Искажение информации, или кто и зачем пытается обмануть историка

В уже цитированной юбилейной статье «Московского листка» автор рассуждал: что нужно, чтобы в газете не было ошибок? Его ответ был прост: нужно, чтобы авторы сдавали в редакцию материалы без ошибок, чтобы наборщики ничего не перепутали, чтобы корректор выявил все закравшиеся недочеты и... тогда газета все равно будет содержать ошибки[1].

В последнее время к периодической печати, особенно ежедневной, выработалось отношение как к чему-то не заслуживающему особого доверия. При этом современное понимание степени достоверности газетной информации нередко переносится на издания более раннего периода. Обилием примеров, заставляющих задумываться над тем, насколько достоверна и адекватна действительности информация прессы о благотворительности, был богат 1895 г., и начать разбор этих известий следует с одного историографического эпизода.

Г. Н. Ульянова приводит следующую цитату из периодической печати. «Газета «Новое время» сообщала летом 1904 г.: «Г-жа Алексеева завещала городу Москве 500 000 руб. на призрение душевнобольных. Племянник ее, признавая завещание недействительным, предъявил городу иск. Вскоре же после этого сошел с ума и умер. В настоящее время опека над имуществом Алексеевой и ее племянника покончила это дело миролюбиво, отказавшись от иска и взяв с города 15 000 руб. Таким образом, город получает крупный капитал на дело благотворения».

Исследователь, приводя это известие в своей работе, объясняет истинную канву событий. Умершая в 1895 г. Алексеева завещала городу недвижимое имущество, после продажи которого сумма (407 000 руб.) должна была быть направлена на нужды благотворительности. Но дети благотворительницы пытались оспорить завещание. В результате вопрос был решен лишь через девять лет в пользу города. Далее ученый заключает: «Как мы видим, не только в бульварных, но и в более серьезных изданиях часто сумма пожертвования и обстоятельства, связанные с актом благотворения, получали искаженную трактовку»1.

Автор ссылается на публикацию по изданию «Трудовая помощь» (1904. № 7. С. 297). При этом сама публикация относится не ко времени смерти благотворительницы, а ко времени разрешения конфликта (т. е., девять лет спустя).

Для выявления достоверности или недостоверности сведений прессы и степени искажения ею информации лучше обратиться к публикациям, современным смерти благотворительницы. Однако скандальная история никак не была отражена в публикациях 1895 г. Лишь в 1896 г. газеты «Московский листок» и «Новости дня» в заметках, посвященных заседанию городской думы, сообщили о крупном пожертвовании по завещанию А. Н. Алексеевой Преображенской больнице: 336 000 руб. на отдельный корпус с наименованием его «Мазуринским»[2] [3].

Спустя полгода в заметке «Благотворительность», где были перечислены наиболее крупные пожертвования, присланные в московское городское управление, информация о завещании А. Н. Алексеевой была опубликована газетой «Русское слово»[4]. В заметке фигурировала та же цифра. Размер пожертвования в 336 000 руб. кажется вполне правомерным, если из реальной суммы в 407 000 руб. вычесть разного рода накладные расходы и налог, который взимался с благотворительных капиталов[5].

В более поздний период, в 1899 г., когда родственники впервые пытались оспорить завещание, «Московские ведомости» дважды обращали внимание читателей на этот эпизод. Причем сумма, предназначенная на постройку и содержание при Преображенской больнице отделения для неизлечимых душевнобольных, которую называла газета, составляла 60 000 руб. (!) Ходатайство родственников «было оставлено без последствия»1.

Но в 1895 г. рассматривался вопрос и другого завещания — благотворительницы В. А. Алексеевой. Ей был совершен целый ряд крупных пожертвований:

  • — с января по май 1895 г. 23 000 руб. получило вспомогательное общество купеческих приказчиков[6] [7];
  • — в течение марта 1895 г. 50 000 руб. и 100 000 руб. получила городская дума (на выдачу пособий бедным невестам и учреждение коммерческого или общеобразовательного училища)[8];
  • — в течение мая 1895 г. капитал в 100 000 руб. получила городская дума (на благотворительные цели)[9],150 000 руб. и 200 000 руб. получил Московский университет (на Музей изящных искусств и на устройство клиники глазных болезней)[10], 5 000 руб. городской почтамт на закладку дома призрения[11], 5 000 руб. — Общество распространения практических знаний между образованными женщинами (на стипендии)[9].

Итого по завещанию жертвовательницы в разные организации было передано 633 000 руб.

Мы видим, что две благотворительницы носили одинаковые фамилии и даже инициалы их были схожи. Они скончались примерно в одно время. Их пожертвования проходили через городскую думу. Причем, если в 1895 г. в прессе мы видим довольно четкое разделение двух завещаний, то к 1899 г. подробности их забываются, и сумма пожертвований завещания одной Алексеевой начинает приписываться завещанию другой. Спустя десять лет подробности дела вообще забылись, что и было констатировано Г. Н. Ульяновой.

Соответственно, тексты-источники газеты, современные событию, по природе своей должны быть достаточно точны, поскольку удовлетворяют потребность общества в своевременной и, что наиболее важно, достоверной информации. Но чем дальше газеты от описываемых в них событий, тем сильнее искажается содержащиеся в них сведения. Можно с уверенностью сказать, что данные о крупных пожертвованиях, если оказывались только слухами, опровергались.

В качестве примера можно привести завещание А. Г. Кузнецова, того же 1895 г. 25 июля 1895 г. в газете «Новости дня» появилась публикация о том, что им было завещано более 3 000 000 руб. на благотворительные нужды1. Однако заметке предшествовала фраза «по слухам». Через несколько дней газета поместила сообщение, что «слухи преувеличены», и в завещании вообще ничего не говорилось о благотворительности[13] [14]. Впрочем, справедливости ради следует сказать, что по завещанию А. Г. Кузнецова было отказано 20 000 руб. на лечебницу и больницу им. В. А. Долгорукова[15], а во время похорон был устроен поминальный обед для 5 000 бедняков[16].

Таким образом, искажение информации о благотворительности имеет непроизвольный характер. Иногда газета называла неправильное имя. Например, 11 октября 1895 г. «Русские ведомости» сообщили, что попечительницей городского сиротского дома им. Николая Мазурина избрана Е. П. Мазурина[17]. На самом деле ей была выбрана Е. П. Ермолова[18]. Через день в «Русских ведомостях» была напечатана поправка, где уточнялось имя новой председательницы[19]. Печатать поправки было своего рода отличительной чертой этой газеты.

В свою очередь «Московский листок» сообщил о том, что старостой храма Св. Сергия Радонежского на Б. Дмитровке стал Владимир Григорьевич (а не Александрович) Грингмут[20], и в последующих номерах поправки не последовало.

Газета «Русское слово» в 1897 г. дважды называла знаменитую московскую благотворительницу П. Г. Прохорову, дочь Г. И. Хлудова, также крупного мецената и благотворителя, П. И. (!) Прохоровой[21].

В большинстве случаев такие ошибки источника можно уточнить (в первую очередь, по другим изданиям). Но подобные частности мало влияют на общую картину благотворительности.

Случаи сознательного искажения информации довольно интересны. Рассмотрим это на примере из истории меценатства — отражении в «Московском листке» информации о пожаре в театре Г. Г. Солодов- никова.

Здание театра Г. Г. Солодовникова на улице Большая Дмитровка

Рис. 15. Здание театра Г. Г. Солодовникова на улице Большая Дмитровка

Последний был заметной фигурой в деловой элите Москвы, владельцем знаменитого Петровского пассажа. Прославился он и как меценат. Одним из его детищ стал театр, где в ноябре 1894 г. во время представления на сцене рухнули перекрытия. 1 декабря в газете «Московский листок» был напечатан памфлет «Диссонансы», подписанный «Фигаро из Сущева».

И когда без хлеба воет Ряд Гамлетов, Клеопатр,

Солодовников наш строит Сто пятнадцатый театр1.

Попутно заметим, что с января 1895 г. начался осмотр театра[22] [23], и газета обещала опубликовать отчет. Видимо, судьба солодовников- ского творения сильно занимала московских обывателей. Приведенное четверостишие имеет несколько смыслов. Во-первых, оно содержит отсылку к недавнему конкретному происшествию: к несчастному случаю, произошедшему в театре Солодовникова. Во-вторых, оно отражает тяжелое положение многих актеров, получавших крайне мало за свой труд. В-третьих, в фельетоне автор намекает на моду заводить новые частные театры. Последняя мысль проходит и в другом фельетоне:

Хотелось бы знать мне,

Где эта страна,

Живет где, не ссорясь,

С супругом жена,

Где сонный аптекарь Не шлет яд за натр,

Владелец пассажа

Не строит театр... (курсив наш — В. Б.)

Где нет театральных Агенств, — в дивиденд Берущих за голод С актеров процент...1

В 1895 г. упоминания о трагедии в Солодовниковском театре были очень часты, и упреки сыпались в адрес двух персонажей: владельца театра и антрепренера И. П. Артемьева, которому формально был передан «на откуп» театр.

Актеров стая убивается,

Что мой театр не открывается,

Но крики все напрасны тут:

Меня их вопли не проймут.

Мне ль заниматься их персонами?

С моими всеми миллионами?..

Тепло ведь и не дует мне,

Ну и спокоен я вполне...[24] [25]

Для владельца огромной фирмы театр не был основным занятием, что оказалось отраженным в в памфлете от 19 февраля 1895 г., описывающего предпраздничную суету.

Магазинов властелин На известном месте,

Что построил Пуф-театр Слишком тысяч в двести,

Показав актерам шиш,

Не стыдясь, не труся,

Будет нынче покупать Лапчатого гуся[26].

Антрепренеру Артемьеву «доставалось» и не в связи с театром Соло- довникова:

Друг Артемьев ходит зол, Разыграв роль ширмы,

Не успев расцвесть, отцвел Представитель фирмы.

Но успев суму надеть,

Бедному народу...

И актеры льнут к нему,

Словно мухи к меду[27].

В решающий момент, когда следовало нести ответственность за происшедшее, Солодовников устранился. Но в приведенном памфлете отражен и другой сюжет: безнаказанность Солодовникова и Артемьева — оба оказались невиновными. Более того, Артемьев снова стал популярен в качестве антрепренера.

Следующие памфлеты повторяли уже известные вещи[28]. Они публиковались до тех пор, пока не был напечатан отчет комиссии по соло- довниковскому делу. Комиссия показала, что спектакли в театре проводить было небезопасно[29]. Проект реконструкции театра изначально был одобрен брант-майором Лахтинским, но после ремонта признан негодным. Все же было решено открыть театр, и петербургская музыкальная фирма «Бернар» сняла его у Г. Г. Солодовникова за 35 000 руб. в год с обязательством перестройки за свой счет[30]. Однако и после публикации отчета тема «меценат — антрепренер — артист» продолжала обыгрываться.

Заметим, что в это же время были открыты крупные организации, созданные во многом на средства Г. Г. Солодовникова. В частности, Московская консерватория и университетская клиника кожных заболеваний на Девичьем поле[31]. Что касается откровенной травли мецената на страницах «Московского листка», то это следует отнести, наверное, к специфике самой газеты. Редактор-издатель ее, Н. И. Пастухов, любил выплескивать негатив: а о названных пожертвованиях он не считал нужным сообщить.

Интересно, что и театр П. Г. Шелапутина постигло такое же несчастье, как и театр Солодовникова, о чем «Сущевский Фигаро» не преминул сообщить:

Сделаться калекой Риск ежеминутен.

Доказал нам это Фактом Шелапутин:

В тот момент, как пели С плясом в оперетте,

Балки полетели

У него в буфете.

Если в этом зданьи Потолок не прочен Согласитесь сами —

Это странно очень1.

Однако о том, что сам П. Г. Шелапутин тоже был известным меценатом и активно помогал пострадавшим актерам солодовниковского театра[32] [33], на страницах «Московского листка» не сообщалось.

В случае с «Московским листком», на примере освещения меценатской деятельности Г. Г. Солодовникова и П. Г. Шелапутина (содержание театров), мы видим, что информация сознательно искажалась в том сатирическом духе, который нравился читателям газеты. Лишь при сопоставлении информации разных изданий друг с другом можно говорить о степени адекватности отражения каждым из них происходящих событий и процессов. Впрочем, в случае с «Московским листком» и театром Солодовникова нельзя исключать и заказной травли известного предпринимателя. Не исключена вероятность того, что несчастный случай в театре был подстроен: весной 1898 г. там произошел новый пожар.

Николай II посещает раненных на Ходынском поле

Рис. 76. Николай II посещает раненных на Ходынском поле.

(G Amato from L'lllustration, No 2781, June 13,1896)

Другим примером «должного» освещения в прессе может служить описание трагедии во время коронационных торжеств на Ходынском поле. Для нас этот сюжет важен тем, что трагедия на Ходынке стала поводом для начала довольно масштабных благотворительных акций, в том числе и по приему пожертвований в столичных газетах.

Подробные материалы с описанием трагедии выходили в «Русских ведомостях», «Московском листке» и «Новостях дня». В. А. Гиляровский считал своей заслугой, что «Русские ведомости» первыми отразили события несчастного случая на коронационных торжествах — в день происшествия1.

Такие издания, как «Московские ведомости» и «Русское слово» постарались «замолчать» событие, не дав обстоятельных статей по поводу трагедии. Но очень скоро в редакции разных газет (в том числе в «Московские ведомости» и «Русское слово», правда с некоторым опозданием) стали приходить пожертвования в пользу пострадавших. Причем по ведомостям пожертвований можно выявить разные стадии сбора: на нужды семей погибших, в пользу пострадавших, на часовню- памятник на месте трагедии.

Информация сознательно не помещалась в пространных публикациях, но издания не могли о ней умолчать вовсе. Отсюда выход: публикация ее в текущих сообщениях. Тем самым издания находили компромисс: придерживаясь охранительного направления, они сознательно не давали пространных материалов (аналитических статей), способных бросить тень на правящую династию, но чтобы сохранить за собой славу осведомленных изданий, они помещали соответствующую информацию «походя».

Спустя почти пять месяцев, когда о трагедии стали забывать, «Русское слово» даже попыталось преподнести ее как факт, способствующий единению монарха и подданных. В качестве передовой статьи был опубликован материал о визите Николая II в больницу, где находились лица, пострадавшие в ходе коронационных торжеств. Там царь увидел маленького мальчика и спросил, что его привело на Ходынку. Тот ответил: хотел царских гостинцев. Император сказал, что гостинцы ему будут, и протянул врачу пять рублей, на которые следовало купить мальчику, что он пожелает[34] [35].

  • [1] Иванов Ф. К. К пятнадцатилетию издания «Московского листка» // Московскийлисток. Прибавление к № 216. № 30. С. 2.
  • [2] Ульянова Г. Н. Благотворительные пожертвования Московскому городскому общественному управлению в 1860—1914 гг. Крупнейшие филантропы (по новейшим архивным изысканиям) // Московский архив. Вып. 2. М., 2000. С. 357—359.
  • [3] По городской думе // Московский листок. 18.12.1896. № 353. С. 2. Московскаяжизнь; Заседание думы // Новости дня. 18.12.1896. № 4862. С. 2. Хроника городскихпроисшествий.
  • [4] Благотворительность // Русское слово. 05.06.1897. № 148. С. 2. Московские вести.
  • [5] Так, из завещания В. А. Алексеевой, по которому на благотворительность отпускалось 867 000 руб., 216 000 руб. (24 %) ушло в виде пошлин. См.: Наследственныепошлины // Русское слово. 09.09.1895. № 245. С. 2. Московские вести. Аналогичнообстояло дело и с завещанием А. С. Воейковой (20 000 руб. для раздачи с процентовпособий бедным дворянам. См.: Чрезвычайное Московское губернское дворянскоесобрание // Московские ведомости. 18.04.1895. № 105. С. 4. Московская жизнь).
  • [6] Ходатайство о возврате пожертвования // Московские ведомости. 28.08.1899.№ 236. С. 2. Московская жизнь; Московская городская дума // Московские ведомости.01.09.1899. № 240. С. 3. Московская жизнь.
  • [7] Вспомогательное общество купеческих приказчиков // Московские ведомости. 13.05.1895. № 130. С. 3. Московская жизнь.
  • [8] Московская городская дума // Московские вести. 01.03.1895. № 59. Московскаяжизнь.
  • [9] Московская городская дума // Московские ведомости. 17.05.1895. № 134. Московская жизнь.
  • [10] Крупное пожертвование университету // Московские ведомости. 15.05.1895.№ 132. Московская жизнь.
  • [11] Закладка дома призрения при московском почтамте // Московские ведомости. 29.05.1895. № 145. Московская жизнь.
  • [12] Московская городская дума // Московские ведомости. 17.05.1895. № 134. Московская жизнь.
  • [13] В Москве... // Новости дня. 25.07.1895. № 4354. С. 2. Московские новости.
  • [14] О завещании А. Г. Кузнецова // Новости дня. 05.08.1895. № 4365. С. 2. Московские новости.
  • [15] Новое здание Долгоруковской лечебницы // Новости дня. 08.10.1895. № 4429.Московские новости; В № 4429... // Новости дня. 08.10.1895. № 4429. Московскиеновости. Строительство лечебницы было завершено 12 ноября. См.: Лечебница и больница им. В. А. Долгорукова // Московские ведомости. 04.11.1895. № 306. С. 2. Московская жизнь.
  • [16] Похороны А. Г. Кузнецова // Новости дня. 30.07.1895. № 4359. С. 2. Московскиеновости.
  • [17] Попечительницей... // Русские ведомости. 11.10.1895. № 281. Московские вести.
  • [18] По городской думе // Московский листок. 11.10.1895. № 283. Московская жизнь.
  • [19] Поправка // Русские ведомости. 12.10.1895. № 282. Московские вести.
  • [20] Ктитором храма... // Московский листок. 22.09.1895. № 265. С. 2. Перед «Экстренной почтой».
  • [21] Новые благотворительные заведения // Русское слово. 28.07.1897. № 201. С. 2.«Московские вести»; Новый дом призрения // Русское слово. 21.11.1897. № 313. С. 2.Московские вести.
  • [22] Фигаро из Сущева. Диссонансы // Московский листок. 01.12.1894. № 334. С. 3.Памфлет.
  • [23] Осмотр театра Солодовникова // Московский листок. 31.01.1895. № 31. С. 2.Московская жизнь
  • [24] Фигаро из Сущева. Где это? // Московский листок. 11.02.1895 № 42. С. 3. Памфлет.
  • [25] Фигаро из Сущева. Из моего альбома (Автографы знаменитых современников) //Московский листок 25.01.1895. № 25. С. 3. Памфлет.
  • [26] Фигаро из Сущева. Соборное воскресенье // Московский листок. 19.02.1895.№ 50. С. 3. Памфлет.
  • [27] Фигаро из Сущева. Мед и мухи // Московский листок. 30.01.1895 № 30. С. 2. Памфлет.
  • [28] См., например: Фигаро из Сущева. Вербный рынок // 25.03.1895 № 84. С. 3. Памфлет; Фигаро из Сущева. На старую тему // 05.04.1895. № 94. С. 3. Памфлет.
  • [29] Мы слышали // Московский листок. 25.05.1895. № 144. С. 2. Перед «Экстреннойпочтой».
  • [30] По театру Солодовникова // Московский листок. 29.06.1895. № 179. С. 2. Памфлет.
  • [31] Вчера, 19 февраля... // Русские ведомости. 20.02.1895 № 50. С. 2. Московскиевести.
  • [32] Фигаро из Сутцева. Это странно очень // Московский листок 15.04.1895 № 104.С. 3. Памфлет.
  • [33] Концерт // Русские ведомости. 03.02.1895. № 34. С. 1. Московские вести.
  • [34] Гиляровский В. А. Москва газетная... С. 49—58. Сам репортаж см.: Катастрофана Ходынском поле // 20.05.1896. № 137 (перепечатано: Есин Б. И. Репортажи В. А. Гиляровского. М. : МГУ, 1985).
  • [35] Пример царского милосердия // Русское слово. 03.10.1896. № 265. С. 1—2. Передовая.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >