Б. Рассел: взгляд на историю западной философии

Бертран Рассел (1872—1970), крупнейший философ XX века, социолог, этик, педагог, известный общественный деятель, логик и математик, основоположник философии логического анализа, один из основателей логического позитивизма, являлся и незаурядным историком философии. Еще в 1896 г. публикуется его «Германская социал-демократия», а в 1900 г. — «Критическое исследование философии Лейбница». Хронологически его основные работы выходили так: «О истории» (1904), «Философия Уильяма Джеймса» (1910), «Научный метод в философии» (1914), «Философия Бергсона» (1914), «Свобода и организация» (1934), «Легитимность против индустриализма» (1934), «Введение. Материализм: прошлое и настоящее» (1925), «Философия Сантаяны» (1940), «Философия Дьюи» (1939), «Философия истории Гегеля» (1941), «Влияние науки на общество» (1951), «Людвиг Витгенштейн» (1951), «Джон Стюарт Милль» (1955), «История как искусство» (1954), «Философия и лингвистический анализ» (1955), «Портреты на память и другие эссе» (1956), «Мое философское развитие» (1959) — вот далеко не полный список работ Рассела по истории философии. Но наиболее широкую известность принесли мыслителю капитальные труды «История западной философии и ее связь с политическими и социальными обстоятельствами от ранних времен до настоящих дней» (1945) и «Мудрость Запада. Историческое обозрение западной философии в ее социальных и политических системах» (1959). Последняя книга написана простым, лаконичным языком, со многими иллюстрациями и схемами, рассчитана на широкий круг читателей и показывает в научно-популярной форме роль философии в развитии общества.

В своих работах Рассел отстаивает принцип историзма в философии, проводит европоцентристский взгляд на философию как на удел «избранных» «философских» народов (греки, римляне, немцы, европейские народы), отстаивает ее гуманистическое содержание, объясняет философские идеи общественными настроениями, господствующими в данную эпоху, включает философию в общественную практику, в действительный социально-экономический процесс: «обстоятельства жизни людей во многом определяют их философию, но и, наоборот, их философия во многом определяет эти обстоятельства». Однако главная особенность историко-философских экскурсов Рассела состоит в том, что он стремится представить историко-философский процесс как творчество вереницы своих предшественников. По всей видимости, на его концепцию истории философии повлиял Дж. Льюис. В своей «Биографической истории философии» он наметил десять эпох истории философии и в качестве «завершающей» (одиннадцатой) эпохи указал на якобы наступившее время полного торжества позитивизма.

История философии, по Расселу, это история оригинальных концепций выдающихся творческих личностей, это некая анархия философских систем, каждая из которых интеллектуально воспроизводит неизбежное для данной исторической эпохи чувство жизни, не подлежащее какой-либо оценке: оно просто существует. Философствование поэтому следует рассматривать не как усвоение обнаруженной истины или познание нового предметного содержания, а как субъективированное обнаружение смысла той жизненной ситуации, из которой вырастает каждое направление философии. Поэтому история изнывает от героев, обладающих «философским темпераментом» и оказывающих своими системами воздействие на общественную жизнь. Политические изменения в истории не зависят всецело от экономических факторов, как считают марксисты, а являются произвольными от экономической техники, политической теории и гениальных личностей, утверждает мыслитель. Отношение его к философии двойственно: он видит в ней «ничейную землю» между наукой, религией и обыденным сознанием, а в то же время относится к ней как к серьезной духовной силе общественной жизни.

Содержание философских систем сводится им к воспроизведению творческой индивидуальности их создателей. Здесь нет разграничения в учениях философов субъективного и объективного, личного и общественного. Признавая у одних, он отрицает у других тот факт, что любой «изм» есть развитие философских идей, складывающихся в течение целой исторической эпохи. Иногда кажется, что философы творили в социальном вакууме, не выражая своими учениями никаких реальных общественно-исторических потребностей, не осмысливали исторического опыта своей эпохи и достижений тогдашнего научного знания. Подобный плюрализм основан на допущении, что своеобразие философского учения определяется лишь мерой субъективности его создателя. Субъективность философа получает, таким образом, некий онтологический статус, она создает нечто вроде собственной философской вселенной. Подобное истолкование историко-философского процесса способствует отрицанию возможности научно-философского мировоззрения, но и выполняет вполне определенную идеологическую функцию, т. е. методологически обосновывает философско-исторический плюрализм.

Отстаивая концепцию истории философии, признающей мерилом оценки субъективизм, Рассел, однако, не отказывается от критики и анализа этого субъективизма. История философии должна быть критической, должна анализировать рассматриваемые системы, показывать их противоречия и несостоятельность, определять их места в истории человеческой мысли. Критика же у Рассела часто выступает в разрыве с рассматриваемыми материалами суждений. Результатом такого анализа становится не показ подлинного смысла данной системы, не раскрытие нового и положительного, а поверхностное соотнесение концепций. Поэтому анализируемый философ объясняется не только «сам из себя и через себя» (Фейербах), а препарируется через Рассела и его идеи. Это практически полностью ликвидирует материальную обусловленность философских систем.

Историко-философская концепция Рассела прежде всего является поиском оправдания своей общефилософской позиции, своего понимания предмета философии, своей методологии, своих теоретических источников мышления. Следуя Д. Юму, Рассел направил историко- философское учение к восхвалению и распространению своей философии. Цель его историко-философского анализа — доказать собственные выводы примерами, не смущаясь их субъективизмом и односторонностью. Представители современных зарубежных направлений часто подходят к истории философии с той же меркой, как и раскритикованные Гегелем эклектики. В истории философии они видят лишь сумму ошибок и заблуждений, ряд различных философских учений, при котором каждое новое учение отвергало предыдущее, а затем само отвергалось последующим. Игнорирование объективной истины в истории философии вело к тому, что история философского познания у современных философов обращается против самого познания, служит обоснованием скептицизма и релятивизма, поэтому история философии и перекраивается теоретиками по их произволу, эклектически подобранными в ней доказательствами «истинности» собственных философских систем. Еще Гегель категорически выступал против релятивистского понимания истории, которое служит «оправданием пренебрежения философией и даже неопровержимым доказательством тщетности стремления достигнуть философского познания истины».

Эволюцию своих взглядов в философии Рассел определяет сам как переход от платоновской интерпретации пифагореизма к юмизму. В дальнейшем, опираясь на позитивистскую субъективно-идеалистическую философию и пытаясь соединить мировоззрение Юма и Канта с методами современной логики, он декларировал свою враждебность «метафизике» идеализма, теологии, марксизма и мистицизма, а равно и свое стремление «защитить» науку от посягательств религии. Однако, по сути дела, Рассел устраняет адекватное рассмотрение коренных проблем истории философии, поскольку считает, что диалектико-материалистическая точка зрения ведет к фактическому отказу от возможности научного познания объективного мира. В этом проявляется ярко выраженный антиматериалистический и антидиалектический характер философии Рассела. Своеобразная переоценка духовного багажа западной философии, проведенная Расселом при экскурсе в историю философии, вела к восхвалению субъективистских и релятивистских течений в философии и неприязни диалектико-материалистического понимания истории. Переоценка им философии происходила в процессе критики философии XIX века и ее наследства в соответствии с духом времени и успехами наук, новыми методами и потребностями идеологического противостояния.

Историко-философскую концепцию Рассела отличает «евроцентризм», который оправдывается якобы «изолированным» развитием восточного и западного мира (1896). Не видя противоположности между материализмом и идеализмом, он критикует диалектику, фальсифицирует марксизм, замалчивает существование материалистических школ в истории философии. При таком рассмотрении диалектический материализм интерпретируется как «экономический». Объявляя материю «логической конструкцией», «системой случаев», «системой сосуществующих вещей» и т. п., Рассел совершенно определенно показывает свою позицию, пытаясь найти определения бытия и материи, которые были бы получены вне рамок основных философских альтернатив. Эклектизм и плюрализм, свойственные Расселу, гораздо чаще говорили о кризисе и упадке современной философии, чем о позитивном конструктивизме. Особенно резок Рассел в отношении оценок материализма, объявляя его устаревшим, заявляя о его закате, о его «догматизме» и неспособности философски рассмотреть основные проблемы современности, что так нравилось Бохенскому, который его так часто и сочувственно цитирует.

Историко-философская оценка является своеобразной формой идеологической деятельности мыслителя. Потребность, определяющая эту оценку, выступает как осознание необходимости использовать определенным образом философские учения прошлого. «Объективность» Рассела в истории философии такова, что восхваление своей собственной философии ведет его к приспособлению берклианских, юмистских, махистских философских воззрений к современности, модернизации старых историко-философских концепций, что неизменно ведет к фальсификации истории философии и плюрализму. Историю философии Рассел представляет скорее как историческую, чем философскую науку, ибо она учит пониманию истории. Релятивизм взаимодействия всех факторов социального прогресса в понимании истории приводит Рассела к своеобразному пониманию решающих условий и движущих мотивов в деятельности людей: стремление в славе путем приобретения власти — важнейший фактор социальных изменений. Рассел извращает материалистическое понимание истории, поскольку считает главной целью его «в конечном счете» то, что оно «требует предпосылки, что каждая политически сознательная личность охвачена только одной потребностью: увеличить свою собственную долю в благах» посредством власти. Эта установка сказывается и на рассмотрении философских систем, одновременно и как следствие политических и социальных обстоятельств, и как причина последующих социальных изменений, что дает установить более полно связи между философией и наукой, зависимость философии от религиозных представлений, от этических, политических и социальных построений.

История философии должна быть не только историей философских идей, но и быть философией — современной научной формой решения задач философии. В анализе Рассела теряется логика исторического развития философской мысли. История философии — это логика развития категорий, законов и теорий, философий в целом, познание проблем философии в процессе их исторического формирования, проанализированное на основе философских понятий современности.

Наиболее плодотворными традициями в истории философии он считает антиклерикализм и стремление поставить теоретико-познавательные исследования на почву логики. Наибольшее внимание философ уделяет тем мыслителям, которые в той или иной мере, по его мнению, являются предшественниками философии анализа и логического позитивизма. Примечательная особенность историко-философских сочинений Рассела — их атеистическая направленность. В этом его можно сравнить с Л. Фейербахом. Симпатии Рассела всегда на стороне науки, а не религии, на стороне философских учений, опирающихся на науку, а не использующих философию в интересах религиозно-мистических спекуляций. Он указывает на противоположность в истории философии между мистическим и рациональным, критикует мистицизм как буржуазный рационалист. Рассел дает оценки милетским философам Эмпедоклу, Анаксагору, Демокриту как представителям научно-рационалистической философии и критикует религиозно-мистические представления пифагорейцев и Платона. Рационализм английского философа делает его врагом всякого мифотворчества, религиозного фанатизма, церковного обскурантизма. Он отмечает вредное влияние мифологии и религии на общественный прогресс, например, религиозно-мистических представлений орфиков, религиозного фанатизма средневековья, выступлений церкви в истории Европы против науки и прогресса. Подобно Вольтеру, Рассел ненавидит несправедливость, бесчувственные репрессии и надувательство.

Отношение к религии Рассел переносит и на философов-идеалистов Сократа, Платона, Фому Аквинского, Гегеля, Холдейна, Александера, Бергсона и других, видит в их теориях научную теологию религиозно настроенных ученых, критикует «субъективистское сумасшествие современной философии». С другой стороны, Рассел то запугивает благоговейным страхом пред враждебной Вселенной, то оплакивает этот мистицизм и призывает к смирению, обузданию человеческой гордости. Острая критика различных крайностей идеализма уживается с его субъективной философией потому, что мыслитель классифицирует философские учения «или по методу, или по их результатам». Поскольку «по методу» философские концепции подразделяются на «эмпирические» и «идеалистические», собственные взгляды он рассматривает как «эмпирические» и «реалистические», в общем-то не отступая от истины.

Игнорируя материализм и его борьбу с идеализмом, Рассел констатирует традиционность конфликта между теологией и наукой, и виновницу разрыва между материей и духом он видит только в религии. Неверно изображая противоположность науки и религии по их содержанию, их соотношение и сущность, Рассел и философию считает «ветвью теологии». Все же это не мешает ему рассматривать свою философию последним бастионом, возведенным против всяких ирра- ционалистических и мистических происков. Отстаивая «третью линию в философии», Рассел, вслед за эмпириокритиками и неореалистами, утверждает, что противоположность между идеализмом и материализмом им ликвидирована, она уже не существует, хотя признает их взаимную борьбу на протяжении определенных периодов как реальный историко-философский факт. Да и сама его концепция истории философии не может выйти из этой дилеммы: 1) он разделяет предрассудки относительно ряда основных понятий философии (например, сущность — бестолковое понятие, лишенное точности; объективность фактов и событий не означает еще их материальности); 2) идеалистически истолковывает новейшие факты физики и астрономии; 3) схематизирует развитие философской методологии и истории философии, получая в результате две партии в методологии: «дедуктивно-материалистическую» (Пифагор, Платон, Фома Аквинский, Кант) и «индуктивно-эмпирическую» (Демокрит, Аристотель, Локк и все эмпирики новейшего времени); 4) придерживается агностицизма и скептицизма, который ограничивает сферу научных исследований и делает безграничной сферу религиозных спекуляций.

Историко-философская позиция Рассела не была всю его долгую жизнь однозначной. В 60-е годы в своих историко-философских исследованиях он стал более умеренно относиться к философии Маркса, Гегеля и к концепциям тех мыслителей, с которыми он был знаком лично или симпатизировал их теориям. Однако выводы Рассела о «коммунизме» Платона, об идеях ницшеанства в древнегреческой философии нельзя не расценивать как модернистские. Произвольным является выбор философов, включаемых им в историю философии. Материализм рассматривается им как философия здравого смысла, и даже в материалистическом атомизме Демокрита он видит «логическую структуру», «увязанную с причинным объяснением». Философские взгляды Спинозы трактуются как сугубо пантеистические, а концепция Дидро в его рассмотрении оказывается «родственной пантеистической доктрине Спинозы». Заблуждения о сущности материализма приводят его к заявлению, что «лучшее объяснение материализма» оказывается у Ламетри в книге «Человек-машина». Диалектический материализм понимается им как соединение гегелевской диалектики с материалистическими принципами Ламетри.

Поскольку Рассел признает за философией промежуточное положение между наукой и религией, он полагает, что она родственна науке, поскольку она догматична, но отличается от нее тем, что философия имеет дело с «умозрением», а не с фактами, как наука. Естественно, что на эту позицию Рассела влияет общее отношение современной философии к методу философии и ее задачам. Неопозитивизм третирует философию как метафизику, заявляя, что наука не нуждается в философии. Экзистенциализм попросту отвергает научный характер философии, считая, что она не может быть наукой и должна стоять над науками, поскольку имеет дело не с внешними феноменами, а с тайной личного бытия человека. Неотомизм рассматривает философию в качестве служанки религии, пытаясь использовать науку в целях укрепления веры. Наука не имеет мировоззренческого значения, а само научное мировоззрение невозможно. Эту теорию разделяли Ницше, Бергсон, Гуссерль, Витгенштейн, Хайдеггер и др.

Обращаясь в истории философии к анализу истории науки, Рассел много внимания уделяет истории математики и ее обоснованию. Он рассматривает концепции начиная с математиков Древней Греции до работ Кантора, Фреге, Пеано, Пирса, Уайтхеда и своих собственных. Рассел показывает суть открытий Коперника, Галилея, Ньютона, Дарвина, Павлова, которые оказали влияние на становление его мировоззрения, оставляя другие за границами своего исследования.

Рассматривая философские учения, Рассел придает большой вес индуктивному методу Бэкона и учению Гоббса в разработке теории государства, игнорируя при этом роль материалистических взглядов в становлении философии Нового времени, признавая ее основателем Декарта. Философия Декарта, по мнению мыслителя, порождает «основные течения» в развитии философии: рационалистические (Спиноза, Лейбниц) и британский эмпиризм. Рассел не только схематичен в делении философских течений, но и крайне субъективен в выделении основных черт и концепций.

Рассел как историк философии противоречив: прогрессивное причудливо переплелось в его концепции с консервативным и даже реакционным, когда он опровергает объективную истину в исторической науке. Позитивистский нигилизм в отношении к традиционной философии у него не так виден, как у Д. Уорнока, Г. Рейхенбаха, В. Штегмюл- лера, К. Поппера, К. Хемпеля, но не так и далек от утверждения Д. Уис- дома, что история философии — нелепая вереница невротических параксизмов.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >