ОСОБЕННОСТИ МАКРОПРУДЕНЦИАЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ БАНКОВСКОГО СЕКТОРА ПО МИНИМИЗАЦИИ РИСКОВ КРИЗИСОГЕННОСТИ МАКРО-СРЕДЫ И ОБЕСПЕЧЕНИЮ ФИНАНСОВОЙ СТАБИЛЬНОСТИ

Макропруденциальное регулирование как инструмент оценки и обеспечения стрессоустойчивости кредитных институтов

Мировой финансовый кризис и первые шаги в рамках посткризисного восстановления продемонстрировали невозможность и неспособность обеспечить сбалансированное развитие макроэкономического пространства при помощи одних лишь количественных инструментов традиционного банковского регулирования. С другой стороны, применение известных инструментов ДКП, имеющихся в арсенале центральных банков, является необходимым, но недостаточным условием для обеспечения эффективного управления процессом экономического воспроизводства и достижения финансовой стабильности. Недавние кризисные явления продемонстрировали неизбежность диспропорций в финансовом секторе даже при относительно низком уровне инфляции и незначительном спаде ВВП. Возрастающая взаимозависимость банковского сектора с состоянием и динамикой макро-среды неизбежно диктует поиск новых направлений макрофинансового управления, которые преодолели бы относительную автономность монетарной и регулятивной политики центрального банка, сохраняя при этом их независимость.

К сожалению, истории мировой регулятивной политики и практики пока не известны какие-либо готовые рецепты, приемы, форматы или конструкции, которые явились бы надежным рычагом минимизации системных рисков, что, в свою очередь, является залогом финансовой стабильности. Отсутствует и опыт апробации каких-либо инструментов на предмет их пригодности для оценки угрозы или потенциальной угрозы системных рисков. Кроме того, институциональная структура банковского сектора не всегда позволяет регуляторам адекватно, без ущерба для деятельности отдельных групп кредитных институтов оценить прагматичность и рациональность применяемых норм и стандартов пруденциального банковского надзора1,[1] [2].

В этих условиях экономическим мандатом по снижению кризисогенности и последствий макроэкономических шоков, а также обеспечению макроэкономического равновесия наделена макропруденциальная политика: в настоящее время какая-либо альтернатива по снижению стрессовой нагрузки на банковский сектор отсутствует. В то же время диверсификация источников финансовых диспропорций и их экономические особенности требуют особых, а иногда и специфических и уникальных инструментов, подходов и механизмов, при помощи которых финансовая стабильность могла бы быть обеспечена в обозримом временном горизонте.

Сложность применения каких-либо инструментов оценки, включая инструменты МПР, необходимых для определения уровня и перспектив стрессоустойчивости банков, заключается в своего рода противоречиях в рамках мер по дерискизации финансовой среды. С одной стороны, усилия по минимизации рискогенности в банковском секторе нивелируются незавершенностью процесса внедрения стандартов и рекомендаций Базеля III[3], а с другой — являются следствием недостаточного понимания экспертами и банковскими регуляторами источников возникновения системных рисков, а также возможностей и границ их идентификации, что, в свою очередь, в значительной степени сдерживает эффективность поиска целостного механизма контроля за уровнем стрессовости в финансовой системе.

  • [1] Так, российский закон «О банках и банковской деятельности» не делаеткаких-либо различий в регулировании российских банков в зависимостиот величины и масштабов их деятельности, хотя на данную тему было немалодискуссий в банковском сообществе (см., например, [161, с. 9—10]). Данныйвопрос нашел правовое отражение лишь в 2017 г. с принятием Федеральногозакона №92-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные актыРоссийской Федерации», в соответствии с которым с 1 января 2019 г. регулирование российских банков будет осуществляться в рамках пропорциональной системы банковского надзора, исходя из принципа разделения кредитныхорганизаций на банки с базовой и универсальной лицензией.
  • [2] Применение повышенных, более жестких требований пруденциальногонадзора может вынудить банки пересмотреть свою стратегию в части переориентации операционной модели и изменения организационной структуры,в частности, передислоцировать операции, осуществление которых в условияхнового регулятивного порядка сопряжено с дополнительными издержками,в нерегулируемые сегменты финансового сектора, тем самым способствуяпотенциальному обострению системных рисков и экономической нестабильности. Так, несмотря на внедрение стандартов и рекомендаций Базеля III,проведение процедур стресс-тестирования банков и рост рисков, связанныхс новыми заимствованиями в рамках ипотечного кредитования, количествозаявок, удовлетворенных независимыми ипотечными компаниями на выдачукредитов на приобретение недвижимости, выросло с 35 % в 2010 г. до 47 %в 2014 г. [162].
  • [3] В соответствии с программой поэтапного перехода на Базельские принципы эффективного банковского надзора, внедрение стандартов и рекомендаций Базеля III в практику банковского регулирования стран, являющихсячленами БКБН, ожидается к 1 января 2019 г., а учитывая сложности посткризисного восстановления и неопределенность векторов развития мировойэкономики и вызовов финансовой глобализации, международная реформабанковского регулирования может затянуться и на более длительный периодвремени. Так, нерешенность ряда вопросов Базеля III, включая вопросыоценки рисков и оценки активов, взвешенных с учетом риска (risk-weightedassets'), подтолкнула международных регуляторов к продолжению международной реформы банковского регулирования, которая, согласно решениюБКБН, принятому в декабре 2017 г., должна воплотиться в формате Базеля IV,сроки реализации которой запланированы на период 2022-2027 гг. https://www.bis.org/bcbs/publ/d424.pdf
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >