Макропруденциальное регулирование как фактор обеспечения макроэкономической сбалансированности

Шаткость теоретических основ банковского регулирования не позволяет в достаточной мере понять весь спектр проблем МПР, практическая значимость которого возросла в рамках мер по преодолению последствий мирового финансового кризиса, потребовавших внедрения в систему пруденциального надзора ряда количественных1 и качественных[1] [2] параметров и сценариев, а также моделирования вопросов управления рисками. Если целью микропруденциального надзора является снижение вероятности несостоятельности индивидуальных финансово-кредитных институтов, то целью макропруденциального надзора является снижение вероятности несостоятельности банковского сектора в целом и, соответственно, значительной части финансово-кредитной системы [9]. Иными словами, основная задача МПР сводится к минимизации системных рисков[3], которая распределяется по двум встречным векторам: снижение вероятности распространения рисков микроуровня на макро-уровень, т. е. перерастания неустойчивости микро-уровня в системные кризисы, и снижение негативного эффекта рисков макро-уровня (системных рисков) на стабильность финансового сектора и устойчивое функционирование его участников.

Несмотря на видимую взаимодополняемость микро- и макропруденциального сегментов регулирования, существующие между ними противоречия могут несколько ослабить усилия по достижению посткризисной регулятивной синергии. Проблема заключается во временных различиях между краткосрочным характером надзорных норм и нормативов и долгосрочными целями макропруденциального надзора. Несовпадение надзорных циклов может спровоцировать конфликт интересов между надзорными целями текущего характера, основанными на строгих правилах и нормативах, и надзором на долгосрочную перспективу, основанном на прогнозировании. Вместе с тем, отмеченные противоречия проявляются лишь в случае совмещения обоих регулятивных сегментов в одном и том же уполномоченном институте.

Ряд российских экспертов [95, 96, 97, 98] справедливо полагает, что отсутствие внятной концепции макропруденциального регулирования сводит на нет усилия как в рамках традиционного регулирования основных количественных показателей банковской деятельности, так и в сфере выявления и предупреждения рисков. Зарубежные эксперты [99] предлагают внедрить в регулятивную сферу показатели подверженности кредитных институтов воздействию внешних шоков и кризисов и разработать на этой основе критерии доступа к «окну ликвидности» центрального/национального банка. При этом по мере усиления степени зависимости банков от внешних шоков и вызовов ожидается рост требований к достаточности капитала и к резервам по страхованию вкладов. По сути, данный подход явился прообразом более жестких требований к системообразующим банкам в посткризисный период, продемонстрировавшим исключительную зависимость от внешней нестабильности и самим спровоцировавшим ее отдельные аспекты.

Рассматривая МПР как своего рода связующее звено между различными уровнями экономического пространства, объективно возникает вопрос о его роли в части принятия управленческих решений также и в сфере макрофинансового управления и, соответственно, его значении по обеспечению макроэкономического равновесия. Хотя пределы эффективности МПР пока остаются малоизученными, эмпирическим путем установлено, что применение инструментов МПР в связи с несбалансированностью финансового сектора тем эффективнее, чем острее внешние шоки и кризисные явления и чем шире область поражения макро-уровня вследствие рыночной нестабильности [100]. Данные выводы подталкивают к мыслям о системности макропруденциальной политики, однако в данном случае системность может быть «задействована» только при явных признаках кризисогенности; соответственно, остается открытым вопрос о применимости инструментов МПР для ранней идентификации кризисных явлений и минимизации их последствий, пока они находятся в категории управляемых рисков.

Вместе с тем, все большее число экспертов склоняется к мысли о возрастающей роли МПР в части минимизации кредитных рисков. Внедрение в практику банковского регулирования инструментов МПР способствует снижению кредитных аппетитов банков1, что, в свою очередь, является защитным барьером от роста стоимости жилой и коммерческой недвижимости [101] — основного очага мирового финансового кризиса 2007—2009 гг.

Эмпирическим путем также установлено, что МПР оказывает определенное влияние на снижение системных рисков фундаментального характера[4] [5], что, в свою очередь, открывает банкам путь к «безрисковому» наращиванию активов — процессу, в определенной степени защищенному от рисков микроуровня [102]. Таким образом, увеличение аппетитов банков к риску (конечно же, в разумных пределах) не оказывает сколь- нибудь существенного влияния на финансовую стабильность.

Рассматривая возможные встречные риски в связи с внедрением более жестких требований к банковскому капиталу, можно предположить, что они (требования) вряд ли сами по себе могут стать причиной системных рисков. Эмпирические данные свидетельствуют о том, что отвлечение ликвидных ресурсов для соответствия повышенным нормам достаточности капитала первого порядка приведут, скорее всего, к уменьшению объема кредитов, что, на первый взгляд, является сигналом вероятного макроэкономического шока. Вместе с тем, руководствуясь задачей обеспечения надлежащей рентабельности банков и их ответственностью перед акционерами и клиентами, они будут объективно стремиться заместить отвлеченную ликвидность другими опциями, среди которых увеличение размера акционерного капитала (equity) [103]. Правда, для привлечения дополнительных инвесторов кредитным институтам потребуется построить убедительную модель операционной устойчивости и устойчивого роста на обозримую перспективу [104, с. 49].

Развитие концептуальных основ макропруденциального регулирования возложено «Группой 20» на Европейский совет по системным рискам1 (для банковского сектора стран евро- зоны) и Совет по надзору за финансовой стабильностью[6] [7] [8] (для банковского сектора США и в целях выработки путей перехода к единому механизму макропруденциального регулирования в глобальном масштабе). Тем не менее, до настоящего времени не до конца ясно, насколько эффективно методы и инструменты данного сегмента регулирования способны идентифицировать системные риски, а уполномоченные органы — воплотить их в механизм управления рисками. По мнению экспертов [66], для адаптации МПР к задачам посткризисного восстановления банковской сферы необходимо будет расширить круг его функций за счет более детального толкования основных целей регулирования, в том числе:

  • • оценка (количественное и качественное измерение) системного риска посредством:
    • — выявления факторов системного риска и их распределения по источникам возникновения и степени потенциальных угроз1;
    • — оценки степени взаимосвязанности и взаимозависимости финансово-банковских и, прежде всего, системообразующих институтов;
    • — распознавания спиралей ликвидности с распределением на хронологические и институциональные составляющие;
    • — степени неопределенности макроэкономической среды и ее состояния на ближайшую и обозримую перспективу;
    • — понимания причин и объективной необходимости небанковской деятельности кредитных институтов (включая увеличение доли непроцентных расходов и недепозитные источники формирования ресурсной базы банков (внешнего фондирования));
    • — понимания других качественных характеристик банковской деятельности (должны ли быть приняты меры к усилению конкуренции в банковском секторе; должны ли системообразующие банки быть уменьшены до размеров, которые исключат какие-либо риски перерастания нестабильности на микроуровне в системные кризисы; должна ли быть изменена структура их активов; должны ли стать объектом регулирования отдельные операции банков и особенности их фондирования; должна ли быть перестроена система корпоративного управления, отражающая новую регулятивную реальность);
  • • понимание системных (макро-) факторов, порождаю- щих/лежащих в основе многочисленных элементов операционной модели банков и банковской деятельности и требующих макропруденциального вмешательства;
  • • понимание финансовых циклов, имеющих среднесрочный характер интервала, в отличие от краткосрочных циклов реального (производственного) сектора[9] [10];
  • • регулярное применение процедур стресс-тестирования1 с использованием различных макроэкономических показателей[11] [12] [13];
  • • внедрение мониторинга за кредитными аппетитами банков и нерегулируемыми операциями с финансовыми инструментами и выработка гибкой регулятивной политики, в зависимости от динамики системных рисков;
  • • понимание динамики достаточности и качества капитала, при котором минимальная сумма капитала должна соотноситься с уровнем рыночного и операционного рисков.

При этом в целях интеграции результатов макропруденци- ального стресс-тестирования с оценкой влияния системного риска показатель достаточности капитала банка, применяемый для целей регулирования, логичнее было бы применить показатель экономической достаточности капитала[14], который представляет собой балансовую стоимость банковского капитала, взвешенного с учетом риска, для оценки способности банков минимизировать кредитные риски (подробнее см. в разделе 2 монографии).

Как уже было отмечено выше, МПР является одним из инструментов выявления факторов системного риска, исходящего от нестабильности/несостоятельности кредитных институтов, которое пока не под силу инструментам микропруденциального регулирования, поскольку, как было отмечено выше, объектами последнего являются отдельные кредитные институты, а не банковский сектор в целом. По мнению ряда экспертов [105], регулирование системного риска могло бы осуществляться посредством самостоятельного создания каждым банком дополнительного буфера капитала, соразмерного со степенью угрозы его операционной модели для макроэкономической динамики. Тестирование данной модели показало, что макропруденциальное регулирование капитала снижает риск несостоятельности/ банкротства банка и, соответственно, вероятность разрастания корпоративного риска в системный, на 25 %1. Вместе с тем, возникает вопрос: Не приведет ли отвлечение свободных средств в дополнительные буферы капитала (как в связи с требованиями предлагаемого макропруденциального норматива (стандарта), так и в соответствии с требованиями стандартов Базеля III) к операционному коллапсу для банков и стагнации для нефинансовых секторов и экономики в целом? Допуская, что в итоге будет внедрен один из указанных нормативов, какой из них будет наименее затратным для банка и наиболее эффективным для минимизации системных рисков? Иными словами, вышеупомянутая модель должна быть дополнена моделью «золотой середины» с целью определения последствий для достижения динамической финансовой стабильности.

Хотя и не все авторы едины в своем мнении относительно полезности практического применения процедуры макропруденциального стресс-тестирования, все же нельзя не согласиться с некоторыми выводами, сформулированными на основе эмпирической модели[15] [16] с использованием критически важных индикаторов макро-уровня и показателей банковской деятельности [106] и включающей следующие аспекты:

  • • специфические особенности организации банковского дела в отдельных странах и опыт национальных экономик по преодолению последствий финансово-экономических кризисов;
  • • косвенный кредитный риск по заемщикам, кредиты по которым не подвергаются процедуре валютного хеджирования (а значит, не защищены от риска волатильности и отрицательной динамики кросс-курса местной валюты (в случае, если она является валютой кредита) по отношению к иностранной/ резервной валюте);
  • • различное качество активов кредитных институтов, в том числе в зависимости от степени агрессивности проводимой ими кредитной политики;
  • • риск непрогнозируемых/незапланированных убытков банков, которые могут быть зафиксированы ввиду высокого удельного веса кредитных вложений в общей сумме активов (так называемая операционная однобокость) и различных сроков возврата кредитов, таящих в себе потенциальную угрозу дефицита ликвидности.

Преимущество данной модели состоит в возможности прогнозировать пост-стрессовое (включая посткризисное) состояние не только отдельных банков, но и банковского сектора в целом. Несомненно, что расширение базы стресс-тестирования во многом бы способствовало пониманию сложных векторов взаимозависимостей между макро- и микро-средой, повысило бы результативность стресс-тестов и вывело бы на принципиально новый уровень не только качество банковского регулирования, но и качество мер по антикризисному управлению.

Введение регуляторами широкомасштабных ограничительных мер в части банковской деятельности не всегда способствует укреплению банковского сектора. При этом представляется весьма затруднительным определение количественных пределов таких ограничений — как в связи с незавершенностью формирования системы МПР (т. е. отсутствием полноценного механизма количественной и качественной оценки взаимозависимости между микро-уровнем, банковским сектором и макро-средой), так и не до конца изученными причинами рискообразования и степени их влияния в условиях современных сложноструктурированных экономических систем.

  • [1] Кредитный риск, операционный риск, риск ликвидности, риск повышенной волатильности фондирования (способности банка обеспечить стабильную и достаточную ресурсную базу на период не менее 30 дней).
  • [2] Стратегический риск, рыночный (системный) риск, риски в сферекорпоративного управления (риск принятия ошибочных/непроработанныхрешений, риск превалирования субъективных факторов над объективнымифакторами при принятии решений, риск невысокого уровня профессиональной подготовки менеджеров, в отношении которых отсутствуют какие-либотребования по согласованию и утверждению кандидатур уполномоченнымиорганами), риск несоответствия или неполного соответствия нормативными надзорным требованиям в рамках банковского регулирования.
  • [3] Наиболее четкое определение системного риска принадлежитЖ.-К. Трише (Jean-Claude Trichet), президенту ЕЦБ в 2003—2011 гг., как специфическая категория риска, который возникает там и тогда, где и когда нестабильность финансовых рынков достигает уровня, который дестабилизируетфункционирование финансовой системы в масштабах, препятствующих экономическому росту и росту благосостояния членов общества [94].
  • [4] Рост банковских активов, связанных с кредитными операциями, которые, несмотря на видимое соответствие стандартам пруденциального банковского надзора, могут, тем не менее, создать угрозу регулятивному соответствию в случае негативных трендов на финансовых рынках ввиду неизбежнойпереклассификации кредитных активов в разряд активов повышенного риска.
  • [5] К ним относятся риски, сгруппированные по основным направлениямбанковской деятельности, которые, будучи рисками микро-уровня, могут О
  • [6] Отрансформироваться в системные риски посредством межиерархическойтрансмиссии рисков (но не посредством их мультипликации).
  • [7] European Systemic Risk Board (ESRB).
  • [8] Financial Stability Oversight Council (FSOC).
  • [9] Подробнее см. ниже в этом же разделе.
  • [10] В этой связи Базель III вводит дополнительный (в данном случае контрциклический) буфер капитала (до 2,5 %), предназначенный для защитыбанков от последствий перегрева экономики в периоды экономического оживления и подъема, одним из симптомов которого является значительный О
  • [11] Эспрос на банковские кредиты и, соответственно, рост объема активов, относящихся к кредитным вложениям в производственный сектор экономики.
  • [12] Подробнее о стресс-тестировании см. в разделе 2 монографии.
  • [13] Хотя показатели макро-среды мало пригодны для использования в качестве прогнозных показателей упреждающего/превентивного характера, онимогут быть использованы в управлении кризисными явлениями/процессамии решении вопросов организационной и операционной трансформации кредитных институтов.
  • [14] Экономический капитал (понятие, разработанное Базельским комитетом по банковскому надзору в 2004 г. (Базель II)) — это особая экономическая категория, связанная с организацией/практикой ведения банковскогодела, при которой текущий объем капитала банка покрывает экономическиепоследствия от фактических/предсказуемых/прогнозируемых/предполагае-мых рисков (рыночного, кредитного, операционного), с которыми сопряженаосновная деятельность банка в пессимистическом сценарии за определенныйпериод времени. Понятие экономического капитала нуждается в дальнейшейконцептуализации для целей его возможного включения в систему регулятивных отношений применительно к области банковского надзора.
  • [15] Отчасти данный эффект объясняется еще и тем, что банки будут вынуждены более рационально формировать свои активы, с одной стороны, и оптимизировать использование в своих операциях инструментов с повышеннымриском, с другой стороны.
  • [16] Включает три сценария: 1. внутрициклический (through-the-cycle),модель которого основана на показателях экономического равновесия илисравнительно устойчивого состояния экономики; 2. базовый, основанныйна динамике макро-среды в определенный момент времени (baseline point-intime), обычно в течение одного года, исходя из прогнозной макроэкономической динамики в обычных (нестрессовых) условиях; 3. стресс-сценарий (stressscenario), модель которого составлена в разрезе отдельных стран и с учетомпрошлых финансовых кризисов.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >