Царствование Анны Иоанновны (1730 - 1740).

  • 1. Попытка -Верховников. Рановременная смерть Петра II прежде всего поражала Долгоруких, которые, чтобы поддержать свое значение, схватились было за отчаянное средство: предъявив подложное завещание Петра II, хотели провозгласить императрицей невесту его, княжну Екатерину Долгорукую. Но попытка эта, разумеется, не могла удаться; обойден был внук Петра Великого, сын Анны Петровны, герцогини Голштинской, обойдена дочь Петра Великого Елизавета Петровна, и выбрана дочь царя Иоанна Алексеевича, вдовствующая герцогиня Курляндская Анна. Но при этом князь Дмитрий Михайлович Голицын предложил ограничить власть императорскую властью Верховного Тайного Совета; предложение было принято членами этого совета или Верховниками, как их тогда называли, и один из них, князь Василий Лукич Долгорукий, отправился к Анне в Митаву с предложением престола под условием ограничения власти. Анна приняла и то и другое. Получив из Митавы подтверждение условий, Верховники созвали высшее духовенство, генералитет и дворянство или шляхетство, как тогда говорили, в чрезвычайное собрание и объявили волю новой императрицы ограничить свою власть, представляя это как свободное действие Анны. Присутствовавшие подписались, что «той Ея Императорского Величества милостью весьма довольны». Несмотря на это обнаружилось сильное волнение и неудовольствие на Верховников за их своевластное дело. Верховники должны были уступить другим знатным лицам право подавать свои мнения относительно новых форм правления: должны были обещать, что, в случае новых государственных важных дел, для их обсуждения будут приглашаемы в Верховный Совет сенаторы, генералы, члены коллегии и знатное шляхетство, и если дело будет касаться церкви, то и архиереи. Между прочим Верховники настаивали, чтобы резиденция была непременно в Москве. Между тем, в феврале месяце, приехала новая императрица в Москву; Верховники окружили ее и не допускали никого к ней из людей, им подозрительных; но трудно было им бороться с многочисленными и сильными противниками, которые действовали тайно и искусно; приготовивши и давши знать обо всем императрице, приверженцы неограниченной монархии в большом числе съехались во дворце 25 февраля и подали Анне челобитную, в которой просили подвергнуть обсуждению записки, поданные Верховному Тайному Совету и оставленные им без внимания. Императрица согласилась, но приверженцы неограниченной монархии не хотели терять времени и тут же во дворце решили просить государыню о принятии самодержавия по примеру ее предшественников, вследствие чего императрица разорвала условия, предписанные ей Верховниками. В апреле Анна короновалась, и в начале 1732 года переехала в Петербург.
  • 2. Падение Верховников. Верховный Тайный Совет был уничтожен. Дело и значение зачинщиков ограничения рушилось; но сначала их оставили в покое, и только впоследствии, под разными предлогами, одни были сосланы, другие казнены. Умерли в заточении Долгорукие — князь Василий Владимирович, князь Алексей Григорьевич, князь Димитрий Михайлович Голицын; казнены: князь Василий Лукич и любимец Петра II князь Иван Алексеевич Долгорукие. Князь Иван, когда еще был во всей силе, обручился с дочерью знаменитого фельдмаршала Шереметьева, Натальей Борисовной; когда со смертью Петра II значение Долгоруких начало падать, родственники советовали Наталье отказать жениху. Но Наталья думала иначе: «Какая радость и честная ли это совесть? Когда он был велик, так я с удовольствием за него шла, а когда он стал несчастлив, отказать ему!» Она вышла за Долгорукого и разделяла все его беды: «любя мужа, все сносила и еще его подкрепляла, и никогда не раскаивалась, для чего за него пошла, и не дала в том безумия Богу». Наталья умерла монахиней, оставив записки о своей чистой, страдальческой жизни.
  • 3. Немецкая партия. Таким образом в борьбе друг с другом сошли со сцены знаменитые русские люди, стоявшие наверху, и обнаружилось явление небывалое: до сих пор иностранцы, самые заслуженные и даровитые, имели второстепенное положение, на первом месте стояли русские старинные вельможи или новые люди, выдвинутые Петром Великим, но теперь иностранцы становятся на первом плане; усиливается значение Остермана, Миниха; но вместе с этими людьми, могшими оправдать свое возвышение, возвышаются иностранцы, ничем не замечательные, и первенствующее значение получает любимец Анны, курляндец Бирон, или правильнее Бирен. Бирону давно хотелось вступить в русскую службу, еще при Петре Великом он искал места при дворе Софии, жены царевича Алексея Петровича, но был отвергнут как человек низкого происхождения; он успел добиться места при дворе курляндской герцогини Анны, скоро получил здесь первенствующее значение и с тем же значением явился в России, когда Анна стала императрицей. Современники, знавшие Бирона, хвалили его учтивость, внимательность, хорошие манеры, желание всем угодить, любезность, сладкую речь, приятную наружность. Но все эти качества, которые могли доставить ему видное место в обществе, нисколько не сделали его способным занимать первое по государе место в государстве; у Бирона не было вовсе правительственных способностей, и, что было всего хуже, он смотрел на Россию совершенно глазами чужестранца. Даровитые иностранцы, как Остерман и Миних, были привязаны к России как месту их блестящей деятельности; они хотели быть полезными для России, потому что были способны к тому и желали прославиться принесенной ими пользой. Но мелкодушный Бирон не мог иметь таких стремлений; он не любил России, презирал русских, хотел пользоваться своим высоким местом только для того, чтобы получить от него как можно больше выгод. С такими взглядами и стремлениями Бирон, разумеется, мог причинить большой вред для России, ибо он был совершенно равнодушен к тому, что делали с этой Россией люди, ему служившие, его обогащавшие, лишь бы только они служили ему, обогащали его.
  • 4. Бедствия биронского времени. Главные бедствия, постигшие Россию в биронское время, были, во-первых, физические — голод и мор; во-вторых, финансовые взыски, производившиеся без всякого сострадания и внимания к обстоятельствам; в-третьих, так как мерами вызвано было всеобщее неудовольствие, то стремление Бирона поддержать себя посредством доносов и строгостей произвело новое бедствие и новые неудовольствия. При восшествии на престол Анны недоимки государственных податей простирались до нескольких миллионов. Бирон обратил на это внимание с целью собственного обогащения. Несмотря на донесения воевод о бедственном положении крестьян, посылались строжайшие указы о неослабном взыскании недоимок, и так как указы не помогли, то разосланы были гвардейские офицеры с приказанием держать воевод и товарищей их в цепях до уплаты всей недостающей суммы; вследствие таких понудительных мер сборщики действовали уже по чувству самосохранения: у крестьян забирали и продавали все, что только могли найти на дворах; помещики и старосты были отвозимы в город, где и держались под стражей по нескольку месяцев, умирали от голода и от тесноты. Вследствие ропота лазутчики роились всюду, явилось зло, какого не бывало со времен Годунова. Печальное время омрачилось еще более казнями, заточениями вельмож, Долгоруких, Голицыных, свержениями и наказаниями архиереев. Особенно поразительна была казнь Волынского с товарищами. Артемий Волынский стал известен еще при Петре Великом на дипломатическом поприще, был губернатором в Астрахани, в Казани, при Анне быстро возвысился и сделан был кабинет-министром. Волынский славился большим умом и нестерпимым характером. Беспокойный, тщеславный, заносчивый, постоянно выскакивавший вперед, не терпевший равных, готовый на всякое вопиющее насилие относительно низших, Волынский возбудил против себя сильную ненависть. Будучи губернатором, он стал известен взяточничеством, грабительством и средневековыми варварскими поступками с подчиненными. Ставши кабинет-министром, он враждебно столкнулся с Остерманом, задел Бирона, который и решился погубить его. Волынский подал императрице записку, в которой, изображая черными красками поведение придворных, хотел представить Остермана и других вельмож. Записка произвела неблагоприятное впечатление на императрицу, которой не понравилось, что Волынский хочет ее учить; потом Волынский, по обыкновению своему, избил известного писателя и секретаря Академии Тредьяковского, и когда Тредьяковский пришел жаловаться Бирону, то Волынский, увидев его, снова избил его в самих покоях Бирона. Последний воспользовался этим и начал умолять императрицу, чтобы Волынский был предан суду: «Либо ему быть, либо мне», говорил Бирон, стоя на коленях перед Анной, и Волынского предали суду, обвинили в государственных преступлениях, подвергли страшной пытке и казнили; двое близких к нему людей были также казнены, другие биты кнутом и сосланы; дети Волынского также сосланы в Сибирь, сына велено отдать в солдаты без выслуги и отправить в Камчатку, дочерей постричь. Ненавидимый при жизни, Волынский приобрел славу патриота по смерти, потому что пал жертвой Бирона.
  • 5. Внутренние распоряжения правительства. Что касается внутренних распоряжений при Анне, то уничтожен был Верховный Тайный Совет (в марте 1730 г.) и восстановлен Правительствующий Сенат на том же основании и в такой силе, как был при Петре Великом; но скоро вместо Верховного Тайного Совета явился при императрице Кабинет, члены которого назывались кабинет-министрами. Старое зло, от которого так страдала древняя Россия, продолжалось и в новой; в самом начале царствования императрица должна была издать указ, в котором говорилось, что многие воеводы как посадским, так и уездным людям делают великие обиды и разорения, вследствие чего велено было сменять воевод каждые два года, и по смене воеводы должны были являться в Сенат с отчетом; если воевода окажется исправным, и если в продолжение года жалоб на него не будет, позволено определить его опять в воеводы. И Анна должна была жаловаться, что сочинение Уложения не двигалось вперед, а между тем

«при несогласных указах бессовестные судьи решали дела неправедно, в пользу которой стороны хотели»; императрица велела начатое Уложение немедленно оканчивать и определить к тому добрых и знающих людей, выбрав из шляхетства, духовенства и купечества.

Уничтожен был майорат на том основании, что землевладельцы, желая одинаково наградить всех сыновей и не имея денег для наделения младших, берут лишнее с крестьян или продают деревни свои; в семействах рождается ненависть; считая хлеб и скот за движимое, отдают младшим детям, вследствие чего старшие не могут ничего сделать с землей без хлеба и скота, а младшие с хлебом и скотом без земли. В 1736 году издано постановление о шляхетской службе: отец, имея двоих или более сыновей, может одного оставить дома для хозяйства, но и этот остающийся дома сын должен быть обучен грамоте и, по крайней мере, арифметике, чтобы быть годным в гражданскую службу; остальные братья должны вступить в военную службу. Так как до сих пор не было определено, до каких пор шляхтич должен служить в военной службе, то оставлялись дряхлые старики, которые, приехав домой, были не в состоянии более заниматься хозяйством. Теперь определено: всем шляхтичам от 7 до 20 лет учиться, от 20 лет быть в военной службе 25 лет, а 45 лет, если захотят, могут выходить в отставку; за болезнями и ранами могут быть отпущены и до этого срока.

Недорослей из дворян, более способных к гражданской, чем к военной службе, велено распределять по коллегиям; секретари обязаны были обучать их приказному порядку, знанию уложения, указов, государственных прав, а два дня в неделю назначались для обучения арифметике, геометрии, геодезии, географии и грамматике. Недорослей, шляхетских детей, обучавшихся в родительских домах, велено было свидетельствовать два раза: после 12 и после 16 лет; и которые после второго свидетельства окажутся невеждами в законе Божием, арифметике и геометрии, таких определять в матросы без выслуги. Эти хлопоты и строгие меры правительства показывают только, как мало было в самом шляхетстве потребности к образованию. В 1736 году императрица жаловалась, что «многие офицерские, дворянские и других служилых чинов дети не являются к осмотру, укрываются под разными видами, а некоторые вступают в дворовую службу к разным чинов людям и объявляются в разных преступлениях, потому что праздность всему злу корень: хотя для малолетних велено учредить школы по городам, однако, не желая собственной пользы, от наук убегают и тем самым себя губят».

В гвардии при Анне к полкам Преображенскому и Семеновскому прибавлены полки Измайловский и Конный. По настоянию Миниха жалование иностранных офицеров сравнено с жалованием русских. В июле 1731 года, по предложению того же Миниха, учрежден был в Петербурге Кадетский корпус, из 200 воспитанников, но после это число увеличилось до 360; корпус этот не был чисто военно-учебным заведением: воспитанники его одинаково поступали в военную и гражданскую службу, а некоторые, имевшие особенную склонность к наукам, могли совершенствоваться в них у профессоров Академии Наук; военными упражнениями занимали кадет только один день в неделю, «дабы в обучении другим наукам препятствия не было». Обучали грамматике, правильному в письме складу и стилю, риторике, юриспруденции, морали, геральдике, арифметике, геометрии, фортификации, артиллерии, географии, истории (универсальной и истории Немецкого государства, а не русской).

Средства к просвещению мало-помалу усиливались, но далеко не в такой еще степени, чтобы следствия его могли быть ощутительны в обществе. Извне много было блеска, роскоши, но под этим внешним лоском скрывалось' еще много грубости нравственной. Возможность такого характера, каким отличался Волынский, возможность его поступка с Тредьяковским всего лучше обрисовывает нам общество. По- луобразованность всего лучше высказывалась в этой страсти к шутам, которые наполняли дворец и дома вельможеские, в страсти к удовольствиям балаганным, к штукам, какой был, например, знаменитый ледяной дом, построенный во время жестокой зимы 1740 года для празднования свадьбы придворного шута; Тредьяковский должен был участвовать в этом шутовстве, сочинил для него нелепые, непристойные стихи. Такую роль играл академик в Петербурге; а какую роль играли несчастные медики в полка^х, узнаем из донесения армейского доктора архиатеру (главному медику) Фишеру: «Штаб-офицеры лекарей хотят иметь совершенно в своей команде, употребляют их вместо камердинеров, заставляют парики расчесывать; а если лекарь перед своим штаб-офицером не захочет показать излишней услужливости и раболепства, то на него нападают, по произволу штрафуют и бесчестят; а которые лекаря у штаб-офицеров в страхе или милости, употребляются вместо камердинеров, такие докторов не слушаются и должностью своей пренебрегают, к больным не ходят, а живут больше при домах штаб-офицерских, другие же, обиженные штаб-офицерами, служить не хотят».

В Малороссии в начале царствования Анны Апостол спокойно гетманствовал до смерти своей, случившейся в 1734 году; преемника ему не дали, а правление поручено было Коллегии из шести членов, троих великороссиян и троих малороссиян.

  • 6. Дела внешние. Внешними делами при Анне управлял Остерман. Австрия и Франция наперерыв искали союза с Россией; Остерман убедил императрицу, что австрийский союз полезнее, ибо Австрия ближе к России и может помогать ей в делах польских и турецких, тогда как от далекой Франции нельзя ждать деятельной помощи. На Востоке Россия отказалась от плана Петра Великого относительно утверждения на берегах Каспийского моря: в начале 1732 года были возвращены Персии завоеванные у нее Петром провинции, которые, по нездоровому климату своему, были кладбищем для русского войска. В следующем 1733 году умер Август II, король польский; Россия и Австрия, действуя заодно, хотели видеть преемником Августа сына его, Августа III, курфюрста Саксонского, который обещал русскому правительству действовать согласно с ним относительно Курляндии и стараться о том, чтобы Польша отказалась от своих претензий на Лифляндию. Противником Августа был старый соперник отца его, Станислав Лещинский, который теперь, вследствие брака своей дочери Марии с французским королем Людовиком XV, поддерживался Францией. Лещинский был провозглашен королем; но приближение русского войска под начальством Ласси заставило его удалиться из Варшавы в Данциг. Пользуясь этим, саксонская партия провозгласила Августа, и Ласси пошел осаждать Станислава в Данциге, но, имея очень мало войска, не мог действовать с успехом. В России нашли, что дело идет очень медленно под Данцигом, и на смену Ласси послали Миниха. И Миних при тех же средствах, какие были у Ласси, не мог скоро подвинуть дела; но когда к нему на помощь подошло сухопутное войско и флот, привезший запасы и артиллерию, то Лещинский бежал, и Данциг сдался. Осада этого города, продолжавшаяся 135 дней, стоила русским более 8.000 человек. Скоро для Миниха представилось более блестящее поприще в войне с Турцией, начатой в союзе с Австрией по поводу крымских набегов; Ласси овладел Азовом; в 1736 году Миних взял Перекоп и страшно опустошил всю западную часть полуострова до самого Бахчисарая; в 1736 году Ласси опустошил восточную часть Крыма, и Миних взял Очаков; в 1739 Миних одержал блистательную победу при Ставучанах, взял Хотин, хвалясь, что позорный Прут сделал славным, намеревался уже перейти за Дунай. Эти блистательные успехи стоили, однако, очень дорого: походы были трудные, степные, а Миних вовсе не отличался способностью беречь людей. Как трудны были эти степные походы, можно судить из того, что войско должно было везти с собой воду и дрова. В то время как Миних торжествовал над турками, Австрия терпела постоянные неудачи и требовала мира; но кроме неудач, на склонность Австрии к миру имело влияние еще французское золото. Неравнодушные к нему министры австрийские начали представлять императору Карлу VI, что русская армия, исповедующая греческую веру, гораздо опаснее для наследственных владений австрийского дома, чем турецкая, потому что большая часть подданных австрийских в Трансильва- нии, Венгрии, Кроации, Далмации, Истрии исповедуют одну веру с русскими. Наконец, европейские державы беспокоились, чтобы русские не проникли до Константинополя и не захватили левантской торговли. Австрия приняла посредничество французского посланника в Константинополе, Вилльне- ва; императрица Анна, не видя помощи от союзников, слыша, что персы также хотят заключить мир с турками, устрашенная сильным уроном в войске и обеспокоенная несогласием между предводителями его, сильно желала мира, лишь бы уничтожены были условия постыдного Прутского договора. Мир был заключен в Белграде, в сентябре 1739 года: Австрия сделала Турции важные уступки, Россия ничего не приобрела, кроме куска степи между Бугом и Днепром, да еще было постановлено, что турки сроют Азов до основания. Так кончилась война, в которой погибло 100.000 русского войска. Но в то время, как Миних побеждал турок, Бирон без всяких побед и трудов сделался герцогом курляндским. В 1737 году умер последний из Кетлеров, Фердинанд. Узнавши о его смерти, петербургский двор приказал русскому войску из Риги вступить в Курляндию, чтобы поддержать избрание в герцоги Бирона, и Бирон был избран большинством голосов курляндского дворянства, которое прежде не соглашалось признать его дворянином курляндским.
  • 7. Бирон-правитель и кончина императрицы. Новый герцог не поехал в Курляндию, остался в России, где хотел упрочить свою власть и на будущее время. Императрица Анна отказалась вступить в брак, и для упрочения русского престола в потомстве царя Иоанна Алексеевича выдала племянницу свою принцессу мекленбургскую (дочь герцога Леопольда и царевны Екатерины Ивановны) за Антона Ульриха, принца Брауншвейг-Люнебургского; от этого брака в августе 1740 года родился сын Иоанн, который и назначался наследником престола. Между тем в императрице обнаружились признаки опасной болезни. 5 октября с ней случился сильный припадок. Тут Бирон начал хлопотать, чтобы ему быть регентом во время малолетства Иоанна, и нашел поддержку в кабинет- министрах, князе Черкасском и Бестужеве-Рюмине, потом в Минихе; особенно хлопотал возвышенный Бироном Бестужев-Рюмин. В совещании, на которое, кроме кабинет-министров, были приглашены и другие знатные лица, решили, что нет никого способнее Бирона управлять государством, и определили просить императрицу, чтобы она согласилась на желание народа, приказала герцогу курляндскому управлять государством до совершеннолетия Иоанна, т. е. до 17 лет; просьба была исполнена. 17 октября 1740 года императрица скончалась, 46 лет от роду, и все спокойно присягнули императору Иоанну и регенту герцогу курляндскому.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >