Дихотомия журналистики как системы — теория и практика

Как социально сложная и активно функционирующая система журналистика претерпевает классическое дихотомическое деление — на теорию и практику. Журналистика как система динамична, ее диалектические черты эксплицируются в категориях порядка и энтропии: она может развиваться гармонично или хаотично. Это проявляется в ее методологических, содержательных, эвристических показателях. Будучи системой, журналистика определенным образом структурирована. В ней выделяются теоретические и практические компоненты. Теория, способствующая оптимизации практического функционирования системы, исследует журналистику по широкому кругу ее функциональных проявлений — семиотические, психоэстетические, этические, правовые, исторические и многие другие направления. Разумеется, сначала журналистика возникла как сугубо практическое занятие, вызванное к жизни потребностями общества. Фактически сразу после ее возникновения, однако, она стала привлекать внимание теоретиков, хотя поначалу и спонтанное, порой лишенное специально обоснованных целей и задач, не адаптированное к какой-либо научной дисциплине. Выступления подобного рода имели в основном критический характер и предназначались для решения какого-либо прагматического вопроса. Один из самых ярких примеров — статья М. В. Ломоносова «Рассуждение об обязанностях журналистов при изложении ими сочинений, предназначенное для поддержания свободы философии».

Разумеется, под «журналистами» Ломоносов понимает отнюдь не тех газетчиков, которые сегодня в основном составляют корпус представителей журналистской профессии. Даже значительно позже, в XIX в., В. И. Даль рассматривал слово «журналистика» как соответствующее образование исключительно от слова «журнал», не наделяя указанный термин никаким дополнительным значением. И если журнал в его истолковании — это «повременное издание, недельное, месячное, выходящее по установленным срокам; срочник», то журналистика — это соответственно «журнальная, срочная словесность» [Даль, 1956, с. 548]. Не более того. Конечно, данная форма слова заметно ограничивала пределы социальной сфокусированности понятия журналистики, отражала механистический принцип словообразования. В принципе, другого в то время и быть не могло. В целом так же истолковывал понятие журналистики и В. Г. Белинский, хотя у него оно постоянно наделяется соответствующей политической коннотацией. У Белинского «журналы “светские”, журналы бонтонные, разодетые, раздушенные, обнимаются с журналом-неряхою, журналом, самым нечистоплотным, самым оборванным, печатаемым на оберточной бумаге, от которой пахнет типографскими чернилами и подвальною сыростью». Он вводит понятие «журнальная политика», сетует на то, что «нашу журналистику обыкновенно упрекают в бранчивом тоне, духе неуважения, неприличия и недружелюбия». Конечно, важно то, что Белинский уже наделяет журналистику качеством критичности, но это еще далеко не обязательно имманентная ее суть. Это лишь частность. И, обращая внимание «на таинства петербургской журналистики», критик не имеет в виду ничего другого, кроме неких «таинств» именно журнальной периодики. Неслучайно в его восприятии однозначно разделяются «прибитый журналист и газетчик травленый волк» [Белинский, 1953, с. 204—207][1].

К концу XIX — началу XX в. понятие журналистики — во всяком случае, в основных чертах — уже сформировалось практически в современной редакции, произошел определенный семантический отрыв производного понятия от исходного базового материала: слово журналистика перестало быть связанным исключительно с журналом, обрело вполне самостоятельное значение, и журналисты, в частности представители «идейной журналистики», уже «видели в газете средство для борьбы за свои идеалы» [Звездич, 1904, с. 133]. То есть журналистами повсеместно стали именоваться и газетчики, а само понятие журналистика значительно расширилось и стало представлять собой сферу профессиональной деятельности с соответствующими моральными, этическими и даже технологическими приоритетами: это — «сфера деятельности, профессия журналистов» и одновременно «область воздействия, средство применения власти газет»[2].

Весь XX в. отмечен резким усилением политической составляющей журналистики и, по сути, завершением процесса ее институционализации. После 1917 г. в России понятие «журналистика» начали наделять рядом новых значений, и с тех пор оно стало отражать исключительно интересы победившей власти, превратилось в инструмент решения утилитарных пропагандистских задач. Закон о СМИ, принятый в 1991 г., заложил основы демократизации журналистики, остро поставил вопрос свободного, бесцензурного ее функционирования.

Таким образом, очевидно, что журналистика в качестве практической деятельности многопланово, по разным направлениям становилась объектом теоретического внимания. Когда журналистика заняла одно из самых важных и ответственных мест в обществе в качестве влиятельного социального института, она стала привлекать внимание специалистов, которые уже системно, в рамках определенных дисциплин, занимались исследованием тех или иных сторон организации газетножурнальной периодики, деятельности сотрудников редакций. Приблизительно во второй половине XX в. сформировались общие направления теории журналистики, которые позволяют более или менее полно оценить ее по основным направлениям деятельности.

Сформировались достаточно самостоятельные дисциплины, в рамках которых стали изучаться конкретные аспекты журналистики, в частности ее история, оформление печатных изданий и производственные процессы, закономерности построения текста журналистского произведения, вопросы стилистики и редактирования, жанрообразование, типологизация печатных изданий. Отдельного внимания удостоилась зарубежная журналистика, которая за столетия своего существования обрела ценный практический опыт. Позже в отдельные дисциплины выделились теория радио и телевидения, все возрастающий интерес теоретиков вызывает развитие сетевой журналистики, у которой, несомненно, большое будущее.

Практическая сторона журналистики представлена собственно ее производственной сферой. Мы можем наблюдать диалектически знаменательное явление: после того как журналистика в своем профессионально-производственном аспекте стала достаточно завершенным и цельным социальным институтом, она привлекла внимание теоретиков, которые со временем стали все более активно стремиться обеспечить практическую журналистику теоретическим обоснованием и выработать соответствующие рекомендации. И вот уже теория стала, в свою очередь, оказывать влияние на производственный процесс. Это свидетельствует о ее высокой социальной ответственности. Ныне уже очевидно, что без теоретической опоры, без критического анализа и конструктивных рекомендаций ученых практическая журналистика не может быть достаточно эффективной, горизонт ее неминуемо окажется суженным, темы — менее актуальными.

  • [1] Несмотря на всю важность предпринятого Белинским сближения понятий журналистики и критики, за что, кстати сказать, он подвергался незаслуженно резким нападкам со стороны некоторых своих современников [см., например: Березина, 1969, с. 58],и, таким образом, несмотря на придание понятию журналистики некоторых дополнительных семантических и эмоциональных нюансов, оно в то время все же было неотделимо от базисного понятия, а именно от понятия «журнал». Исключительно этот смыслвкладывает и Н. А. Полевой в формулировку «исторического известия о русской журналистике» [см.: Березина, 1973, с. 7].
  • [2] Gir Е. de. Journalisme: Grand Dictionnaire universel du XIX siecle / Par P. Larouss. T. 9.Paris. S. a. P. 1054. Cp. также с похожей дефиницией приблизительно того же времени:«сфера деятельности журналистов», а также «область воздействия, приемы деятельностигазет: журналистика является мощной силой во всех сферах» [Nouveau, s. а., р. 428].
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >