Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ И ПРОФИЛАКТИКА МИГРАЦИОННОЙ ПРЕСТУПНОСТИ
Посмотреть оригинал

Криминогенное воздействие неуправляемой миграции и миграционной преступности и пути нейтрализации (на примере Сибири и Дальнего Востока)

Незаконная миграция, по мнению большинства исследователей, порождает негативные социальные, в том числе и криминальные последствия[1], в рамках которых наиболее значимым является миграционная преступность. Проведенный ранее анализ неконтролируемой миграции, базирующийся на данных Госкомстата, правоохранительных органов и экспертных оценках, убеждает в превышении удельного веса мигрантов к коренному населению в 10 %. При достижении этого уровня начинаются проблемы, связанные с взаимоотношениями между мигрантами и местными жителями, неконтролируемое формирование компактных мест проживания первых, активное проникновение в экономику и создание сегментов этноэкономики. Находящиеся в неравном экономическом по отношению к коренному населению положении мигранты образуют специфические группы повышенного криминогенного риска. Формируется диаспорная среда обитания со всеми проявлениями специфической этносубкультуры, где криминальные конфликты разрешаются исключительно внутри таких формирований и без привлечения правоохранительных органов страны пребывания[2].

По вполне компетентному заключению руководителя Национального антитеррористического комитета Н. Патрушева, незаконная миграция «приобрела признаки организованной и тщательно законспирированной преступной деятельности»[3], т. е. в рамках нашего исследования она перемещается с миграционную. Так, например, уровень доходности криминального бизнеса, обеспечивающего незаконное перемещение мигрантов, занимает третье место после контрабанды наркотиков и оружия.

Не являются случайными криминальные устремления мигрантов в экономическую сферу, где ими создаются этнические ниши. С. Рязанцев в контексте миграционных процессов выделяет ряд ниш, в которых они и реализуются[4]. Учет данных особенностей позволяет выделить специализацию этнических предпринимателей на рынках, понять особенности раскрытия и перспективы развития потенциала мигрантов. В частности, первая ниша связана с поставкой этнических товаров для коренного населения — предложение «экзотики» на местном рынке, в основе которой лежит челночная, или маятниковая, миграция из Китая и Закавказья, а также некоторых других стран и регионов. В большинстве своем это прочно монополизированные рынки (например, китайские рынки) с ярко выраженной моноэтнической принадлежностью. При этом следует отметить, что не только китайцы создают моноэтнические рынки, рестораны, кафе, но и корейцы. Так, например, во многих городах Сибири и Дальнего Востока корейцы создали этническую нишу и торгуют разнообразными национальными салатами. В Новосибирске, Красноярске, Иркутске, Омске и ряде других городов корейцы развернули целый бизнес, технологические стадии которого состоят из нескольких этапов: производством занимаются в основном временные мигранты — кореянки из Узбекистана, для которых снимаются квартиры, и они имеют временную регистрацию. Старые женщины готовят в «домашних цехах» салаты, а более молодые торгуют на улицах и рынках города. По вполне понятным причинам технология приготовления многих деликатесов держится в тайне. Корейская диаспора арендует значительное количество земель для выращивания овощей не только на Дальнем Востоке, но и «осваивают» Сибирь.

Вторая ниша — удовлетворение местных потребностей в разного рода услугах, необходимых потребителю в условиях переселения на постоянное место жительства. Многие этнические мигранты в этих целях создают обширный бизнес, что свидетельствует об их прочном закреплении в России. Третья ниша — заполнение слабозащищенных и неустойчивых рынков, а также занятость в непрестижных сферах экономики, оставляемых коренными жителями достаточно охотно. В данном случае среди мигрантов-предпринимателей преобладают сезонные и вынужденные мигранты. В экономике некоторых регионов Сибири и Дальнего Востока подобную нишу охотно занимают узбеки, казахи и китайцы, которые специализируются на выращивании растениеводческой продукции. Обычно китайцы заключают договоры об аренде земли в ближайшем хозяйстве и трудятся, расплачиваясь частью урожая или выручкой. Объемы производства сельскохозяйственной продукции во многих субъектах азиатской России существенно выросли за последние А—5 лет.

В своеобразных условиях развития современной российской экономики выделяется последняя ниша, которую занимают незаконные мигранты, — деятельность в сфере криминальной экономики с целью удовлетворения узких корпоративных интересов определенных групп, в основном теневых структур. В нашей стране, по справедливому мнению заместителя председателя Комитета по безопасности Государственной Думы В. Бобырева, формируются этнические инфраструктуры, работающие на прием именно незаконных мигрантов из числа соотечественников с целью развития многосекторной «теневой» этноэконо- мики, которая может являться составляющим элементом «экономики террора»[5]. Незаконные мигранты стремятся к созданию практически неконтролируемых финансовых институтов, рынков товаров и услуг. При этом, они систематически уклоняются от уплаты налогов, ведут противоправную коммерческую деятельность, увеличивая объемы распространения некачественной и поддельной продукции, особенно спиртосодержащих товаров и пищевых продуктов, наносящих непоправимый вред здоровью граждан. На денежные средства, нажитые преступным путем, скупают жилье, земельные участки и промышленные предприятия.

Проведенный нами ранее анализ убеждает, что незаконная миграция оказывает непосредственное воздействие, прежде всего, на такие процессы и характеристики, как уровень развития производительных сил, состояние рынка труда, социально-экономические характеристики уровня жизни. Поскольку труд определенной части мигрантов используется в теневой экономике, либо прямо вовлечены в криминальную деятельность просматривается процесс дальнейшей криминализации российской экономики под их влиянием, что снижает уровень ее криминологической безопасности. Сущность «теневой экономики» раскрывается в «Методологических положениях по оценке скрытой (неформальной) экономики», утвержденной постановлением Госкомстата России № 7 от 31 января 1998 года, где применительно государственного сектора выделены следующие ее основные элементы:

а) экономика приписок, которая выдает фиктивные результаты за реальные (приписка продукции, фальсификация сведений о качестве и цене товаров);

  • б) экономика неформальных связей, обеспечивающих «закулисное» выполнение обычных производственных заданий (повышенная оплата труда «шабашникам», организация банкета при приеме ревизоров и т. д.);
  • в) экономика коррупции, то есть злоупотребление служебным положением должностных лиц в личных целях (коррупция, незаконные привилегии и т. д.).

В научной литературе обнаруживается и другая типология теневой экономики (см. табл. 9), предложенная Ю. В Латовым[6]. В частности, в теневой экономике им выделяются «белая», «серая» и «черная» теневая экономика. Предлагаемая типология (см. табл. 8) представляет собой рабочий вариант, поскольку отграничение одного вида теневой экономики от другого носят условный характер. В качестве примера можно привести многочисленные факты «контроля» криминальными организованными группами мигрантов «белой» экономики, рейдерства и сотрудничества в различных сферах, в том числе и при обналичивании своих доходов[7]. В сущности, участники теневой экономики включены в «сетевой клуб» криминальной деятельности, в рамках которой осуществляется «сотрудничество» друг с другом на основе противостояния официальной экономике. Легализация доходов теневой экономики осуществляется мигрантами при внедрении в легальную экономику и осуществления криминальной деятельности по сокрытию части финансового оборота путем неучтенных работ или псевдоопераций, через уклонение от уплаты налогов и формирования теневого капитала, который незаконно вывозится в целях легализации за границу. Другого рода технология просматривается в деятельности нелегальной криминальной части теневой экономики. В частности, последняя в контакте с легальной теневой экономикой принимают участие в хищении бюджетных средств, криминальных банкротствах и т. д. Однако, основные доходы они имеют от криминального бизнеса (наркоторговля, проституция, подпольное производство и сбыт алкогольной и иной продукции и т. д.), корыстных преступлений (хищений), коррупционных преступлений и др. В результате происходит формирование криминального теневого капитала, который ими нелегально вывозится за рубеж. За границей криминальный теневой капитал вкладывается в создание предприятий, инвестирования в иностранную экономику и приобретение недвижимости.

На уровне глобальной экономики транснациональные преступные сообщества формируют экономические отношения криминального характера (например, незаконный оборот наркотиков, оружия; контрабанда; торговля людьми, незаконный вывоз денежных средств за границу и т. д.) и, в кооперации с этноорганизованной и трансграничной преступностью, интегрируются в национальную экономику, в том числе и с помощью вливания в различные ее сферы денежных средств, полученных криминальным путем.

В контексте изложенного, в целях последующего анализа следует выделить два уровня теневой экономики. На макроуровне криминальная деятельность в рамках теневой экономики рассматривается в плане ее влияния на структуру легальной экономики. В частности, просматривается ее воздействие на производство, распределение, перераспределение и потребление валового внутреннего продукта, на занятость населения, инфляцию, экономический рост и другие макроэкономические процессы. На микроуровне особое внимание может быть уделено изучению экономического поведения субъектов миграционной преступности в теневой экономике, предприятий и структур, в той или иной степени вовлеченных в криминальный бизнес. Следовательно, необходим соответствующий анализ отдельных нелегальных рынков, механизма легализации денежных средств, имеющих криминальный источник и интеграции в эффективные отрасли официальной экономики.

Таблица 8

Критерии типологии теневой экономики

Основные

признаки

«Белая» теневая экономика

«Серая» теневая экономика

«Черная» теневая экономика

Субъект

Менеджеры официального «белого» сектора государственной экономики

Неофициально

занятые

Профессиональные

преступники

Объект

Перераспределение доходов без производства

Производство обычных товаров и услуг

Производство запрещенных законом дефицитных товаров и услуг

Сетевая связь с «белой» экономикой

Неотрывна от «белой»

Относительно

самостоятельна

Автономна по отношению к «белой»

В контексте анализа теневая и криминальная экономика представляют собой особую форму криминального поведения, которое продуцирует общественно опасные формы противоправной деятельности миграционной преступности в сфере экономики. Чрезвычайную, при этом, опасность для общества представляют связи нелегальной деятельности мигрантов, к которой относятся запрещенные законом производство и распределение товаров и услуг, имеющих рыночный спрос. Здесь наибольший интерес вызывает именно криминальный сегмент таких отношений, что позволяет очертить контуры миграционной преступности. Так, к числу основных видов преступлений в сфере экономики можно отнести следующие:

  • — преступление в сфере налогооблажения;
  • — преступления в сфере обращения денег и ценных бумаг;
  • — преступления при осуществлении предпринимательской деятельности;
  • — преступления во внешнеэкономической деятельности;
  • — преступления в проявлении монополизма и недобросовестной конкуренции.

При этом, целесообразно выделить ряд наиболее опасных разновидностей миграционной преступности:

  • — незаконный оборот культурных ценностей[8], наркотиков и оружия;
  • — преступления в финансово-кредитной сфере;
  • — контрабанда;
  • — киберпреступность;
  • — организация незаконной миграции и торговля людьми;
  • — преступления против собственности;
  • — коррупция и т. д.

Неотъемлемым сегментом криминальной экономики является система нелегальных рынков, с помощью которых осуществляется распределение запрещенных законом товаров и услуг. Применительно Сибири и Дальнего Востока следует выделить следующие их виды.

А) Нелегальный рынок наркотических средств.

Производство и распространение наркотиков является одним из наиболее динамичных секторов криминального бизнеса, превратившегося в высокоразвитую транснациональную индустрию. Транснациональные группировки («триады», «якудза» и др.), специализирующиеся на наркотиках, как правило, на сетевой основе разрабатывают и используют цепочку наркобизнеса: выращивание наркосодержащих растений — производство наркотиков — контрабанда — сбыт — «отмывание» наркоденег. Данная система представляет одну из трех моделей организации незаконного бизнеса. К другим следует отнести внесистемную, спонтанную контрабанду наркотиков одиночками и отдельными разрозненными группами и контрабанду с последующей реализацией наркотиков автономно действующими этноорганизованными криминальными группами[9].

Опросы экспертов, являющихся сотрудниками правоохранительных структур Сибири и Дальнего Востока, убеждают, что на долю граждан СНГ и местных жителей приходится основное количество (относительное) всех преступлений в сфере наркоторговли. Их роль возрастает по ряду причин. Во-первых, наркотики, прежде всего героин, расходятся так называемым «верным способом», где распространитель, как правило, наркоман «подсаживает на иглу» еще десяток своих знакомых, зарабатывая таким образом себе на дозу. При такой «сетевой технологии» затягивание в наркобизнес происходит по законам эпидемии — тотально, с вовлечением широких слоев населения. Во-вторых, сложное социально-экономическое положение в странах СНГ подталкивает местное население к такому весьма доходному промыслу, как наркобизнес. В-третьих, по мере усиления борьбы с нелегальным оборотом наркотиков и концентрации внимания правоохранительных органов на иностранцах и представителях этнических меньшинств неизбежно уменьшается участие представителей народов Средней Азии и Кавказа в преступных региональных группировках. Им важно иметь в своем составе людей той же национальности, что и хозяева оптовых баз. Зачастую крупные оптовые торговцы создают региональную сеть, ставя во главе региональных группировок своих родственников или земляков.

Группировки наркоторговцев не только многонациональны, но и отличаются хорошими межэтническими отношениями в «коллективе». Высокий уровень межэтнических отношений внутри преступных групп сочетается с высокой межэтнической конкуренцией во внешней сфере. Имеется в виду не только конкуренция кавказских и среднеазиатских преступных группировок со славянскими, но и борьба со сравнительно новым участником нелегального рынка наркотиков — китайскими. По данным экспертов МВД России по СФО и ДВФО, с конца 1990-х годов быстро идет рост и концентрация капиталов в китайской диаспоре на Дальнем Востоке и Сибири (гг. Иркутск, Чита, Красноярск и др.). В ближайшее время следует ожидать резкого обострения конкуренции в России между китайским и кавказским капиталами, а в перспективе и вытеснения последнего как в легальном, так и в нелегальном бизнесе. В 1998 г. появилась информация, что китайские организованные преступные группировки (ОПГ) наладили маршрут поставки наркотиков в азиатскую часть России. Однако в сводках МВД России за 1999— 2008 гг. не зафиксировано ни одного факта задержания китайских торговцев наркотиками. Возможно, это объясняется тем, что преступления, совершаемые преступными китайскими группировками, раскрыть труднее, чем какие-либо иные, подавляющее их большинство совершается внутри китайской общины. При этом не только участники криминальных групп, но и китайцы, подвергшиеся их нападениям, дают вольно или невольно «обет молчания», и нарушивший его заранее знает, что его найдут, где бы он не был.

Китайская наркосеть считается самой автономной и замкнутой, т. е. рассчитанной на обслуживание только членов китайской общины. Однако имеется информация о том, что на Дальнем Востоке ранее закрытые преступные китайские группировки установили «деловые» отношения с местными русскими криминальными кругами. Какая бы модель контрабанды наркотиков не использовалась, она неминуемо завершается розничной сетью, непосредственно обслуживающей нар- козависимую часть населения через наркопритоны, небольшие нелегальные торговые точки или через уличную торговлю. Розничная сеть в большей мере, чем оптовая, является моноэтнической, т. е. чаще состоит из лиц одной национальности.

Большинство сообщений в сибирской прессе о розничной торговле героином так или иначе связано с упоминанием цыган. Конкуренцию им составляют представители многих других этнических групп. Таджики и другие народы Средней Азии как уличные торговцы и распространители небольших партий наркотиков становятся все заметнее в большинстве азиатских регионов России. Однако при этом следует различать тех, кто входит в организованные группировки, и тех, кто занимается мелкооптовой и розничной торговлей. Таджики как розничные продавцы редко связаны с организованными преступными группировками, последние предпочитают иметь дело с устойчивыми и разветвленными сетями розничной торговли (в том числе с «цыганскими» и «кавказскими»), а уличные торговцы-таджики — менее надежные партнеры.

Азербайджанцы и представители других кавказских национальностей также вовлечены (в различной мере и форме) в розничную торговлю наркотиками. Кавказское так называемое ирано-турецкое направление наркотрафика остается наименее значимым для Сибири. Особого внимания заслуживает появление в последние годы на азиатском наркорынке России новых видов синтетических высококонцентрированных наркотиков и сильнодействующих лекарственных форм.

Мигрантами совершается каждое четвертое преступление в сфере наркобизнеса. В короткие сроки ими созданы устойчивые наркотрафики, пронизывающие практически всю территорию страны. В результате за последние десять лет уровень немедицинского потребления наркотиков увеличился в 22 раза, превысив трехмиллионный рубеж. В настоящее время выявлено несколько каналов международного наркотрафика, проходящих через территорию Сибирского и Дальневосточного федеральных округов:

  • — наркотики каннабисной группы поступают в основном из Казахстана (Чуйская долина); имеется собственная сырьевая база в Республике Тыва (зарегистрировано 195 зон произрастания конопли площадью около 40 тыс. га, или 23 % от всех земель сельскохозяйственного назначения);
  • — вещества опийной группы и героин — транзитом через республики Средней Азии: Казахстан, Таджикистан, Киргизию и Узбекистан (практически во все субъекты);
  • — сильнодействующие и психотропные вещества контрабандно ввозятся из Китая и стран Юго-Восточной Азии.

Одним из основных каналов поставки наркотиков является железнодорожный транспорт, в частности, поезда дальнего следования из Таджикистана и Северного Кавказа. Также активно используется грузовой и автобусный транспорт (Ташкент — Новокузнецк, Ленинабад — Новокузнецк, Павлодар — Новосибирск), а также авиационный (авиарейсы Душанбе — Новосибирск, Худжент — Новосибирск). Последним пользуются в основном наркокурьеры, доставляющие наркотики внутрипо- лостным способом с помощью «глотателей» и использования трупов умерших или погибших людей.

Анализ наркотрафика на территории Сибирского суперрегиона убеждает, что с 2001 г. продолжается явный процесс трансформации структуры потребления наркотиков. Если ранее наркоманы использовали наркотики, приготовляемые кустарно или полукустарно (мак, конопля), то в последние годы увеличивается распространение нелегально импортируемых героина и синтетических препаратов, в том числе производимых в подпольных лабораториях. Это привело к тому, что на территории Сибири и Дальнего Востока резко возросло количество потребителей героина (более чем в 3,6 раза) при одновременном сокращении применения иных опиатов (на 10,6 %) и наркотиков каннабисной группы (на 2,6 %). Аналогичная ситуация складывается в целом и по России.

Обобщение сведений о нелегальном рынке наркотических средств на территории Сибири и Дальнего Востока позволяет выделить ряд его наиболее важных признаков:

  • — связь с миграционной преступностью на сетевой основе;
  • — высокий уровень организованности и профессионализма;
  • — латентность;
  • — транснациональный характер.

Выделенные особенности наиболее важные и характерны для азиатской части России, специфика расположения которой используется транснациональными преступными организациями как территория транзита и потребления наркотиков. В современных условиях миграционная преступность, занимающаяся наркобизнесом, становится самодостаточной и определяет общую тенденцию создания всемирных сетей и способности действовать, производить, приобретать, находить рынок сбыта и эффективно распространять наркотики.

Б) Нелегальный рынок оружия.

По уровню доходности бизнес, обеспечивающий незаконный оборот оружия, занимает второе место после контрабанды наркотиков. Сделки на нелегальном рынке оружия представляют собой тщательно законспирированную деятельность по обеспечению им потребителей. В качестве последних могут выступать различного рода непризнанные правительства новых государственных образований и движения, а также криминальные формирования, включая террористические. В результате этнических, религиозных и националистических вспышек резко возрос спрос на различного вида вооружения в государствах ЦАР. Возможность несанкционированного применения оружия превращает его в мощный механизм насилия и устрашения.

По данным НЦБ Интерпола в России в течение четверти века российские торговцы оружием является исполнителями незаконных экспортных и импортных операций. Перемещение происходило в рамках контрабандного ввоза легкого стрелкового оружия и вывоза крупных партий боевого оружия. В частности, отдельные коммерческие структуры при незаконных поставках оружия в зоны конфликтов обеспечивали данные операции глубокой и всесторонней подготовкой. Основным и постоянным источником поступления оружия остаются Вооруженные Силы России. По данным экспертов, 2/3 всего находящегося в незаконном обороте оружия является похищенным с армейских складов Министерства обороны и внутренних войск МВД России, а только 1/3 — с предприятий ВПК, где осуществляется сборка готовых изделий.

Наиболее эффективным каналом незаконного перемещения оружия на территории Сибири и Дальнего Востока является контрабанда из Дальневосточных портов в Японию на судах рыболовного и торгового флота России, а также использование частных российских судов. Существуют и другие каналы (например, сухопутный и воздушный) незаконного оборота оружия. Вместе с тем, эксперты утверждают, что операции по торговле оружием отличаются тщательностью их подготовки и технологией проведения, сопровождаемых углубленным коррумпированием чиновников и сотрудников правоохранительных органов. По этой причине, вскрытыми остаются только единичные случаи, например, имевший несколько лет назад факт приобретения одним из подразделений «якудза» контрабандной партии российских пистолетов.

В) Нелегальный рынок труда.

Сфера спроса и предложений наемного нелегального труда является составной частью криминальной экономики. Рост нелегальной занятости является характерным для всех государств мира. По данным Международной организации труда (МОТ), около трети потока международной миграции в мире сегодня не контролируется и является объектом продажи, либо продавцом своего трудового ресурса. В России нелегальный рынок труда сложился в начале 90-х гг. прошлого столетия и представляет собой сумму множества региональных и локальных рынков, с их специфическими проблемами, обусловленными сложившейся структурой занятости и характером связей с государствами СНГ. К услугам нелегального рынка труда прибегает большинство населения России. По данным Роскомстата, до 30 % местного населения получает скрытую заработную плату за скрытый труд (уличная торговля, услуги по строительству, ремонту, пошиву); частные услуги в виде уборки, приготовления пищи, частных уроков, а также посреднические виды деятельности (брокерство и т. д.)[10]. Вместе с тем, наибольший интерес представляет собой нелегальный рынок труда, формируемый неуправляемой миграцией. Такого рода рынки, имеющие неформальный статус, имеются повсеместно во всех центрах субъектов азиатской России. Торговля мигрантами осуществляется под контролем этноорганизован- ной преступности. Через указанные рынки проходит большая масса мигрантов. Так, например, только на одном таком рынке (так называемый «Хилокском») г. Новосибирска ежедневно фиксируется от 100 до 500 и более мигрантов, предлагающих свои услуги в строительстве, сельском хозяйстве и др. видах деятельности. В сущности, в регионе сформированы этнические инфраструктуры, работающие на прием именно незаконных мигрантов из числа соотечественников с целью извлечения незаконной прибыли. Многие из них для прикрытия своей деятельности имеют официальный статус юридического лица, функцией которого является защита прав и законных интересов мигрантов. Более того, в отдельных случаях они пользуются небескорыстной поддержкой отдельных сотрудников УФМС России Новосибирской области. Подобного рода практика имеет место во многих регионах Сибири и Дальнего Востока.

В рамках функционирования данного рынка осуществляется и криминальная торговля незаконных мигрантов в целях проституции, наемной силы для работы в рабских условиях, домашней прислуги, незаконного усыновления (удочерения) детей и т. д. В сущности создан хорошо отлаженный криминальный бизнес с разветвленной сетевой структурой, миллионным количеством вовлеченных лиц и огромным оборотом финансового капитала, что представляет угрозу безопасности и стабильности, способствует росту и расширению нелегального рынка труда. Транснациональные криминальные структуры незаконно вывозят из различных стран мира более миллиона нелегальных мигрантов, которые направляются и в Европу. Например, в 2005 году выявлен канал нелегальной миграции граждан КНДР. Группы по туристическим визам прибывали с Дальнего Востока в Москву, грузовым автотранспортом доставлялись в Курскую область, откуда осуществляли нелегальный переход на территорию Украины и затем, через Хорватию, проникали в страны ЕС.

Высокодоходным бизнесом для преступных групп является продажа своих детей для усыновления, дочерей в качестве невест состоятельным мужчинам, а также вербовка женщин и детей с помощью обманных предложений в заведения секстуризма. Так, несколько лет назад была пресечена криминальная деятельность ОПГ, занимающейся похищением детей у родителей с целью продажи[11].

Изучение масштабов криминальной экономики убеждает в наличии не только перечисленных, но и других нелегальных рынков, в частности, финансов, автомобильных средств, культурных ценностей, трансплантантов, игорного бизнеса, торговли дикими животными, фальсифицированными товарами, поддельными ценными бумагами, фальшивой валютой. В перспективе возможно появление новых незаконных рынков. Анализ системы незаконных рынков азиатской части России убеждает в том, что они повсеместно находятся под контролем миграционной преступности. Превратившись в высокодоходный криминальный бизнес с широко разветвленной сетевой структурой, они активно используют миграционные каналы, с большим числом вовлеченных в нее мигрантов, а также наличием значительного оборота финансового капитала. В совокупности это представляет реальную угрозу криминологической безопасности и стабильности для Сибири и Дальнего Востока, способствует значительному росту миграционной преступности и расширению нелегального рынка труда. При этом, неконтролируемая миграция приобретает качества, с одной стороны, объекта криминальных устремлений, так и субъектом противоправной деятельности и резерва миграционной преступности. В сущности, на территории Сибири и Дальнего Востока многие годы функционируют этнические инфраструктуры, работающие на прием именно незаконных мигрантов из числа соотечественников с целью развития многосекторной «теневой» этноэкономики.

Очевидно, незаконная миграция представляет собой сложное социальное явление, урегулирование которой представляет собой сложную проблему. В то же время, криминальное воздействие незаконной миграции на различные стороны жизнедеятельности общества нивелирует положительное в целом влияние легальной трудовой миграции. До настоящего времени работа правоохранительных органов по противодействию миграционной преступности и незаконной миграции не отвечает предъявляемым требованиям. Безусловно, незаконная миграция значительно расширяет возможности для активизации деятельности международных террористических и экстремистских организаций, а также миграционной преступности, формируя условия для коррупции, разжигания межнациональных конфликтов и ухудшения криминогенной ситуации в регионах. В контексте изложенного, миграционная преступность выступает в качестве основного фактора криминогенного воздействия на криминологическую безопасность. Здесь целесообразно уточнить внешние условия формирования криминогенной среды, способствующей росту миграционной преступности, которые определяются характером негативной трансформации межэтнических отношений и значительным снижением толерантности среди местных жителей. Это явилось результатом:

  • — роста числа мигрантов, обусловивших формирование у местного населения этноцентризма, ксенофобии, национальной ненависти и вражды;
  • — значительного увеличения традиционных и вновь создаваемых этнодиаспор (например, уйгур и др.), не адаптированных к этнокуль- турам сибирского и дальневосточного сообщества;
  • — значительного обновления этнического состава населения азиатской части России (китайцы, вьетнамцы, киргизы, уйгуры, дунганы и т. д.), нарушающих характер межкультурного общения;
  • — появление в рамках миграционной преступности субъектов преступлений, обладающих новыми этническими признаками, в частности, угрозы, исходящие от транснациональной и этноорганизованной преступности.

Кроме того, в обозначенных условиях на осуществление деятельности сотрудников правоохранительных органов, которые также оказываются под их криминогенным влиянием. В частности, фиксируется:

  • — развитие негативных этнических чувств у сотрудников правоохранительных органов;
  • — на почве ксенофобии, национальной ненависти и вражды с их стороны фиксируются факты дискриминации, а также ими совершаются правонарушения;
  • — допускаются факты неумышленного оскорбления чести и достоинства представителей других этносов по причине незнания их этнокультурных особенностей общения.

Изложенные обстоятельства в значительной степени могут ухудшить эффективность взаимодействия правоохранительных органов с населением, привести к утрате или отсутствию оптимальных отношений с ним в местах компактного проживания мигрантов, к недоучету или незнанию этнических особенностей (психологии, традиций, обычаев) индивида или этнической группы. В совокупности это приводит к значительной психологической нагрузке сотрудников правоохранительных органов, деформации профессионального и правового сознания, нарушению оптимального взаимодействия внутри многонационального коллектива. В результате происходит моральная и профессиональная деградация сотрудника, нормами поведения которого становятся возможность безнаказанно нарушать права и законные интересы не только граждан России, но и иностранцев, а также возникновения коррупционных связей с представителями миграционной преступности.

Системно-комплексное изучение миграционной преступности, проведенное ранее, позволяет в рамках криминогенного влияния выделить ряд направлений, оказывающих наиболее мощное воздействие. В числе наиболее значимых следует выделить китайскую миграцию и преступность, которая для Сибири и Дальнего Востока остается в течение многих лет серьезной угрозой. Очевидно Россия и Китай входят в зону новых отношений, в основе которых находится подписанный 16 июля

1

2001 г. Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Россией и КНР В нем предусматривается необходимость пресечения обеими сторонами незаконной миграции и недопускания использования своей территории для транзита незаконных мигрантов в третьи страны. Одновременно предусматривается привлечение китайских спецслужб для борьбы с нелегальной миграцией на российской территории. Последнее, на наш взгляд, снижает степень суверенности наших территорий. Создание Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в политическом отношении обеспечило Китаю официальное закрепление зоны своих интересов, распространив ее на все республики Средней Азии. Подписанный Москвой с Пекином ряд договоров о крупномасштабном участии Китая в разработке на азиатской территории России энергетических объектов позволяет раздвинуть зону своих интересов вплоть до Урала[12].

В контексте изложенного возможно рассмотрение китайской преступности на территории Сибири и Дальнего Востока. В этом плане имеет смысл определиться с численностью китайцев, находящихся на территории России. В частности, со ссылкой на официальные данные государственной статистики А. Г. Сатаев утверждает, что в период с 1999 по 2003 г. общее число прибывших из Китая в Россию на постоянное место жительство, в служебную командировку, в качестве предпринимателей, туристов, по приглашению и транзитом — увеличилось с 447,6 тыс. до 679,6 тыс. человек[13], подчеркивая при этом, что тенденция роста прибывших из КНР китайцев сохраняется. В. И. Мукомель, определяя численность незаконной трудовой миграции на 2004 г. по их денежным переводам[14] на родину, указывает — 800 тыс. граждан Китая[15]. В результате, достаточно условно можно полагать, что на территории России в 2005 г. находилось 1 млн 479 тыс. китайцев. Российская пресса со ссылкой на «компетентные источники» сообщала о наличии на территории России от 3 до 12 млн граждан Китая[16]. Масштабы китайского присутствия просматриваются, прежде всего, на территории Сибири и Дальнего Востока. Так, В. Карлусов и А. Кудин убеждены, что постоянно в дальневосточных регионах пребывает примерно 250 тыс. китайцев, что составляет 3,3 % от 7,2 млн местных жителей по состоянию на 2000 год[17]. В том же году российско-китайскую границу пересекли 494 тыс. китайцев[18]. Нечто подобное фиксируется и в сибирских регионах. Так, по данным экспертов, наибольшее число китайцев нелегально проживало в Иркутской (до 30 тыс.), Читинской (до 22 тыс.) и Новосибирской (до 6 тыс.) областях, Красноярском (до 8 тыс.) и Алтайском (до 3 тыс.) крае, Республиках Бурятия (до 15 тыс.), Хакасии (до 2 тыс.), гг. Краснокаменск (до 3 тыс.), Братск (до 3 тыс.), Могоча (до 2 тыс.)[19]. Итого, на территории двух федеральных округов в 2000—2001 годах в совокупности находилось, в том числе и незаконно, 350—400 тыс. китайцев. С учетом ежегодного роста миграции из Китая на азиатской территории России может находиться в настоящее время порядка от 450 до 500 тыс. китайцев. Очевидно в своей легальной, а более нелегальной части, китайская миграция представляет собой серьезную опасность. Криминологический анализ китайской преступности на Дальнем Востоке, проведенный Пан Дунмэйем и рядом других исследователей[20], убеждает в увеличении удельного веса криминальных деяний в общей структуре преступности иностранцев в два раза. В частности, последний утверждает, что в целом по России в 2008 году число преступлений, совершенных гражданами КНР, составляет 1 % от всех преступлений, совершенных иностранцами. Применительно Дальневосточных регионов уровень китайской преступности колеблется в пределах 12—20 %[21]. В то же время, на 1999 год в структуре преступлений, совершенных иностранцами, 89,9 % приходилось на граждан КНР. По материалам МВД России на 2004 г., последними было совершено около 70 % всех преступлений в Иркутской, Читинской и Амурской областях, Хабаровском и Приморском краях[22]. Характерными для совершения китайцами остаются незаконная миграция (40 %), контрабанда, преступность в сфере экономики (36 %), наркобизнес и организованные формы преступной деятельности, а также подделка документов (9,8 °/о)[23].

Применительно субъектов Сибирского федерального округа структура китайской преступности несколько отличается от Дальнего Востока и включает мошенничество, убийства, разбой, контрабанду и кражи. Удельный вес преступлений гражданами КНР составляет 2,5 % от всех преступлений, совершенных иностранцами в 2005 году Последнее объясняется высокой латентностью совершаемых данной категории преступлений, полной закрытостью китайских сообществ и тотальной их подконтрольностью «триадам». Преступное сообщество китайцев неразрывно связано с коммерческой деятельностью. На территории Сибири под их контролем находятся многочисленные рестораны, кафе, рынки, подпольные казино и банки, дома удовлетворения различных, в том числе сексуальных услуг и фирмы, большинство из которых принадлежит китайцам, но зарегистрировано на местных жителей. В отдельных высших учебных заведениях ими создаются центры, институты и лаборатории. Так, в Новосибирском государственном техническом университете в последние годы под патронажем китайцев функционирует институт «Конфуция».

Как правило, китайская сторона для проведения внешнеэкономической деятельности учреждает общества с ограниченной ответственностью (ООО), имеющие право заниматься бизнесом. При этом, часть уставного капитала принадлежит российской стороне — не более 10 % от общего размера в 10—15 тыс. руб. При этом деятельность данных фирм в основном и направлена на вывоз из Сибири сырьевых ресурсов с нарушением российского законодательства. В частности, в Томской, Иркутской и Читинской областях ими продолжается вывоз в КНР необработанной древесины.

По состоянию на 1 февраля 2009 г. на налоговом учете в инспекции Министерства по налогам и сборам (МНС) в Читинской области зарегистрировано 36 предприятий с участием китайского капитала: 15 со 100 % инвестиций, 21с долевым участием китайских инвестиций (от 30 до 50 %). При этом необходимо отметить, что 18 из 36 организаций были созданы в период с 2007 по 2009 г. Из рис. 16 следует, что большая часть предприятий с частичным или полным китайским финансированием занимается, как правило, торгово-закупочной деятельностью, например, леса в Томской области и транспортировкой его в Китай. Кроме этого, в Томске и области существует ряд фирм с долевым участием китайского капитала, не зарегистрированных в налоговых органах.

Род деятельности фирм с долевым участием китайского капитала

Рис. 16. Род деятельности фирм с долевым участием китайского капитала:

П — предприятия, занимающиеся торгово-закупочной деятельностью;

Q — организации, ведущие свою деятельность в других сферах; | — компании, осуществляющие оптово-розничную открытую заготовку и переработку

древесины

Большие суммы сделок между российскими и китайскими производителями оформляются по фиктивным накладным и привлекают внимание криминальных структур. Вместе с тем, выходцы из Китая крайне редко обращаются за помощью в правоохранительные органы РФ. Это связано не только с существующими языковыми проблемами и нехваткой специалистов со знанием китайского языка в правоохранительных структурах, но и с имеющимися «традициями» проведения переговоров с криминальными элементами без привлечения силовых органов. Тем не менее, в последние годы в ряде крупных центров Сибири (Новосибирск, Красноярск, Омск, Иркутск, Чита и др.) в криминальных разборках гибнут китайцы. Одним из основных путей решения многих проблем в развитии бизнеса китайская сторона считает возможность привлечения для работы на своих предприятиях (фирмах), расположенных на территории Сибирского суперрегиона, выходцев из Китая. Для этого используются организации, работающие в сфере внешнеэкономической деятельности, которые оформляют документы на право проживания на территории РФ. Обычно срок пребывания в РФ составляет 1 год с возможностью дальнейшего продления, тем самым происходит формально законная миграция китайцев в РФ и вытеснение граждан РФ с рынка рабочей силы.

В период 2002—2009 гг. продолжает фиксироваться тенденция регистрации гражданами КНР предприятий на подставных лиц, что позволяет фактическим руководителям данных фирм или коммерческим структурам Китая уклоняться от реального налогообложения. Происходят случаи регистрации фирм на гражданок РФ, состоящих в браке с китайцами, приехавшими в Россию на постоянное место жительства. Например, зарегистрированным в управлении МНС по Томской области, относятся: ООО «Кросс», «Радута-В», «Грейт-Вал» и др. В большинстве случаев сотрудники подобных организаций — граждане КНР, прибывшие на территорию РФ по туристической или гостевой визе и, как следствие, не имеющие права (согласно законодательству РФ) на трудовую деятельность в России. Активно действуют компании, созданные на финансовые средства граждан КНР и ориентированные на совершение разовых сделок, после реализации которых прекращают свою деятельность, уходя от налогообложения. Так, в Читинской области имеется примерно около полутора тысяч субъектов внешнеэкономической деятельности, около 90 % из них — фирмы-«однодневки» и частные предприниматели, работающие на средства граждан Китая. В частности, в Новосибирской и Иркутской области также выявлены факты регистрации китайцами на подставных лиц коммерческих структур, которые ориентированы на вывоз за рубеж стратегического сырья. При этом средства, инвестируемые в российскую экономику иностранцами, остаются незначительны. В числе фирм, предоставляющих рабочие места китайским соотечественникам в Новосибирске, выделяются «Старт», «Бэктусан», СП «Гирин». Занимаясь коммерческой деятельностью и получая значительные прибыли, китайцы скупают и арендуют объекты недвижимости (рестораны, кафе, магазины, частные строения) . Подобная ситуация наблюдается и на территории Красноярского края, Читинской области, Республики Бурятия, что способствует увеличению количества рабочих мест и мест проживания для последующих мигрантов из Китая (рис. 17).

Доля китайских инвестиций

Рис. 17. Доля китайских инвестиций:

? — предприятия со 100 % китайского капитала; П — компании, где китайские инвестиции составляют 50 %; Ш — предприятия, где китайские вложения составляют менее 50 %

Отмечено стремление руководителей китайских фирм, осуществляющих коммерческую деятельность на территории Сибири и Дальнего Востока, к установлению криминальных связей с представителями органов власти и правоохранительных органов путем оказания официальной спонсорской, иной помощи и даже с помощью подкупа. Данные методы построения отношений между коммерческой структурой и органами власти дают возможность получать гражданам КНР режим наибольшего благоприятствования в ведении криминальной предпринимательской деятельности.

По данным налоговых органов, только в приграничных районах Сибири торгово-экономическую деятельность на постоянной основе ведут свыше 30 тыс. граждан КНР, зарегистрировано 189 совместных российско-китайских предприятий, в которых заняты несколько тысяч выходцев из Китая. Такого рода ситуация складывается практически во всех субъектах РФ на территории Сибири и Дальнего Востока. Инициаторами криминального бизнеса выступают различные потоки миграции из Китая. Сферами их экономических преступлений становятся: кредитно-финансовая, социально-бюджетная, внешнеэкономическая сферы, потребительский рынок, агропромышленный сектор, интеллектуальная собственность.

В заключение, на основании изложенного, можно констатировать, что:

  • — китайская миграция из-за бесконтрольности ее масштабов создает угрозу общественности;
  • — в современных условиях возросло влияние китайских криминальных структур на преступность в субъектах Сибири и Дальнего Востока;
  • — в структуре преступлений, совершенных гражданами Китая, на первый план выходят: незаконное пересечение госграницы, подделка, изготовление или сбыт поддельных документов, контрабанда, преступность в экономической сфере деятельности и преступления против порядка управления;
  • — китайские «триады», осуществляя криминальную деятельность в рамках диаспор, во многом серьезно затрудняют оперативно-розыскную, профилактическую и следственную работу правоохранительных органов;
  • — причинами совершения преступлений являются низкая правовая культура, уклонение от налогов, статусное положение нелегала, криминальный и теневой бизнес, недостатки в деятельности органов власти и правоохранительных структур, коррупция, несовершенство законодательства.

Анализ статистики (табл. 9) дает возможность оценить степень опасности, исходящей от миграционной преступности в азиатской части России. Имеющиеся данные на период с 2002 по 2009 год убеждает нас в росте преступности и реальной угрозе криминологической безопасности. При этом, преступность мигрантов характеризуется высокой латентностью[24], поскольку преступления фиксируются только в случае раскрытия и обнаружения виновных мигрантов, исключаются все преступления, где замешаны сотрудники правоохранительных органов.

Таблица 9

Динамика преступлений, совершенных негражданами России на территории Сибирского и Дальневосточного федеральных округов

2002

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009

2010

Кол-во преступлений, совершенных ИГ и ЛБГ

3143

3130

4155

4578

5021

5080

4886

5213

5639

Одновременно, криминологами всегда отмечалась значительная сложность выявления и раскрытия преступлений, совершаемых именно мигрантами. «Вклад» последних в миграционную преступность разных регионов различен, поскольку определяется, прежде всего, масштабами их потоков, ориентированных, как правило, на крупные населенные пункты. Так, из числа крупных городов Сибири и Дальнего Востока с широким спектром возможностей и наиболее привлекательными для организаций криминального бизнеса следует выделить Новосибирск, Владивосток, Иркутск, Хабаровск и ряд др. Именно с территории крупных городов осуществляется криминальная деятельность миграционной преступности. Современный анализ состояния миграционной преступности в различных сферах жизнедеятельности Сибири и Дальнего Востока в условиях неразработанности миграционной политики, либерального отношения к причинам свидетельствует о доминировании крайне опасных негативных тенденций:

на основе взаимопроникновения транснациональной, этнооргани- зованной и трансграничной преступности усилится степень криминогенного воздействия преступности и коррупции, их организованности и профессионализма; отдельные преступные сообщества усилят контроль за целыми сферами экономики;

связи мигрантов с должностными лицами различных органов власти и правоохранительной системы усилят политическую окрашенность, обеспечат интернационализацию криминальной деятельности, интегрируют в нее новые способы совершения преступлений и современные достижения науки и техники, повысят интеллектуальный потенциал преступности;

произойдут активное продвижение миграционной преступности в сфере ^криминализированных общественных отношений и опережение текущего законодательства и практики правоохранительных органов в целях получения безопасных и, по сути, криминальных доходов.

В современных условиях интенсивности миграционных процессов, когда только в 2017 г. на миграционный учет поставлено иностранных граждан и лиц без гражданства 15 710 227 человек (в 2016 г. — 14 337 084 человек), фиксируются факты совершения иностранцами различного рода преступлений. Так, число преступлений, совершенных иностранными гражданами и лицами без гражданства на территории России, в 2013—2017 гг. можно представить в следующем виде: 2013 г. — 46 984; 2014 — 45 538; 2015 — 48 210; 2016 — 43 933; 2017 г. — 41 047 преступлений. В то время как против мигрантов было совершено: 2013 г. — 13 214; 2014 — 14 020; 2015 — 16 476; 2016 — 15 660; 2017 г. — 14 679 преступлений. При анализе совершаемых правонарушений аналитиками, исходя из потребности оптимизации миграционной политики, направленной на более жесткое регулирование, ведется учет и контроль прибывающих иностранных лиц. При этом совершаемые мигрантами преступления, представляющие общественную опасность, введены были в общие учеты[25]. Вместе с тем, было подчеркнуто, что эскалация напряженности в мире, интенсивность военных акций в зоне конфликтов провоцируют очередную волну миграции, тем самым существенно повышая условно обозначенные нами внешние миграционные риски для страны. При этом следует учитывать мнение экспертов об угрозе усиления террористической и экстремистской деятельности со стороны выходцев из стран Средней Азии, воевавших и получивших боевой опыт, в том числе опыт ведения подрывной деятельности в рядах запрещенных террористических группировок, занимавших высшие посты в руководстве идеологических «мозговых» центров террористов.

О скрытых в мигрантском сообществе смертельных угрозах для безопасности России заявил глава Духовного собрания мусульман России муфтий А. Крганов. При этом он сообщил, что в настоящее время на границах Таджикистана, Туркменистана и Афганистана создается новая большая экстремистская организация под названием «Хорасан». С учетом хрупких границ Таджикистана и Афганистана есть опасность того, что произойдет объединение этих экстремистов с выходцами из Средней Азии, проживающих в России. Обладая значительным потенциалом, «Хорасан» может заменить ИГИЛ и стать более опасной группировкой[26].

В современных условиях угроза проведения подрывной работы ИГИЛ и присягнувших экстремистских организаций, направленной на «раскачивание» и инициирование деструктивной деятельности мигрантской среды и дестабилизацию обстановки в России, порождает ряд негативных тенденций. Поэтому эти и другие тенденции криминальной деятельности мигрантов в различных сферах усиливают угрозу криминологической безопасности на территории России, в особенности на ее азиатской части.

  • [1] Альчибеков К. А. Проблемы предупреждения преступности мигрантов в Кыргызской Республике. Дисс. канд. юрид. наук. — Бишкек, 2006; Махарамов Р. А. Сравнительный криминологический анализ предупреждения преступности в России и РеспубликеУзбекистан. — Дисс. канд. юрид. наук. — М., 2004; Насуров П. А. Криминальные последствия незаконной миграции и меры их предупреждения (по материалам РеспубликиТаджикистан): Дис. канд. юрид. наук. — М., 2008; Подшивалов В. Е. Незаконная международная миграция как новый вызов международной и национальной безопасности //Академический юридический журнал. — 2005. — № 2. — С. 38—42; Земскова А. В.Незаконная миграция как вызов глобальной безопасности (опыт работы ФМС России) по противодействию незаконной миграции // http://jurnal. amvd.ru/indviewst.php?stt=147&SID=; и др.
  • [2] Высоколатентность миграционной преступности имеет место по причинам ориентации сотрудников ФМС России при формировании материалов на закрепление составаадминистративного правонарушения, а не уголовно наказуемого деяния; сокрытие преступлений представителями диаспор, использование мощного коррупционного механизма, недостаточность наработанности оперативно-розыскной и судебной практикипо мигрантам, а также нехватка апробированных методик расследования уголовныхдел; и т. д. Громова О. О. Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений, совершаемых мигрантами из государств-участников СНГ: Автореф. дис. канд.юрид. наук. — М., 2010; Ли Д. А. Преступность иностранных граждан и лиц без гражданства: структурно-функциональные закономерности // «Черные» дыры в российскомзаконодательстве. — 2009. — № 4. — С. 53—54; и др.
  • [3] Проблемы миграции. «Невидимки» теневого рынка: Copyright © 2004 РИА«Сибирь» // ons.gfns.net/2000/5/07.htm.
  • [4] Рязанцев С. Миграционная ситуация в Ставропольском крае в новых геополитических условиях. — Ставрополь: Ставропольский гос. университет, 1999. — С. 85.
  • [5] Нелегалы оккупируют Россию? // «Советская Сибирь», 8 декабря 2006 г.
  • [6] Латов Ю. В. Экономика вне закона (Очерки по теории и истории теневой экономики). — М.: Московский общественный научный фонд. — 2001. http://ie. Boorm.ru/Latov/Monograph/ Intro htm.
  • [7] Собольникова Л. В., Собольников В. В. Мигранты в структуре банковской преступности // Современная миграционная преступность: состояние, тенденции, проблемыи возможности эффективного противодействия: Материалы второй международнойочно-заочной научно-практической конференции. — Новосибирск: НГАУ, СНИ, ВСГИ,2009. — С. 102—107.
  • [8] Кулыгин В. В. Уголовно-правовая охрана культурных ценностей (монография). —М.: Изд. группа «Юрист», 2006; Сабитов Т. Р. Охрана культурных ценностей: уголовноправовые и криминологические аспекты. Дисс. канд. юрид. наук. — Челябинск: 2002;и др.
  • [9] Собольникова Л. В. Незаконный оборот наркотиков как разновидность миграционной преступности // Современная миграционная преступность: состояние, тенденции,проблемы и возможности эффективного противодействия: Материалы межрегиональной очно-заочной науч.-практ. конференции. — Новосибирск: НГИ, 2008. — С. 159—164.
  • [10] Сидяшкина Е. Занятость в неформальном секторе экономики / Экономист. —2000. — № 4. — С. 55; Пономаренко А. Скрытые доходы домашних хозяйств // Экономика и жизнь. — 1999. — № 6. — С. 38.
  • [11] Коммерсант-Dailv. — 1997. — № 191. — С. 7.
  • [12] Гельбрас В. Г. Общая дискуссия на семинаре «Миграционная ситуация и незаконная миграция на Дальнем Востоке России» // Открытый форум МОМ. Информационнаясерия. Июль 2002 г. Вып. 4. — С. 7.
  • [13] Сатаев А. Г. Китайская миграция на Российский Дальний Восток: причины, масштабы и последствия (политический и социально-экономический аспекты): Автореф.дис. канд. полит, наук. — Владивосток, 2009. — С. 13.
  • [14] В большинстве случаев китайцы для пересылки заработанных средств в Китайиспользуют имеющиеся в ряде городов (гг. Иркутск, Владивосток и др.) подпольныекитайские банки.
  • [15] Мукомель В. И. Миграционная политика России. — М., 2005. — С. 199.
  • [16] «Известия». — 2005. — 13 декабря; «Комсомольская правда». — 2005. — 23 ноября; и др.
  • [17] Карлусов В., Кудин А. Китайское присутствие на российском Дальнем Востоке:историко-экономический анализ // Проблемы Дальнего Востока. — 2002. — № 3. —С. 82.
  • [18] Загребнов Е. Экономическая организация китайской миграции на российскомДальнем Востоке // Прогнозис. — 2007. — № 1 (9). — С. 254.
  • [19] Собольников В. В. Общая характеристика незаконной миграции граждан Китая /Собольников В. В. Проблемы предупреждения миграционной преступности (монография). — Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2006. — С. 67.
  • [20] Пан Дунмэй. Противодействие преступлениям, совершенным гражданами КНРна территории Российского Дальнего Востока. Дис... канд. юрид. наук. — Иркутск: 2008;Пан Дунмэй. Криминологическая характеристика преступлений, совершаемых гражданами КНР на территории российского Дальнего Востока, и их связь с организованнойпреступностью // Проблемы борьбы с отдельными видами преступности / CriminologyJournal of Vnuel. — 2009. — № 2(8). — С. 44; Транснациональная преступность: дефиниции и реальность (коллективная монография) — Владивосток: Изд-во Дальневосточ.ун-та, 2001. — 371 с.; и др.
  • [21] Пан Дунмэй. Криминологическая характеристика преступлений, совершаемыхгражданами КНР на территории российского Дальнего Востока, и их связь с организованной преступностью // Проблемы борьбы с отдельными видами преступности /Criminology Journal of Vnuelro — 2009. — № 2(8). — С. 39.
  • [22] Правоохранительные органы КНР озабочены активизацией преступности в РФ //http://www. Moscow 2002. com/news/view 2.asp?Id = 15796&IdType=14.
  • [23] По мнению ряда исследователей (Номоконов В. А., Подшивалов В. Е., Обнинский В. С. и др.), произошло смещение китайской преступности в теневую и криминальную экономику. По причине всех без исключения контроля за китайцами со стороны«триад» и их закрытости латентность преступлений, совершаемых гражданами Китая,в несколько раз превышает регистрируемую официально.
  • [24] Генеральный прокурор Российской Федерации В. В. Устинов в интервью журналу«Итоги» прямо заявил об этом: «Могу сказать со всей ответственностью: никто не знает,сколько преступлений совершается на территории России. Те цифры, которые мы получаем из МВД, очень приблизительны. Все прокурорские проверки во всех регионах, вовсех районах и городах свидетельствуют о том, что идет постоянное укрытие преступлений». (См.: Итоги. — 2003. — 16 декабря. — № 50 (392). — С. 27).
  • [25] Комплексный анализ состояния преступности в Российской Федерации и расчетные варианты ее развития: Аналитический обзор / Ю. М. Антонян, Д. А. Бражников,М. В. Гончарова и др. — М.: ФГКУ «ВНИИ МВД России», 2018.— 86 с.
  • [26] Приймак А. «Исламское государство» мигрирует через Россию в «Хорасан»: Новыйтеррористический «халифат» будет создаваться в общинах гастарбайтеров. URL: http://www.ng.ru/ng_religii/2017-ll-01/9_431_halifat.html.
 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы