Роль психических и моторных способностей в различных проявлениях ловкости

Для ответа на этот вопрос мы приведем данные, характеризующие степень зависимости результативности различных психомоторных действий от психических и двигательных способностей испытуемых. Выяснялось: в какой мере конечный результат в решении психомоторных задач, связанных с ручными и локомоторными действиями, зависит от быстроты и правильности принятия решения и от быстроты и точности самого двигательного ответа. Ручное действие заключалось в нажатии пальцами руки на контакт диаметром 1 см, удаленный от испытуемого (исходного положения кисти) на 50 см; в качестве локомоторного действия был использован «челночный бег» 2 х 10 м из положения лежа. Результаты корреляционного анализа представлены в таблице 53.

Приведенные данные наглядно свидетельствуют о том, что есть достаточно веские основания для того, чтобы говорить о ведущей роли сенсорно-перцептивных процессов в решении психомоторных задач. Значение психических компонентов в двигательной активности повышается по мере усложнения условий, в которых приходится осуществлять процесс принятия решений. Даже в таком достаточно сложном по координации движения тесте, каким является в наших опытах «челночный бег» из сложного исходного положения, безусловно требующий проявления локомоторной ловкости, конечный результат в вероятностных условиях зависел в основном не от двигательной подготовки, а от быстроты принятия решения и его адекватности поставленной задаче.

Определенным подтверждением правомерности представления о том, что именно условия, в которых осуществляется взаимодействие организма с внешней средой, определяют, прежде всего, специфику проявления способностей, лежащих в основе ловкости, могут служить также данные анализа корреляционных связей между показателями результативности ручных и локомоторных действий в идентичных условиях. Этот анализ показал, что по мере усложнения условий, в которых испытуемому приходится принимать решение, значение способа выполнения действия заметно уменьшается, то есть конечный эффект все меньше начинает зависеть от двигательного состава действий. В относительно сложных условиях испытуемые добиваются близких результатов в задачах, сходных не по моторному, а по сенсорному компоненту. Так, если при деятельности в простых, заранее известных условиях коэффициенты корреляций между результатами ручных и локомоторных действий были практически несущественными (от 0,36 до 0,38), то в относительно сложных вероятностных ситуациях (при том же двигательном составе действий), они достигли величин от 0,52 до 0,60. Эти данные согласуются с результатами исследований других авторов, свидетельствующими о том, что перцептивные и двигательные процессы являются относительно независимыми и индивидуальными особенностями испытуемых, в большей мере проявляются во времени реакции, чем в быстроте движений.

Таким образом, в сложных условиях деятельности, связанных с пространственно-временной и альтернативной неопределенностью, с лимитом или дефицитом времени, эмоциональной напряженностью, успех в решении психомоторных задач в значительной мере определяется психическими способностями. В этой связи возникает еще один вопрос, а именно: в какой мере в таких условиях влияет на проявление ловкости координационная сложность моторного компонента действия. Другими словами, какое влияние оказывают виды ловкости на проявления ее типов. Ответ на этот вопрос может дать в известной мере анализ изменений так называемой «центральной задержки» при выполнении разных по координационной сложности двигательных действий в идентичных (с точки зрения требований к сенсорным процессам) условиях. Механизмы «центральной задержки», под которой понимается время, необходимое для оценки (дифференцирования) сложного командного сигнала к действию, изучали многие авторы. Однако мы не обнаружили в литературе данных о влиянии на этот процесс координационной сложности моторного компонента реакции. В наших опытах сравнивалось время «центральной задержки» при выполнении ручных и локомоторных действий в условиях, полностью идентичных по своей сенсорно-смысловой нагрузке. В ручных действиях «центральная задержка» определялась по разнице показателей простой реакции и сложной реакции выбора (тесты 1 и 5). Локомоторным действием служил «челночный бег» (2 х 10 м). В одном случае он выполнялся в заранее заданном направлении по простому зрительному сигналу, а в другом — по сложному зрительному сигналу (такому же, как и в ручных действиях), задающему направление движения (тест 13). Время сенсорного и моторного компонентов реакций измерялось раздельно. Средние результаты сведены в табл. 54.

Таблица 54

Коэффициенты корреляции между основными компонентами психомоторных действий

Типы ловкости

Виды ловкости

Условия

деятельно

сти

Характер

реакций

Ручные действия

Локомоторные

действия

Воз

раст

(лет)

I-III

п-ш

I-II

I-III

П-Ш

I-II

Заранее

установленные

Простая

реакция

  • 0,63
  • 0,60
  • 0,58
  • 0,67
  • 0,40
  • 0,61
  • 0,43
  • 0,36
  • 0,63
  • 0,56
  • 0,48
  • 0,45
  • 0,40
  • 0,40
  • 7—8
  • 11—12
  • 15—16

Вероятностные

Реакция

выбора

  • 0,74
  • 0,72
  • 0,67
  • 0,41
  • 0,38
  • 0,64
  • 0,67
  • 0,68
  • 0,61
  • 0,40
  • 7—8
  • 11—12
  • 15—16

Та же с усложнением оценки ситуации

  • 0,75
  • 0,79
  • 0,80
  • 0,56
  • 0,42
  • 0,69
  • 0,80
  • 0,84
  • 0,49
  • 0,37

0,43

  • 7—8
  • 11—12
  • 15—16

Примечание: I — сенсорный компонент — время от момента подачи сигнала до начала движения; II — моторный компонент — время от начала движения до его завершения; III — общее время, затраченное на решение психомоторной задачи. Достоверность коэффициентов: 5-процентный уровень — R = 0,35; 1-процентный уровень R = 0,45. Прочерк отсутствие достоверной связи.

Представленные данные свидетельствуют о том, что время «центральной задержки» с возрастом уменьшается, причем особенно значительно в период от 7—8 до 11—12 лет. Этот факт можно расценивать как показатель того, что процесс принятия решения в сложных условиях с возрастом убыстряется. В то же время по мере увеличения возраста достоверность различий между временем «центральной задержки» и в действиях с элементарным и относительно сложным двигательным составом повышается. Эти данные, казалось бы, говорят о том, что по мере увеличения возраста влияние видов ловкости на проявления ее типов усиливается. Однако, скорее всего, в основе данного статистически достоверного факта скрыты просто нюансы математической обработки материала, связанные с возрастными различиями в характере распределения данных.

У младших школьников разброс переменных (коэффициент их вариативности — V) был существенно большим, чем у старших, что и предопределило более высокую достоверность различий между показателями у последних. О правомерности такого заключения свидетельствует, в частности, то, что различия между рассматриваемыми показателями у детей разного возраста в процентном выражении оказались практически равнозначными.

Более важными и надежными в этом плане являются, на наш взгляд, данные, говорящие о том, что у старших школьников существенно увеличивается корреляционная связь между временем «центральной задержки» в психомоторных реакциях с простым и относительно сложным моторным компонентами. Так, коэффициент корреляции между временем «центральной задержки» при ручных и локомоторных действиях в идентичных вероятностных условиях оказался равным у детей в возрасте 7—8 лет — 0,46, у 11—12-летних испытуемых — 0,71, а у 15—16-летних — 0,79 (у младших школьников этот показатель достоверно ниже, чем у подростков и юношей, Р < 0,01).

Создается впечатление, что способность быстро принимать решения в вероятностных ситуациях является каким-то общим личностным качеством, которое может проявляться в различных условиях и мало зависит от характера психомоторных задач. Этот вывод согласуется с результатами исследований И. П. Петяйкина (1976), установившего наличие достаточно высокой корреляционной связи между временем принятия решения в простых и сложных (связанных с риском) ситуациях. В более ранней работе И. П. Петяйкин (1975) высказывает предположение о том, что время принятия решения в различных ситуациях (опасных и неопасных) может иметь общую психофизическую основу, в качестве которой выступают типологические особенности проявления нервной системы. Эта общая основа, по мнению автора, выражает, по всей вероятности, такое волевое качество, как решительность. Поскольку мы, так же как и И. П. Петяйкин, проводили эти опыты с детьми, не имеющими специальной подготовки, есть основание думать, что данная способность является в значительной мере генетически предопределенной.

Рассмотренные факты подчеркивают, на наш взгляд, значение психических способностей в проявлениях ловкости, роль которых возрастает по мере онтогенетического развития организма. Однако это не означает, что мы склонны расценивать собственно двигательные способности, как менее существенный компонент ловкости. Никакое самое рациональное и своевременно принятое решение не может быть осуществлено, если индивид не располагает необходимым для этого арсеналом движений. Более того, запас освоенных движений (их количество и качество) не только определяет возможности реализации задуманной программы действий, но и прямо влияет на формирование этой программы, поскольку важнейшей операцией процесса принятия решения является выбор способа действия. Чем больший запас соответствующих навыков, знаний и умений, тем легче построить программу исполнительных действий, позволяющую адекватно отреагировать на возникшую ситуацию. В этом контексте можно признать удачным определение ловкости как комплекса психических и моторных способностей.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >