Основные проблемы экономической науки современного этапа развития

Методологические проблемы экономической науки заложены в используемых ею методах исследования, т. е. коренятся в ней самой. Это проистекает также от объекта и предмета исследования, их сложности и того, что исследователь-экономист всегда является частью того объекта, который изучает. По этой причине комбинация позитивных утверждений, получаемых в ходе объективного анализа, сочетается с нормативными позициями, которые привносятся самими исследователями при интерпретации результатов.

Два метода познания — индуктивный и абстрактно-дедуктивный — применяются в экономической науке в неком сочетании. Однако мейнстрим — основное течение экономической мысли XX в. — все-таки в большей мере использует абстрактнодедуктивный подход, без которого сложно представить моделирование, а институциональная экономика, не отказываясь от дедукции, применяет, в том числе, и индуктивный метод познания. Сбор фактов, описательные модели превалируют в рамках институциональной экономической теории. Эволюционное направление анализа, напротив, прибегает к широкомасштабным модельным построениям, без которых изучить особенности эволюции различных объектов не представляется возможным. Поэтому абстрактно-дедуктивный подход лежит в основе эволюционной теории игр и в других применяемых моделях.

Чрезмерное увлечение экономико-математическими моделями критиковалось даже самими основателями эконометрики, поскольку нельзя сводить силу экономической науки исключительно к применяемым моделям. Во-первых, реальность богаче модельных описаний и интерпретаций; во-вторых, модели могут иметь высокую степень неточности и не описывать и тем более не объяснять значительное число возникающих ситуаций; в-третьих, в моделях искусственных миров, даже в тех, где используются элементы искусственного интеллекта и изменяются правила по ходу экономической игры, исходные законы смены правил и заложенный набор возможных реакций агентов предопределяет пусть и значительное, но конечное число комбинаций, а реальный мир может оказаться более разнообразным в таком комбинаторном значении.

Так, знаменитый эконометрик Трюгве Хаавельмо, лауреат премии Шведского национального банка по экономике памяти А. Нобеля, отмечал, что усилия по получению количественных оценок были тем хуже, чем более сложные модели или масштабные инструменты применялись[1]. Математическая модель не является панацеей в экономическом анализе, хотя, безусловно, без математики и измерительных процедур трудно, если не сказать невозможно, представить современную экономическую науку. Чтобы модели имели положительное действие, необходимо как минимум следовать принципу Хаавельмо, сводимому к исключению ложной корреляции, и обеспечить идентификацию действенной теории, т. е. с помощью информации о состоянии экономики установить системные связи и иметь метод изменения экономических связей. Сходную точку зрения отстаивал выдающийся эконометрик XX в. Ян Тинберген, утверждая, что следует ограничивать применение сложных понятий и моделей, так как чем сложнее модель, тем менее она бывает удобной в применении. Алгоритм получения экономической модели обычно подчиняется следующей логике:

— требуется составить список переменных, которые употребляются при исследовании данного явления, объекта, — они и включаются в разрабатываемую модель;

  • — записать уравнения, связывающие эти переменные;
  • — осуществить решение уравнений, проверить справедливость решения, дать смысловые интерпретации полученному решению.

Достижения экономической науки в XX в. многие экономисты признавали впечатляющими. Однако еще в 1970 г. президент Эконометрического общества Ф. X. Хан отмечал, что экономический анализ, опирающийся на модельный аппарат, объясняет состояния, которые никогда не имели место и вряд ли будут иметь место в реальности. Для экономической науки он считал это неудовлетворительным и даже позорным положением вещей (высказывание Ф. Хана цитировал В. В. Леонтьев в своем обращении к Американской экономической ассоциации в 1970 г.). За прошедшие почти 50 лет многое должно было измениться, однако число моделей множится с такой огромной скоростью, что исследователи даже не успевают сопоставлять, какие из них более удачны, какие менее, какие следует применять в данных условиях.

При этом есть явное стремление повысить эффективность существующей сложившейся экономической модели капитализма без размышлений над тем, насколько она отвечает нуждам людей, совершенна, уместна и перспективна. Иными словами, многие экономисты трудятся, чтобы повысить эффективность возможно абсолютно неэффективной системы, увеличить этот показатель в границах неэффективности. Думающие изменить базовые институты, устои общества слывут революционерами, отторгаются под видом того, что отходят от канонов чистой науки, как будто кто-то определил истину или диапазон, в котором она может находиться.

Экономические исследования требуют объявления не только целей и задач, но и ценностной системы, в которой проводятся. Этот принцип известен как «принцип ценности Мюрдаля». Исходя из него, ценности должны объявляться в начале исследования и задавать вектор развертывания научной работы.

Принцип ценности Мюрдаля воспринимается многими экономистами как способ уйти от предвзятости за счет конкретизации оценочного критерия экономического исследования, сразу очерчивая рамки поведения и возможную интерпретацию выводов.

Принцип Дж. Форрестера, основателя такого направления моделирования, как системная динамика, касается отказа от равновесных схем неоклассической экономики, однако это не означает, что проводятся сугубо институциональные исследования. Наоборот, все переменные, используемые неоклассиками, приводятся к параметрам, в агрегатном ключе характеризующим изменения в экономической системе. В противоположность тому, что модели не должны быть сложными, в этом принципе следует отказаться от простоты, если она противоречит реальности, и исследовать исключительно реальные объекты и складывающие закономерности.

Модели системной динамики предполагают отказ от схем оптимизационных исследований, предполагают использование моделей с неполной информацией, прямыми и обратными связями входящих переменных.

Целью становится не процедура выбора из сложного набора альтернатив, а улучшение параметров поведения — реакций агентов, формирующих интегральные реакции, тем самым моделируется микроструктура, определяющая макроповедение и проблема «критики Лукаса» снимается. Макроэкономический подход не вырождается, как обозначил Р. Лукас, и не сводится сугубо к микрооснованиям, а создаются модели, которые обеспечивают рассмотрение макроэкономического уровня через взаимодействующие микроэкономические уровни. Тем самым через параметры модели дается оценка изменения экономической структуры, а верификация модели представляется процессом итеративным, т. е. многоступенчатым.

Вместе с тем исходные допущения, отбор параметров, представление о структуре агентов и их связях определяют точность модели и ценность получаемого результата. Таким образом, моделирование является важным и полезным инструментом в экономике, но проблема связи его с действиями и решениями остается.

Методология как наука о применяемых методах, включая методы познания, применительно к экономической науке имеет следующие особенности.

Во-первых, существует масса подходов к изучению одного и того же явления, объекта, предметной области, дающих близкие результаты, что получило название экономического плюрализма, когда одно и то же объясняется разными способами. С одной стороны, это приводит к проблеме выбора метода, с другой — обеспечивает проверку, когда разными методами можно получить близкий или вообще один и тот же результат.

Хуже ситуация, если разные методы дают кардинально отличающиеся результаты и интерпретации. Тогда ситуация заходит в тупик — ив силу входят объяснения о разных экономических школах и взглядах на экономику и развитие.

Во-вторых, создаваемые методики, методы могут иметь силу действия для какого-то отдельного объекта, например отрасли, либо какого-то периода времени, потеряв целесообразность применения для других объектов и другого интервала времени (устаревание методики). Это свойство обозначается как фрагментарность экономического знания и выступает как весьма важное методологическое свойство экономической науки.

В-третьих, сила создаваемой модели, методики, теории не имеет четкого критерия ее измерения, тем самым каждая модель или теория могут оцениваться по-своему, согласно своему критерию. Например, можно ввести критерий оценки по влиянию на политический истеблишмент. Так, кейнсианство имело влияние с середины 1930-х гг. по конец 1960-х гг. Затем с позиции этого критерия силу приобрел монетаризм, а в конце 1970-х гг. — так называемая экономика предложения, или новая чикагская школа. Данное свойство получило название релятивизма экономического знания.

Их этих трех имманентных свойств экономической науки проистекают основные методологические проблемы ее развития, сводимые к созданию (разработке) и выбору метода, определению допущений и их преодолению в рамках разрабатываемой модели или теории.

Методологические проблемы сводятся к неоднозначности выбора и применения метода познания и неотъемлемой ограниченности самого познания, так как познающий является частью системы, которую познают, а также нормативно трактует определенные хозяйственные процессы. Желание работать в науке, прослыть крупным исследователем подталкивает изучающего экономику к тому, чтобы утвердиться, получить высокую оценку своих коллег. В то время как строгость полученных результатов весьма расплывчата, получить такую оценку становится с каждым днем все труднее. Однако само стремление к объективации необъективных событий либо событий, которые протекают по нестабильным законам — изменяющимся, приводит к неоправданной абсолютизации выводов. Полученные результаты быстро устаревают с течением времени, так как сама экономическая динамика, быстрые изменения модифицируют и наблюдаемые закономерности, и осуществленные выводы и предложения. К тому же существует привыкание к мерам политики, когда теряется пробивная сила предлагаемых рецептов — и не только потому, что экономика изменилась и трансформировались связи, на которые данные методы уже не действуют, но и потому, что привыкание к мере воздействия снижает потенциал самого воздействия.

Следовательно, институциональные эффекты организации самой науки влияют на ее результативность и интерпретацию полученных научных знаний. Какое знание научно, какое не научно — вот основной вопрос экономической методологии. Таким образом, комплекс методологических проблем экономической науки развертывается вокруг предмета и метода познания, а также верификации полученных результатов.

Расширение предметных областей экономической науки получило наименование экономического империализма, т. е. проникновения экономического анализа, метода «затраты — выгоды» в сферу права, социологии, психологии, политики и др. Проблема метода познания — это проблема инструментов получения нового знания, причем могут использоваться уже имеющиеся инструменты, либо вновь созданные, либо заимствованные из арсенала других наук. Коренным вопросом познания является соотношение фактов и теории (модели). Именно по этой разграничительной линии развертывается процесс верификации, зависящий от измерительных процедур фактов, качества моделей — теории (исходных допущений). По этой причине значимость имеют именно два контура верификации — внутренний, касающийся содержания моделей и экономического анализа (качество допущений, адекватность критериев и полнота принципов), и внешний, затрагивающий аспект соответствия фактов и модельных (теоретических) результатов.

Верификация сама предполагает алгоритм установления истинности знания, причем способы такого установления могут отличаться, и тогда возникнет проблема верификации с точки зрения конкретного способа. Если согласно одному способу модель (теория) не верифицируется, а согласно другому — верифицируется, то какое решение принимать окончательно? Стоит ли применять данную модель или теорию или лучше разработать новую модель или новую теорию? Это не тривиальные вопросы. Проблему можно обозначить как проблему неоднозначности верификации. Однако последствия такой неоднозначности могут быть самыми негативными в смысле развития экономического знания, отрицания какой-то теории или модели, которые могли бы использоваться.

Длительное время в экономической науке методом верификации являлся прогноз (Милтон Фридман). В рамках мейнстрима, фундамент которого Пол Самуэльсон отразил в своей книге «Основы экономического анализа» (1947), подобный метод верификации был уместен. Во-первых, неоклассическая экономическая теория рассматривала экономику как стремящуюся к равновесию, а поведение индивидов — как подчиненное идее поиска оптимума (максимума или минимума). Теория поведения индивидов или фирм сводилась к поиску условного максимума (с ограничениями), в частности прибыли, дохода, удовлетворения и т. д. Когда поведение сводится к таким агрегатам, то возникает задача прогноза их изменения. Причем изменение данных показателей поддается прогнозу и служит хорошим средством предсказания различных изменений в экономике. В связи с этим закономерно выглядит предположение о том, что прогноз является методом установления истинности модели либо экономической теории. Если прогноз, осуществленный на основе какой-то модели или теории, сбылся, это означает, что исходные допущения и сама теория были справедливыми, они подтвердились фактами, тем, что прогноз сбылся. Если же прогноз не сбылся, то значит, что проблема кроется в исходных допущениях и теоретических положениях, которые не вполне корректны либо совсем не верны.

Как видим, метод решения экономических задач в рамках мейнстрима сводится к тому, чтобы ввести, получить целевую функцию работы системы, объекта, определить параметры, способные повлиять на эту функцию, ее изменение. Затем требуется изучить влияние изменений параметров на данную функцию системы. Общим направлением исследований является установление отклонения от точки равновесия системы, определение самой этой точки, а также того, как изменяется равновесие при осуществлении экзогенных воздействий.

Как правило, прогноз производится на основе эмпирических данных, которые обобщаются в рамках модели прогноза, причем эта модель не всегда совпадает с целевой функцией системы. К тому же возможны ошибки измерения, не связанные напрямую с содержанием — исходными положениями экономической теории. Да и одного прогноза может быть недостаточно, чтобы подтвердить или опровергнуть теоретические положения.

В связи с этим привязывать прогноз к данной экономической теории не является строго обоснованным. Помимо прогноза, теория должна объяснять происходящее, позволять интерпретировать прогноз. Само прогнозирование предполагает исполнение непростого алгоритма, которому следовать можно, совершая добавочные затраты. Именно эти затраты, а также отклонение от алгоритма может стать причиной несоблюдения прогноза, а не рассматриваемая экономическая теория. По этой причине, а также потому, что имеется масса теорий, не вписывающихся в мейнстрим, не рассматривающих равновесие и стремление исключительно к нему по целевой функции, прогноз вряд ли является наиболее успешным из верификаторов современных экономических теорий и отдельных моделей. Прогноз верифицирует лишь модель прогнозирования — не более того, а также характеризует измерительную составляющую собираемых данных, которые используются в прогнозе.

Чтобы действительно подтвердить или опровергнуть экономическую модель или теорию, необходимо не только применение серии прогнозов на базе исходных допущений данной теории, но и определение соответствия полученных результатов экономической политики, развернутой на базе этой теории, с применяемыми инструментами, которые эта теория рекомендовала. Особо отмечу, что данная проблема — открыта и ждет дальнейших решений. Однако кажется убедительной позиция, предполагающая, что верификация на основе одного критерия или подхода будет весьма условной верификацией истинности экономического знания, которое по своему смыслу неоднородно и многоаспектно. Это обстоятельство, по идее, должно дифференцировать и процесс верификации.

Обычно исследователи, предлагая какую-то модель или методику, не удосуживаются показать ограничения своей разработки, очертить более подробно моменты ее практического применения, а также перспективу развития. Тем самым неясным остается преимущество разработки перед множеством иных, осуществленных задолго до них похожих или совсем иных моделей и методик, теорий. Таким образом, нарушается самый важный принцип верификации — критического рассмотрения разработки, сравнительного анализа ее с другими аналогичными или не связанными с этим подходами, которые могут быть применены в подобной ситуации.

Сравнение обычно основывается на логике, применяются также математические сопоставления, которые придают строгость окончательному выводу. Поскольку многие агенты сегодня информированы о событиях, так как современная экономика — это разветвленная информационная сетевая система, постольку требуется отсеивать информационный шум, выявлять недостоверную либо намеренно кем-то искаженную информацию. Эти действия также составляют элемент процесса верификации.

Полнота и точность информации выступают важнейшими характеристиками процесса принятия решения и проведения экономического исследования. Компьютерная техника, ускоряющая процесс обработки информации, облегчающая издержки хранения и упорядочения информации, тем не менее сама по себе не гарантирует достоверности, хотя программные модули, реализуемые посредством компьютеров, могут применяться с точки зрения верификации получаемого экономического знания.

Скорость информационных изменений настолько возрастает, что экономическая теория, создавая новые модели и положения для объяснения событий в экономике, не успевает за этими быстрыми изменениями. Скорость экономических изменений превосходит скорость научных обобщений, которые позволяют объяснять, описывать, прогнозировать эти изменения и принимать решения, нацеленные на коррекцию (управление) изменений.

В этих условиях происходит еще большая фрагментация экономического знания, и уровень его релятивности возрастает. Объективные законы утрачивают силу, чаще изменяются либо отменяются вовсе. Конечно, отдельные базовые соотношения сохраняют свое значение, например закон А. Оукена либо отрицательный наклон кривой спроса, закон сноба и т. д. Однако кривые С. Кузнеца, У. Филлипса уже не действуют так, как им предписывалось ранее.

В эволюции экономического знания можно выделить четыре большие эпохи, которые не равнозначны по продолжительности, но равновелики по уровню влияния на развитие экономического знания:

  • 1) маржиналистская революция;
  • 2) открытие макроэкономики и эконометрическая революция;
  • 3) развитие системы национальных счетов и компьютерная революция (теория игр, модели искусственного интеллекта, генетические алгоритмы, новые методы статистической обработки и хранения данных);
  • 4) экономический империализм и возникновение гетеро- доксальной экономики (включающей различные школы, в том числе неомарксизм, посткейнсианство, эволюционную школу и т. д.[2]).

Эти четыре вехи охватывают развитие четырех основных научных школ: неоклассической («мейнстрима» — ортодоксии), марксизма, кейнсианства с его различными разновидностями и институциональной экономики (включая эволюционную школу — гетеродоксные направления анализа).

Если в точных науках проверка теории фактами (эмпирией) выступает основным методом верификации, то и в экономической науке она также весома, хотя имеет и более серьезные интерпретационные ограничения в применении, связанные с тем, что отсутствует незыблемость самого факта. Он становится как бы относительным. Это разрыхляет анализ, особенно основанный на индуктивном способе познания экономических событий (институциональная экономика).

Вместе с тем существует идентичность применения метода познания экономического явления. Из этой идентичности вытекает и содержание верификации. Экономическое исследование начинается с формулировки гипотезы, исходных предпосылок, выявления противоречия, затем осуществляется формулировка допущений теории или модели, если теория уже существует для разработки моделей. Далее обычно формулируется модель, а из гипотезы выводятся следствия, полученные, в том числе, с помощью сформулированной модели (теории). Отдельно осуществляются наблюдения, производятся необходимые замеры. Полученные данные сопоставляются с теми следствиями из модели и гипотезой, которые получены теоретическим путем. Сопоставление наблюдений и полученных из теории и модели следствий позволяет либо отклонить модель, если имеется несовпадение, либо усовершенствовать, либо поменять на иную модель (теорию), если она имеется и может быть применена. Этот алгоритм и представляет собой алгоритм верификации модели — теории. Очень похожую цепочку описывал в своем труде «Экономика как наука» лауреат премии Шведского национального банка памяти А. Нобеля профессор Морис Алле[3].

Таким образом, сравнение теоретического результата с фактами происходит в экономической науке. Однако в этом алгоритме присутствует масса проблем, которые всплывают в практике научной деятельности:

  • — несовпадение следствий, результатов применения модели и фактов может быть разным, и степень несоответствия, конечно, отражает в какой-то мере качество теории и полученных на ее основе результатов. Тогда возникает проблема взвешивания несоответствия и, что важнее, принятия решения о том, что делать с гипотезой и моделью при конкретном уровне несовпадения;
  • — если замена следствий и модели опять не дает совпадения с фактами, то продолжать ли процесс поиска далее и сколько перебирать моделей до тех пор, пока такое соответствие не будет получено, либо вернее заменить исходные допущения и построить совсем иную теорию. Кроме того, имеется ограничение по интерпретации факта, ведь за время проведения исследования, особенно если произошел отказ от данной модели и следствий, пока создается новая модель, формулируются иные следствия, факты также претерпевают изменения. В этом случае может приобрести аналитическую силу предыдущая модель, от которой отказались и уже не тестируют, а если будет принята новая, ее точность может оказаться меньше относительно исходного варианта — отвергнутой модели в силу изменения фактов (эмпирических данных).

Тем самым процесс верификации и подбора модели представляет серьезную методологическую сложность с вытекающим влиянием на качество управленческих решений.

Разница в подходах по исходным допущениям и следствиям привела к большому разнообразию в экономическом знании. Возникло множество школ, которые доминировали в части влияния на разработку передаточного механизма экономической политики. Под передаточным механизмом экономической политики понимается набор правительственных мер, влияющих на экономическую динамику, обоснованных на базе того или иного теоретического каркаса. Этот набор мер влияет на производство, занятость, цены на различном по продолжительности интервале времени. Теория передаточного механизма1, или теория экономической политики, представляет собой совокупность положений и моделей реализации мер экономической политики в тех или иных условиях экономического развития.

Экономические школы по критерию доминирования в области экономической политики показаны на рис. 1.4.

Экономические школы — историческое доминирование по критерию влияния на экономическую политику и развитие экономической науки

Рис. 1.4. Экономические школы — историческое доминирование по критерию влияния на экономическую политику и развитие экономической науки

На рис. 1.4 верхняя горизонтальная линия отвечает условному наибольшему (max) влиянию какой-то школы, научного направления в рамках развития экономической науки и политики. [4] [5]

Как видим, неоклассика главенствовала в науке и политике в XIX и в начале XX в. Однако с 1930-х гг. увеличивается влияние одновременно кейнсианства и институционализма, причем в старой американской традиции (значительное число советников Рузвельта были институционалистами).

Кейнсианство в виде нескольких школ главенствует до 1970-х гг., институционализм старой школы сходит на нет, и появляется новая школа, сочетающая анализ на микроуровне влияния институтов на выбор и поведение.

С 1980-х гг. и по настоящее время активно развиваются монетаризм и «экономика предложения», теория рациональных ожиданий (ТРО), с работы Р. Нельсона и С. Уинтера 1982 г. «Эволюционная теория экономических изменений» появляется эволюционная экономика, а также социоэкономика, посткейнсианство, неомарксизм, феминистская экономика, урбанистика, региональные экономические исследования и др.

Основные теоретические направления обозначим следующим набором школ и наиболее ярких исследователей:

Кейнсианское: Р. Харрод, Е. Домар, Дж. Робинсон, Р. Кан, Н. Калдор, П. Дэвидсон, Р. Пребиш, Р. Нурксе, X. Лейбенстайн, А. Хиршман (теория «порочного круга» и «большого рывка»), Н. Картер, X. Ченери, А. Страут (модель роста с двумя дефицитами), Б. Хикмэн и Р. Коэн (отклонения от равновесного роста I Ф S), П. Сраффа и др.

Неоклассическое: А. Маршалл, Л. Вальрас, К. Эрроу, Ж. Дебре, Р. Солоу, Р. Лукас, Д. Ромер, Г. Мэнкью, Д. Уэйл, У. А. Льюис, М. Тодаро, Дж. Фей, Г. Ранис, Ф. Агхион, П. Хоуитт и др.

Институционально-эволюционное (неоинституциональная теория фирмы, эволюционная теория, инновационная теория, институциональная теория роста и т. д.): Я. Тинберген, Г. Мюрдаль, Т. Шульц, Д. Норт, Р. Коуз, О. Уильямсон, Э. Денисон, У. Ростоу, С. Кузнец, Е. Шумахер, Э. Сото, Г. Беккер, Р. Бур- гес, Э. Янг, Й. Шумпетер, Р. Нельсон, С. Уинтер, Дж. Силвер- берг, Б. Верспаген, Дж. Дози, П. Савиотти, Г. Менш, К. Фримен, К. Перес.

Теория благосостояния (эффективности): А. Пигу, В. Парето, Дж. Хикс, Н. Калдор, Дж. Роулз, А. Сен, А. Бергсон, Р. Зербе и др.

Теория воспроизводства: К. Маркс, М. Туган-Барановский и др., неомарксистский анализ.

Теория циклической динамики: С. Кузнец, К. Жугляр, Дж. Кит- чин, У. Митчелл, Н. Кондратьев и др.

Теория системной динамики: Дж. Форрестер, Д. Медоуз, М. Месарович, Э. Пестель и др.

Основная дихотомия экономической науки по влиянию школ сложилась к середине XX в. Она определяется противоборством между неоклассиками и кейнсианцами. Причем интеллектуальная борьба продолжается до сих пор, и, видимо, это положение сохранится какой-то значительный промежуток времени. Если обобщить все противоречия и разногласия между этими двумя магистральными направлениями в экономической науке, то они касаются следующей позиций:

  • — неоклассики трактуют долгосрочную гибкость цен на факторы производства в рамках производственной функции, с помощью которой описывают замещение факторов (происходящее без ограничений) и развитие экономики; присутствует совершенная конкуренция как оптимальная форма движения экономики к равновесию и полной занятости факторов производства (на границе производственных возможностей); накопление капитала определяет вклад технического прогресса в экономический рост, нестабильный характер которого исключается;
  • — кейнсианцы изначально считают экономику нестабильной, находящейся в ситуации неполной занятости и не стремящейся к равновесию; инвестиции играют двоякую роль — стимулируя накопление и совокупный спрос; неэластичность инвестиций по ставке процента (в отличие от неоклассиков, где имеется эластичность по ставке процента) определяет экономическую динамику; в некоторых направлениях кейнсианства инвестиционная функция задает режим накопления, но и определяет величину сбережений (кембриджская кейнсианская школа — Дж. Робинсон, Н. Калдор, Р. Кан и др.); цены на факторы производства считаются негибкими в долгосрочном периоде, имеются проблемы с замещением факторов производства, и совершенная конкуренция является редким случаем реальной экономики, которая функционирует вне равновесия довольно долго, так что стремление к равновесию отнюдь не определяет ее динамику.

На рис. 1.5 отражена основная проблема в объяснении двух школ экономической политики.

В период кризиса, вызванного шоком предложения (см. рис. 1.5, а), экономика перемещается из точки 1 в точку 2, объем производства снижается, цены возрастают. Стимулирование спроса, предлагаемое кейнсианцами, действительно способно вернуть экономику в точку 4 — на тот же уровень производства, но при более высоком уровне цен. Такой исход является объектом жесткой критики неоклассиков — сторонников теории адаптивных и рациональных ожиданий. Если стимулировать экономику в точке 1, не дожидаясь кризиса, то согласно кейнсианцам экономика переместится в точку 3 (см. рис. 1.5, а), увеличится объем производства и цены. Рост цен означает рост издержек, что с течением времени скажется на снижении объема производства и возврате экономики в точку 4 при том же производстве и более высоком уровне цен (согласно неоклассикам). Таким образом, стимулирование спроса не оказывает значимого влияния на экономику как в точке равновесия, так и вне точки долгосрочного равновесия — в новом промежуточном равновесии — точка 2 (см. рис. 1.5, а). Тем самым теоретики рациональных ожиданий утверждают, что агенты настолько рациональны, что воспримут стимулирование спроса как ожидание быстрого роста цен. Поэтому экономика из точки 1 сразу поднимется в точку 4, и никакого даже промежуточного повышения производства не произойдет.

Экономическая политика неоклассиков и кейнсианцев

Рис. 1.5. Экономическая политика неоклассиков и кейнсианцев

Проблема состоит в том, что в промежуточном равновесии 2 (см. рис. 1.5, б) стимулирование спроса может привести экономику в точку 5 при более высоком объеме производства и некотором повышении цен. Происходит адаптация, поэтому кейнсианцы здесь согласны с теоретиками адаптивных ожиданий, что на какое-то время методы стимулирующей политики, поддерживающей спрос, оказываются эффективными в условиях кризиса. Весь вопрос в том, чем вызван кризис: шоком предложения или шоком спроса — сокращением спроса? Обычно эти два шока сопровождают друг друга, поэтому акцентировать какой-то один аспект является не совсем верным. При стимулировании предложения экономика может перейти в точку 6 при более высоком объеме производства и росте цен, значительно меньшем, чем исходное стимулирование спроса, для предотвращения кризиса в точке 1 (смещение в точку 3 — см. рис. 1.5, б).

Задача подбора инструментов, оценка чувствительности системы к ним — это краеугольные вопросы, которые должен решить исследователь в области макроэкономики, с оценкой значимости и очередности ввода инструментов влияния, а также результативности их применения. Важно учитывать и взаимодействие инструментов, их взаимосвязь. Потребуется принять во внимание и лаги действия и последействия применяемых инструментов как по отдельности, так и в совокупности.

Экономическая наука, формируя свой модельный ряд, использует различные аналогии. В частности, развитие экономической теории прошло через смену механических аналогий, которые всегда превалировали и до сих пор имеют сильные позиции в мейнстриме, на биологические аналогии и тем самым учет эволюционных свойств экономики. Именно применение таких аналогий, как равновесие, устойчивость, естественный отбор, наследственность, конкуренция в рамках схемы «хищник-жертва», показывают использование аналогий при получении тех или иных моделей. Обоснованность и правомерность использования таких аналогий закладывает точность и неточность модели, степень ее адекватности и приемлемости при исследовании экономических явлений. Ограниченность эксперимента сильно отличает экономическую науку от иных точных наук, в частности инженерных, которые в основном базируются на эксперименте, измерении, составляя существенный набор прикладных наук, вытекающих из фундаментальных соотношений, открытых физикой.

Не располагая экспериментом как методом верификации экономического знания, экономика как наука часто предпри1

нимает попытки объективировать необъективные вещи, т. е. ситуации, являющиеся условными или относительными — изменчивыми событиями, но которые обозначаются в виде закономерности или даже закона. С течением времени, причем довольно быстро, этот закон утрачивает силу либо пересматривается. Однако это совсем не означает отсутствия в экономической науке проверяемых положений и соотношений, подчиняющихся математической логике, что и делает экономическую науку наиболее строгой из гуманитарных наук.

Например, инженерные науки характеризуются тем, что:

  • — имеются точно установленные законы, подтверждаемые природой процесса или явления (законы Гука, Ома, Ньютона);
  • — действует комбинаторный эффект развития техники и технологий, когда за счет сочетания технических решений получают совершенно иное качество и уровень технологичности. Так происходит научно-технический прогресс. Применяемые аналогии подчинены решению конкретной технической задачи. Например, теория наследственности поверхностного слоя подчинена задаче изучения не только свойств поверхности, но и определению типов воздействий, подбору режимов обработки металла, с тем чтобы повысить устойчивость материала к трению и износу и обеспечить долговечность службы, экономичность конструкции;
  • — отмечается широта применения эксперимента и исключительная эмпирическая верификация с применением проектировочного и модельного подходов.

В экономической науке названные позиции сильно усечены, что создает трудности в области методологии и верификации. В итоге обоснованность правительственных мер политики часто кажется недостаточной либо спорной. Анализ альтернатив составляет основное направление в экономическом мышлении, а альтернативные издержки выступают коренным понятием, которым обязан владеть квалифицированный экономист.

Инженерное мышление или его элементы используются в экономической науке. Это было особенно распространено в советской экономической школе, когда экономика строилась на административно-плановых началах. Использование такого вида мышления в экономике предполагает следующий алгоритм действий:

  • 1) произвести оценку проектной ситуации с целью выявления недостатков, подлежащих исправлению, элиминированию;
  • 2) установить причины несоответствия желаемому функционированию, предполагаемые реакции агентов на планируемые воздействия по изменению ситуации и вектор самих изменений;
  • 3) проанализировать альтернативы и понять влияние данных воздействий на другие элементы рассматриваемой системы.

Таким образом, прежде чем воздействовать на экономику, следует определить недостатки системы и самое важное — причины их возникновения. Затем подтвердить достоверность определения недостатков и причин. Далее необходимо подобрать способы элиминирования недостатков либо причин их возникновения, выбрать элементы системы, требующие замены либо обновления, либо некоторых воздействий для улучшения функционирования. После этого требуется осуществить анализ альтернатив и выбрать проект изменений, который устанавливает порядок, содержание, глубину и время проведения необходимых воздействий, предполагает изменение корректировки действий по мере их реализации.

Принимаемые решения должны улучшить функционирование системы, повысить уровень ее организации и устойчивость работы. Требуется осуществлять мониторинг состояния экономики и ее элементов, располагать набором критериев, позволяющих оценить изменение состояния и целесообразность применения тех или иных инструментов экономической политики.

Данный подход — суть применения инженерно-проектного способа управления и реализации макроэкономической политики в любой экономической системе.

Безусловно, каждый шаг этого алгоритма сам по себе не совершенен и имеет ограничения, предполагающие их преодоление. Например, нужны критерии для оценки недостатков системы, а также причин их возникновения, причем в аспекте совершаемых воздействий на экономику, так как недостатки могут состоять в самом подходе к реформированию системы и быть следствием изначально неверного определения недостатков либо избранных слабых критериев оценки этих недостатков (что считать, а что не считать недостатками). Данная проблема является крайне сложной, поскольку недостатки могут усиливать друг друга, и, рассматривая отдельно взятые недостатки, исследователь часто не учитывает их системного (синергетического) влияния.

Разумеется, имеются простые решения, лежащие на поверхности отклонения в развитии экономики. В этом случае подбор инструментов воздействия не представляет большой сложности, но альтернативные решения всегда имеются и требуют учета и процедуры аналитического (обоснованного) выбора. Иными словами, деятельность экономиста-исследователя предполагает научную обоснованность, фактическую достоверность и потенциальную реализуемость предлагаемых мер.

Проводя ряд технико-экономических (полевых) исследований в 2011—2012 гг., автор пришел к следующим выводам, применимым как для функционирования технических, так и экономических систем различного масштаба и уровня сложности[6].

  • 1. В сложных (многоэлементных) системах, имеющих теоретически предсказуемое функционирование, при эксплуатации в реальных условиях могут возникать дисфункции, снижающие устойчивость и надежность работы.
  • 2. Выводы об устойчивости работы и надежности систем, представляющих собой родственные по принципиальной схеме, но отличные по параметрам (или количеству однотипных элементов) объекты, не могут быть адекватными.
  • 3. Даже незначительные отличия элементов (или их разные количества), входящих в родственные по схеме системы, в реальных условиях могут кардинально влиять на результаты функционирования таких систем.
  • 4. Заключительные выводы об уровнях устойчивости работы систем (или их надежности), а также сравнение и выбор оптимальных являются реальными только при учете эксплуатационных результатов.
  • 5. Теоретическая оценка устойчивости работы систем (по вводимым критериям) может служить только для оперативного определения основных тенденций их рейтинга, но с последующей корректировкой по результатам работы.

Эти положения подчеркивают важный эмпирический характер экономической науки, когда размножение многочисленных моделей может оказаться сизифовым трудом, не дающим большого вклада ни в области экономической политики, ни в области совершенствования методов (аппарата познания) самой экономической науки.

Организация (институты) экономической науки существенно влияет на ее результаты и возможности. Кадровый состав, вне всяких сомнений, здесь играет определяющую роль. Основные проблемы современной российской экономической науки сводятся к следующим:

  • — потеря самостоятельности, обесценивание прошлого опыта, национальных черт, потеря необходимого критицизма и возведение кумира в лице мейнстрима, неумение справиться по названным причинам с расширяющимся информационным разнообразием;
  • — разделение научного сообщества России условно на две большие группы: «рыночников» и «государственников». Происходит обострение дискуссии, причем группа «рыночников» становится экспертами власти, а группа «государственников» отторгается;
  • — возникновение новых центров образования и исследований, ориентированных в своей деятельности на развитие либеральной экономической идеологии, поддержку мейнстрима внутри России. Появляются учебные заведения, развитие которых особо поощряется правительством и которые получают миллионные гранты, в том числе зарубежные, приглашают высокооплачиваемых западных профессоров, да и, по сути, готовят студентов к отъезду из страны, конечно, прикрывая это патриотической риторикой;
  • — низкое финансирование исследований, отсутствие значимого государственного заказа на них, разрушение или дезорганизация связей по линии «академия наук — отраслевое НИИ — вуз — секторы экономики»;
  • — клановое построение российского экономического сообщества и эффекты подражания и эпигонства («предфамиль- ная» приставка, «эффект моды»); иерархизация системы науки, забюрокрачивание с вытекающей потерей носителей исполнительского знания;

— самоуничижительное отношение к собственным работам по принципу «нет пророка в своем отечестве»; низкая результативность и востребованность проводимых исследований.

Это далеко не все институциональные особенности функционирования экономических школ в России. На эти аспекты наслаиваются еще и сдвиги в области образовательной системы, большое число преподавателей при уменьшающемся наборе студентов, что вынуждает сокращать кадры, а, учитывая коррупцию, сокращают зачастую самых способных, талантливых и по этой причине непокорных, неугодных бюрократам и руководству.

Указанные моменты детерминируют качество экономических разработок, применимость их на практике, доверие к экономистам. Потеря прогнозной силы науки, когда она имеет явные трудности с предсказанием крупных кризисов, как кризиса 2007—2009 гг., подрывает доверие даже к авторитетным ученым, когда отдельные лауреаты премии Шведского национального банка по экономике памяти А. Нобеля называются шарлатанами, после того как кризис разразился. Но до его наступления такие видные экономисты мейнстрима как Роберт Лукас, Оливье Бланшар и Бен Бернанке, утверждали, что задачи предотвращения рецессий и депрессий экономическая наука решила, ожидается золотой век экономической науки, грядут улучшения в экономической политике в силу умеренности экономических проявлений. Все эти оценки они давали начиная с 2003 по 2008 г. включительно, т. е. в то время, когда были созданы условия для кризиса и он набирал обороты на хорошей скорости. Финансовые рынки тем самым изменили реальность. Ограничили даже возможность экономической науки давать оценки и делать прогнозы. Нельзя сказать, что это произошло в 2000-е гг. Накануне Великой депрессии также давались прогнозы несколькими ведущими и авторитетными центрами США, но никто не предвидел депрессию на долгие годы. В этом видится имманентное ограничение экономического знания: при всем наборе сильных методов познания, математических моделей суммарный итог часто невозможно предвидеть. Особенно сложно предугадать скорость развития ситуации, которая значительно и быстро изменяется, — в этом случае экономическая наука не располагает законом на все времена, согласно которому можно было бы давать точный прогноз.

  • [1] Haavelmo I The Role of Econometrician in the Advancement of the EconomicTheory // Econometrica. 1958. № 3.
  • [2] Основное отличие от ортодоксальных экономических школ в том, чтогетеродоксия отказывается признавать основные допущения ортодоксальныхтечений (неоклассики), за исключением ограниченности ресурсов.
  • [3] Алле М. Экономика как наука. М. : Наука для общества, РГГУ, 1995.
  • [4] 1 Современная макроэкономика представлена четырьмя теоретическиминаправлениями анализа: 1) теорией национального счетоводства (системанациональных счетов); 2) экономической статистикой; 3) эконометрикой;
  • [5] теорией передаточного механизма, или теорией экономической политики(бюджетно-налоговая, монетарная, структурная и др.). Экономическая наукаимеет большие достижения в рамках трех теоретических направлений: теории эффективности, теории развития (неошумпетерианство — эволюционная экономика) и теории передаточного механизма экономической политики(современная макроэкономика).
  • [6] Подробнее см.: Сухарев О. С. Методология и возможности экономической науки. М. : Курс, ИНФРА-М, 2013. С. 297—302.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >