СИСТЕМА ГЕОГРАФИИ

(Общая география и страноведение)

Теперь дело идет о том, чтобы построить систему географии или, вернее, развить принципиальные положения этой системы, набросать для нее схему. Получится, конечно, некоторая разница, смотря по тому, будем ли мы довольствоваться описанием или доходить до причин или, наконец, будем иметь в виду эстетическую или практическую оценку; я здесь имею в виду в узком смысле научное, т. е. причинное, построение.

Географическая концепция подчиняется двум точкам зрения: с одной стороны, она имеет в виду распространение отдельных явлений по земле, с другой стороны, она исследует существование и совместное действие различных явлений на одном месте земли. Систематическое изложение географии должно считаться с обеими точками зрения, поэтому необходимо рассмотреть вопрос о том, как она будет их связывать одну с другой.

С этим вопросом часто разделываются очень просто и быстро тем, что одна точка зрения присваивается общей географии, другая страноведению или, вернее, в применении одной точки зрения видят задачу общей географии, в применении другой — задачу страноведения. Но это неправильно. Общей географии, несомненно, следует рассматривать распространение отдельных категорий явлений по земле, а рассмотрение отдельных местностей, наоборот, имеет дело уже не с распространением явлений, а только с их сосуществованием и их совместным действием. Но между тем и другим находится рассмотрение частей света, стран и ландшафтов. В их пределах царства природы и виды явлений еще так различны от места к месту, что их нельзя воспринимать как единства и нельзя ограничиваться связью различных явлений между собой, а нужно исследовать распространение и распределение явлений по данной части света, странам, или ландшафтам. Размежевание между общей географией и страноведением целесообразно только с внешней стороны; логически правильным является только один порядок от общей географии через обзор частей света и стран, а может быть также и ландшафтов, к индивидуальному изображению ландшафтов и местностей.

Название «всеобщая география» привело многих в заблуждение, заставляя отожествлять ее с общим рассмотрением в противоположность индивидуальному. Может быть, с точки зрения обычного словоупотребления это было бы правильнее; но в географии выражение «всеобщий» (allgemein) получило права гражданства и в прежнем его смысле, как чистый (rein), т. е. лишенный определенной практической цели, а не только в смысле: относящийся ко всей земле. К всеобщей географии относится самое общее, генеральное или отвлеченное рассмотрение, но к ней относятся также и крупные, отдельные явления, распространенные по всей земле или в значительной части ее: расположение материков и океанов, большие горные системы, система атмосферной циркуляции, растительный и животный мир в целом, распределение рас и групп народов, мировые сношения, мировое хозяйство, мировая культура, мировая политика. Уже в лекциях Риттера по общему землеведению эти крупные явления стоят на переднем плане; отвлеченное же рассмотрение лишь постепенно завоевывает себе все более широкое поприще. Несомненно это свидетельствует о прогрессе науки, но отвлеченное рассмотрение не должно разрастаться так сильно, чтобы заглушать рассмотрение отдельных крупных явлений. Генеральными будут на земле всегда лишь те явления, которые получаются в результате дифференциации крупных, единичных явлений при различных условиях и из аналогичного повторения дифференцированных частей при сходных условиях, следовательно без крупных, отдельных явлений явления генеральные вообще непонятны. С другой стороны, генеральное рассмотрение входит также и в страноведение и в ландшафтоведе- ние; многие мелкие явления могут рассматриваться только генерально. Между общей географией и страноведением, следовательно, и в этом отношении существует разница только в степенях, в первой достигает максимума генеральное рассмотрение, во второй — индивидуальное.

Замечательным недоразумением, в котором виноват, пожалуй, Рихтгофен, является также и то, что будто бы способ изложения в общей географии всегда аналитический, а в страноведении — синтетический. Поэтому я повторяю еще раз: это возможно, но не обязательно. Изложение в страноведении может быть также и аналитическим, например у путешественника-исследователя; и обратно, общей географии приходится быть синтетической при изложении внутренней причинной связи явлений. Результатом преобладания в ней аналитического изложения является ее раздробление на отдельные части, имеющие между собой и со страноведением лишь слабую связь. Законченное здание географического учения должно быть во всех частях синтетическим. Разница между обеими главными частями заключается, как сказано, только в том, что в общей географии выступает на передний план горизонтальный разрез, по категориям явлений, а в страноведении — вертикальный, т. е. в том, что общая география разделяет материал по царствам природы и циклам явления, а страноведение разделяет его по земным пространствам и притом заходит в этом разделении тем дальше, чем более специализируется само.

Значение обеих частей географии с течением времени изменялось. Прежде общая география до некоторой степени отступала на задний план; в старых учебниках и справочниках бросается в глаза ничтожность отводившегося ей места. Это еще можно сказать и о Риттере; его лекции по общему страноведению кажутся нам скудными. Чем больше географическое познание подвигалось в сторону причинности и родовых понятий, тем большее значение приобретало сравнительное рассмотрение, распространяющееся на всю землю. Однако с этим связывалось роковое понимание географии, как общей науки о земле. Затем некоторое время общую географию считали чем-то более высоким и важным, чем страноведение, и изучали ее больше, чем это последнее. Но теперь страница опять перевернулась; более высокая оценка географии является уже отжившей точкой зрения. Молодежь, которая любит крайности, даже уже слишком отворачивается от нее, не хочет даже совсем признавать ее за составную часть географии или видит в ней только одну пропедевтику, под чем, вероятно, подразумевается набор знаний из вспомогательных наук; эта узкая концепция происходит именно от того, что не признают хорологического характера также и за общей географией. На самом деле и общая география и страноведение — равноценные части географии; между ними нет никакого различия рангов. Общая география стоит ближе к предметным; наукам и ими изучается, но постоянно подвергается опасности потерять хорологическую точку зрения и сделаться предметной наукой. Этой опасности уже подверглось изучение вод суши (см. выше стр. 149 и сл.), и в морфологии хорологическая точка зрения, в большинстве случаев, выделяется слишком мало. Общая география только тогда приобретает полную самостоятельность по отношению к соседним наукам, когда она строится хорологически. А так как хорологическая точка зрения до сих пор вполне проведена только в страноведении, то только в ней и осуществляется вполне настоящая сущность географии; географ, который не занимается страноведением, подвергается постоянной опасности сойти с почвы географии. Страноведение одно, без общей географии, тоже несовершенно, но оно все же не теряет и в этом случае своего географического характера; общая же география без страноведения вообще не может разрешить задачу географии и легко выпадает из нее.

В системе географии общая география идет впереди, ибо география должна, как подчеркивал это Кант, исходить из земли, как целого в ее теллурическом строении и космическом положении. Исходя из этого, она пытается понять местные различия в разных царствах природы и циклах явлений и дать обзор явлений земли по категориям предметов. Только после этого может быть понято взаимодействие между различными царствами природы и циклами явлений на отдельных пространствах и на отдельных местах земли; и чем к более узким пространствам переходят страноведение и ландшафтоведение, тем более они заостряют свою специальную точку зрения. Но в промежуток между общей географией и описанием отдельных местностей или мельчайших ландшафтов должны быть вставлены обзоры частей света и стран.

Систематика страноведения устанавливается лишь постепенно. Очень часто, например, в первом издании «Страноведения» Сиверса, делается ошибка, заключающаяся в том, что части света считаются за единства, т. е. отдельные категории явлений прослеживаются по целой части света. Таким путем способ рассмотрения общей географии переносится на рассмотрение частей света. Но этот способ был принят скорее ради удобства, чем в результате методологического рассуждения; таким способом не разрешается задача страноведения, ибо, за исключением австралийского континента, части света так различны в своих отдельных областях, что при концепции их, как единств, теряются все характерные различия. Этот подход теперь вряд ли найдет сознательных защитников. Но, к сожалению, большие страны, как Франция, Пиренейский полуостров, Индостан и т. д., до сих пор воспринимаются даже в подробных изложениях, как единства, хотя различие ландшафтов у них так велико, что общие признаки отходят на второй план. Такая трактовка, распространенная на всю страну, будет уместна только в очень кратком изложении, которое должно довольствоваться только самыми крупными чертами. Как далеко следует идти в разделении, зависит от целей изложения и от степени его подробности. Французы заходят в этом обыкновенно дальше нас. Но следует опасаться также и слишком большого дробления, при котором теряется обозримость целого. Мне кажется, что в настоящее время эта опасность уже существует.

Об исходных принципах деления мы уже говорили выше (см. стр. 299 и сл.) и здесь больше не будем повторять этого. Мы указывали также и на то, что между странами не существует рангового порядка, и что никакой определенный порядок не находит оправдания в природе, ибо страны, ландшафты и местности расположены рядом друг с другом, и только несовершенство речи заставляет нас рассматривать их одну вслед за другой. Необходимо следить за тем, чтобы соседние страны и ландшафты как можно меньше отрывались друг от друга, но это требование не может быть проведено полностью, потому что страны расположены не в одну линию, а в разные стороны одна от другой. Если вам иной раз покажется, что вы решили этот фокус, то вы вскоре заметите, что, приняв известный порядок и сохранив этим одни связи, вы тем самым порвали другие связи. При отрыве больших стран от их соседства получится меньше вреда, чем при отрыве мелких ландшафтов. Целесообразнее всего, мне кажется, последовательность в одном и том же направлении, например — с севера на юг или с запада на восток. Правда, и здесь придется делать скачки, и эта скачки здесь далее больше бросаются в глаза, чем при излюбленном спиральном порядке, но все же при указанной нами последовательности эти скачки подчиняются известным правилам, а потому меньше мешают.

Особая трудность изложения возникает из того, что различные царства природы к циклы явлений подчиняются различным законам распространения и что поэтому, как бы мы ни подбирали выделяемые нами при описании земные пространства, некоторая часть явлений все-таки не уляжется в принятое нами деление и будет иногда складываться одинаково в различных ландшафтах, иногда же складываться различно в пределах одного ландшафта. Где же говорить об этой части явлений, не укладывающейся в рамках принятого деления? Нам представляются здесь две возможности: либо обсуждать ее в том высшем единстве, в которое явление входит еще в общем виде, например, климат какой-либо части свет — при общем обзоре этой части света, либо в той стране, в которой данное явление впервые выступает в полном развитии. Так, например, рассмотрение государства можно легко присоединять к той природной области, к которой принадлежит главная часть государства, но здесь открывается широкое поле свободному усмотрению автора.

К общей географии и страноведению подходит третий вид изложения — сравнительное страноведение, которое в известном смысле является синтезом обоих. Ибо если общая география рассматривает отдельные явления по всей земной поверхности, не обращая особого внимания на их пространственную связь с другими явлениями и если страно- и ландшафтоведение видит свою задачу именно в исследовании этой связи, то сравнительное страноведение сравнивает целые страны и ландшафты по совокупности их явлений. Эта мысль не нова. Блестящим образцом является общая характеристика степей и пустынь у Гумбольдта в «Die Aussichten der Natur». Некоторые из докладов Брема, собранные в книге «Vom Nordpol zum Aequator», или «Характеристика тундр и степей» Неринга относятся туда же. Рихтгофен в своей лекции «Vergleichende Uebersicht der Kontinente» стремился к тому же, но он остановился при этом на обычной «общей географии». В одной из статей 1889 г. я мог характеризовать «сравнительное страноведение» как уже существующую, но слишком еще мало изучаемую дисциплину, а с тех пор я занимался ею в порядке чтения лекций и руководства семинариями и думаю, что и другие делали то же. К сравнительному страноведению можно отнести «Geologischer Bau und Landschaftsbild» Заппера и статью о пустынях и степях Градманна. Под ту же рубрику подходит и «Страноведение» Пассарге. Он не выражает в нем никаких новых идей, но впервые основательно его разрабатывает, хотя в то же время и односторонне. Пассарге рассматривает климатические типы ландшафтов, т. е. основанные на климате и растительном покрове. Они заслуживают того, чтобы им было отведено первое место, потому что в своем распространении и распределении они больше всего отступают от деления по частям света и странам, основанном на разделении суши и моря и вертикальном расчленении, а следовательно, слишком мало затрагиваются в обычном страноведении. Здесь подробно рассматривается большая аналогия климатов, пространственно разделенных, но встречающихся на соответственных местах континентов, и притом аналогия не только в отношении самого климата, но также и в отношении водного хозяйства, строения почвы, растительного покрова и многих условий жизни человека. Но климатические типы ландшафтов односторонни. Типы ландшафтов могут быть построены также и на основании других факторов, например на островной или горной природе; следовательно, сравнительное ландшафтоведение Пассарге никоим образом не исчерпывает предмета. Можно сравнивать и целые страны, если они имеют одновременно-сходное строение и одинаковое климатическое положение, как, например, Пиренейский полуостров и Малая Азия, Мексика и Перу, Тибет и Боливийская горная страна, лесная область Амазонки и экваториальной Африки; такие сравнения были бы очень интересны.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >