Становление исторического знания в России

Если обратиться к отечественному историческому знанию, то хронология смены идей и направлений в нем несколько иная. В дореволюционный период российская историческая наука развивалась в русле общемировых тенденций. Далее наступает перелом — послереволюционные 20—30-е гг. — время драматических столкновений между историками старой школы, ставшими считаться «буржуазными», и новыми историками-марксистами.

В целом, на протяжении всего советского периода история целиком была подчинена идеологическому влиянию, и никакие вольности, эксперименты и отступления от исторического материализма были невозможны. Практически безраздельно в советских социальных науках XX в. господствовал экономический детерминизм.

С началом перестройки положение кардинально изменилось. Если прежде в советское время можно было читать работы западноевропейских историков, антропологов, социологов только на языках оригинала, поскольку переводов не было, и писать о них только в жанре «критики буржуазных теорий», то с 90-х гг. появилась возможность публиковать их работы в русских переводах, перенимать их методологические и методические подходы и переносить наработанное ими за десятилетия — в собственные труды. В отечественную науку хлынуло все и сразу. Западное историческое знание, в высшей степени методологически неоднородное, оказало большое влияние на «трансформацию» умов современных российских ученых, и соответственно на формирование отечественного исторического знания. Российские социальные ученые в период с 90-х гг. XX в. оказались в совершенно новой интеллектуальной ситуации: вдруг стало возможным в своей исследовательской деятельности опираться не на одну «единственно верную» исследовательскую парадигму, а использовать весь арсенал социально-гуманитарного знания, который накапливался в мировой науке, в том числе и на протяжении всего XX в. Неумеренное быстрое проглатывание новой интеллектуальной пищи привело к тому, что многие методологические подходы — «непереваренными» переносились в исследования. В профессиональный лексикон легко вбрасывались понятия, значение которых и у современных зарубежных авторов неоднократно переопределялось, наделялось различными смыслами. Под лозунгом мультипа- радигмальности оказались сложенными в одну «корзину» как традиционные, привычные, так и новые заимствованные и наскоро усвоенные из других контекстов элементы интеллектуального опыта. Методологическая мешанина стала почти нормой. Вероятно, этого нельзя было избежать, это одно из следствий трансформационных процессов в нашем обществе, составной частью которых является изменение содержания научной деятельности социальных ученых и перестройка их сознания. Одни искренне увлекаются новым модным веянием, другие следуют конъюнктуре, третьи с готовностью пишут по заказу многочисленных зарубежных фондов, четвертые — сохраняют верность классическим традициям исторической науки. Из всего этого разнородного спектра складывается палитра современного профессионального отечественного исторического знания, и идет процесс формирования современных установок в сознании самих ученых.

Начальными источниками исторического знания в России по праву можно считать первые летописи, хотя в Киевской Руси начиная с XI в. летописи были перечнями фактов исторических и неисторических, перемежающихся с литературными сказаниями. Такова Несто- ровская летопись «Повесть временных лет», «Суздальская летопись» (свод XIV в.) и др.

В период Московской Руси в XVI в., когда сформировалось единое государство, знание о прошлом стало уже иным, перед ним ставились другие более масштабные задачи. Нужно было объяснить свое происхождение, свои политические идеи и свои отношения с соседними государствами. Отдельные сказания стали сводиться воедино, обобщаться и объясняться. В 1512 году составляется хронограф (старцем Филофеем), представлявший собой обозрение всемирной истории. Большая его часть заключала в себе переводы с греческого языка, и только как дополнение были внесены русские и славянские исторические сказания. Вслед за первым хронографом появляются и другие, уже полностью отечественные, дающие большой запас исторических сведений.

В XVI веке возникают летописные своды и появляются первые исторические произведения, не просто суммирующие факты, сказания и легенды, а выражающие общую идею. Первым таким историческим трудом была «Степенная книга» (от слова «степень», как тогда называли «поколение»), написанная и обработанная митрополитом Макарием и его преемником Афанасием при Иване Грозном. Она передавала в хронологическом, т. е. «постепенном» порядке деятельность русских митрополитов и князей. Главных идей в книге две: показать, что власть московских князей есть не случайная, а преемственная, с одной стороны, она от южнорусских, киевских князей, с другой стороны, от византийских царей. Вторая идея — демонстрация уважения к духовной власти. Как видим с самых первых примеров, историческое знание непосредственным образом связано с интересами власти.

К XVI веку относятся другие исторические труды: «Воскресенская летопись», в основе которой лежат прежние летописи, «Софийский временник» и многие другие.

В 1674 г. появляется в Киеве первый учебник русской истории «Синопсис» Иннокентия Гизеля, широко распространенный в эпоху Петра Великого. Историческое знание пополнялось и целым рядом литературно написанных сказаний об исторических фактах и событиях: Сказание князя Курбского, повести о Смутном времени.

Таков был в самых общих и схематичных чертах запас исторического знания, с которым Русь дожила до эпохи Петра Великого и до учреждения Академии наук в Петербурге.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >