Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО МИРА. СКИФО-СИБИРСКИЙ МИР
Посмотреть оригинал

Мировоззрение и духовная культура

Звериный стиль был идеологическим выражением общей мировоззренческой основы скотоводов степей скифо-сибирского мира Евразии I тыс. до н. э. Эта идеология сложилась на следующих основных исторических факторах: качественно новом уровне экономики, общественных отношений и своеобразном мировоззрении — рациональных и иррациональных представлениях о мире, вселенной, человеке, природе и обществе.

Искусство было одним из показателей исторического единства в степях Евразии. Оно было выражением идейных и эстетических начал духовной жизни народов степной Евразии, основных ее центров, которые были носителями господствующих идей, основоопределяющего мировоззрения, которыми жил весь этот мир. Вероятно, поэтому малоперспективными оказались в прошлом поиски какого-то единого центра возникновения звериного стиля, лежащего внутри или за пределами степного мира Евразии, а также доказательства скифского (западного) или сибирского (восточного) происхождения основных сюжетов, или всего скифо-сибирского искусства. Видимо, влияние переднеазиатского, ассиро-вавилонского, хеттского, мидийского искусства на степной мир Евразии было в той мере, в какой можно говорить в целом о вкладе древневосточной цивилизации в мировую культуру.

Опираясь на основные сюжеты скифо-сибирского искусства, привлекая при этом данные по устройству погребальных сооружений, обряду погребения, тексты Авесты и Ригведы, мы можем отметить следующие основополагающие особенности мировоззренческой системы скифо-сибирского мира:

Во-первых, представление о трехчленной вертикальной и четырехчленной горизонтальной структуре мира.

Во-вторых, весьма развитое представление о материи и разнообразии ее форм, включающих природный мир: человека, животных, растительный, предметный мир и связи между ними.

В-третьих, представления о роли солнца как источника жизни.

В-четвертых, развитое представление о священном животном.

Мировосприятие было в основном диалектичным и амбивалентным, включающим представление о движении, цикличности развития, переходе от одного состояния к другому. Все это нашло свое отражение в искусстве символов скифо-сибирского мира. Амбивалентность (двойственность) заложена в большинстве изображений: в образах, сочетающих элементы разных животных, в особой манере изображения рогов у оленей и баранов. Понятно, что перед нами изображены не конкретные животные, а их символы — носители определенной идеи: баран — это не просто баран, а носитель фарна (благополучие, счастье, удача), олень — символ солнца и т. д. Животные образы искусства скифо-сибирского мира были носителями этих идей, материализованными символами духовной культуры народа. Очевидно, символизм в искусстве соответствовал символизму в мышлении, иначе эти образы искусства (баран, олень, сцены борьбы и т. д.) не были бы понятными, не могли бы выполнять своей функции. В большинстве своем это предметы не единичные, явно обладающие определенными коммуникативными качествами: они несли в себе идеи, понятные всему обществу.

Опираясь на археологические материалы скифо-сибирского искусства, остановимся на наиболее значительных сторонах мировоззренческой системы. В представлениях о вселенной, кроме общей ее структуры (горизонтальной, вертикальной), центральное место занимали солярные представления и культы.

В скифо-сибирском мире было несколько солнечных символов, передающих разные смысловые ситуации. Это бронзовые и позолоченные диски, известные на всей территории скифосибирского мира. Некоторые из них дополнительно украшены концентрическими кругами, изображениями злаковых зерен. В тагарских погребениях они расположены обычно с оленными бляшками. С солярным культом были связаны и сами оленные бляшки. Основная идея — свет, лучезарность, движение — подчеркивалась определенным набором средств: золотым оформлением бляшек, полукруглым рогом, который можно воспринимать как символ солнца, с насаженными на него такими же полукружиями, символизирующими идею движения, повторения. Сюда же относится бляшка оленя с обвитым золотой полоской рогом. Идею движения солнца передают круглые прорези на крупе и крыловидные прорези на лопатках на некоторых бляшках. Еще более доходчиво эта же идея передана на оленных камнях Забайкалья и Монголии: вытянутые в полете олени с длинными мордами и стилизованными рогами летят к солнцу.

Образы мифологии (Горный Алтай)

С солярным культом в скифо-сибирском мире были связаны представления и о «земном солнце» — священном огне. Известны и его атрибуты — алтари у саков, савроматов и своеобразные приспособления для священного огня в тагарской культуре. Интересно отметить, что в восточной части степей Евразии существование этих атрибутов совпало с распространением их в центрах индо-иранской цивилизации. С культом огня, очевидно, был связан образ барана. Стилизованные фигурки украшают «штандарты», служившие приспособлениями для разжигания огня у тагарцев, они присутствуют и на сакских алтарях.

Значительная группа изображений солнечных оленей и баранов известна на петроглифах. Это и известное изображение «солнца на ножках» из Саймалы-Таш, и многочисленные концентрические круги, встречающиеся на многих композициях петроглифов Северной Азии. К сожалению, только часть из них можно определенно датировать скифским временем, среди них много изображений более ранних, относящихся к энеолиту и эпохе бронзы.

Можно выделить три графические группы изображений солнца на петроглифах: 1) отдельно изображенные солярные символы (круги), связанные по смыслу с другими символами и, прежде всего, с изображениями животных; 2) знаки солнца, изображенные непосредственно на фигурах животных (на крупе, брюхе); 3) сияющие солнечные рога.

Таким образом, солярная символика была широко распространена на всей территории скифо-сибирского мира, в ее основе лежали идеино-мировоззренческие представления, которые никогда не ограничивались только районами земледелия. Основополагающие идеи были общими, можно сказать, общечеловеческими: они охватывали Средиземноморье, индо-иранский, скифо-сибирский мир, Мезоамерику. В каждом из этих регионов возникли свои воплощения и, следовательно, свои культы солнца. Видимо, в понимании людей скифской эпохи да и в ритуальных действиях солярные знаки не рассматривались отдельно, отвлеченно, а всегда либо с животным (с оленем в погребальных комплексах, на оленных камнях), либо с элементами растительной символики.

Солнечные олени были известны у хеттов. Можно упомянуть преследуемого Рамой златорогого оленя в Индии. Мифы и легенды о космическом олене с сияющей головой широко известны индоевропейцам и в легендах.

Скифо-сибирский мир Евразии был зоной распространения и развития культа природы, растительных начал, возрождения жизни, плодородия, круговорота и цикличности в природе, которые концентрированно можно охарактеризовать как представления о Древе жизни. Необходимо отметить, что эта мировоззренческая рщея в степях Евразии имела свою предысторию. Например, известна растительная символика на Окуневских стелах. Значительно меняется картина представлений в степной Евразии в эпоху скифо-сибирского мира. Культ природы в скифо-сибирском мире известен в трех символах: как дерево, ветка, куст как антропоморфное существо и в образе животного, т. е. в трех основных ипостасях, охватывающих растительную, животную природу и человека. Рассмотрим отдельно эти три группы изображений.

Алтари огня:

  • 1—8 — оправы факелов для священного огня у тагарцев;
  • 9—13 — каменные алтари савроматов

Наиболее известно изображение богини плодородия с Древом жизни на войлочном полотнище шатра из кургана Пазырык 5 в Горном Алтае, относящееся к IV—III вв. до н. э. На полотнище изображена сидящая на троне богиня плодородия в длинных одеждах, украшенных знаками-следами, в большом головном уборе. В одной руке она торжественно держит большую ветку или дерево, растущее из колена; отростки дерева заканчиваются пятью парами стилизованных цветов: два цветка (синий и красный) чашевидной формы, желтый цветок в виде пальметки, два (красный и желтый) стреловидной формы, два красных в виде трех утолщений на конце и два (желтый и синий) в виде раздвоенных лепестков. Такое сочетание не случайно. Можно предположить, что пары фигур символизируют мужское и женское растительные начала, а пять пар изображают пять каких-то конкретных растений. Думается, что не случайны фигуры на спинке и ножках трона. Ножки сиденья выполнены тоже парными фигурами, напоминающими по форме зерна растений, а спинка заканчивается опущенным вниз отростком, символизирующим корень. Головной убор в форме четырехугольной шапки в нижней части имеет черные зубцы, символизирующие пашню. Таким образом, здесь присутствуют все необходимые атрибуты бога плодородия: Древо жизни, которое растет прямо из колен божества, зерна, корень и весеннее поле. Можно предположить, что перед нами уникальное изображение алтайского варианта Митры. Очевидно, близки к нему не иконографически, а по смыслу изображения мужчин на золотых пластинках из Амударьинского клада. В руках они держат пучки прутьев или цветок. Этот сюжет столь важен, что он повторяется несколько раз на пластинках из Амударьинского клада.

Следующий предмет, посвященный культу Древа, — пара золотых поясных бляшек из Сибирской коллекции Петра I (Руденко, 1962, табл. IV—2). На бляшках, вероятно, передана мифологическо-повествовательная сцена, центром которой является Дерево. Оно необычно: состоит из девяти толстых веток без листьев, которые заканчиваются гипертрофированными почками. Важны детали этой композиции: нижний отросток дерева соединен с мордой одной из лошадей. Второй такой же отросток как бы вырастает прямо из шеи человека в тиаре на голове. Вероятно, это важная деталь. У них на руках лежит третий человек, одетый в короткий, чуть ниже бедер, кафтан. Самое важное, пожалуй, то, что дерево растет из плеча этого человека (мертвого), являясь центром всей композиции. С ветками Древа жизни, этого центрального символа, соединены все персонажи повествовательной мифологической сцены. Древо выступает как символ возрождения новой жизни, и поэтому важна прямая связь с ним животных и всех трех человеческих фигур.

Близко по семантике к вышеописанному, однако выполненное в другой стилистической манере, изображение Древа

Мифологические образы:

1 — божество растительного плодородия с символами зерен, пашни и ветки. Изображение на ковре (курган Пазырык 5); 2 — крылатый сфинкс с рогами — символом роста и солярными знаками. Изображение на войлочном полотнище шатра (Пазырык 5). Гос. Эрмитаж

жизни на паре четырехугольных застежек из Сибирской коллекции, где в центре — стилизованное дерево, а по краям — соединенные с ним фантастические животные. Вся четырехугольная пластина обрамлена к тому же веткой (Руденко, 1960, табл. XXVI—1). Стилизованные деревья, ветки и листья, подчиненные форме, обрамляют изображения на многих четырехугольных пластинах из Ордоса (Дэвлет, 1980). На пластинах с растительной символикой изображены обычно сцены терзания. По некоторым наблюдениям, наиболее древние аналоги их относятся еще к шумерскому искусству. Считают, что этот сюжет имел значение символа весеннего возрождения. На пластинах Золотой коллекции Петра I из Сибири, Причерноморья сцены терзания чаще всего изображались на золотых парадных предметах. В связи с этим можно согласиться с утверждением А. К. Акишева, что «по законам тождества макро- и микрокосмоса сцена борьбы воспринималась и как символ весеннего возрождения, и как царская эмблема. Эта точка зрения кажется убедительной и заслуживает дальнейшего исследования» (Акишев А., 1984, с. 28—35).

Символика Древа жизни присутствует и на петроглифах скифского времени. Причем на петроглифах скотоводов горных долин неожиданно открывается на первый взгляд необычная, но весьма многочисленная группа изображений животных с рогами-деревьями.

Обратимся сначала к более выразительным материалам алтайского искусства конца I тыс. до н. э. Совершенно уникальна в этом отношении скульптурная голова оленя в клюве грифона из кургана Пазырык. У умирающего в клюве хищника оленя два неправдоподобно огромных, сделанных из кожи рога, которые имеют одинаково изогнутые отростки, заканчивающиеся миниатюрными головками грифонов с клювами, глазами и хохолком. По общему рисунку — это обычный ветвистый рог, похожий на те, которые изображены на бронзовых бляшках оленей скифской эпохи. Несомненно, что в этой композиции основная идея заложена в роге, который является символом возрождения жизни: одна жизнь умирает в пасти хищника, но животворная сила, заключенная в роге, дает неоднократное повторение новой жизни, причем в ином ее воплощении.

Эта же идея — рог как Древо жизни — передана в других произведениях искусства. Такую же мировоззренческую многофункциональность заключают в себе уникальные фигуры оленей из савроматского центрального кургана могильника Филипповка: двадцать шесть деревянных, покрытых золотыми пластинами статичных фигур оленей со стилизованными большими рогами. Конечно, они — мифологические символы. У них рога — стилизованные деревья, на лопатках имеются спирали — солярные символы, а на туловищах — стилизованные крылья.

Особенно много изображений животных с рогом-деревом на петроглифах Алтая (Окладников, 1972, с. 221; 1975, с. 122; Окладников и др., 1980, с. 270). Козел или баран — наиболее распространенный здесь образ. Изображения, впрочем,

Животные с рогами-деревьями и кустами на петроглифах:

  • 1—5 — Джунгарский Алатау (по А. Н. Марьяшеву);
  • 6—9, 12, 13 — Горный Алтай (по А. П. Окладникову);
  • 10 — Монголия скифской эпохи (по Э. А. Новгородовой);
  • 11 — Кара-Тюбе, Восточный Казахстан (по 3. С. Самашеву)

Олень с рогом-деревом. Горный Алтай

не всегда четко передают образ конкретного животного, различия едва улавливаются. В целом же для этой группы изображений характерны условно-схематичная передача туловища животного и гипертрофированные по отношению к размерам фигуры рога-деревья, которые и являются носителями основной смысловой нагрузки. Рога оформлены по-разному: в виде прямых или загнутых отростков, в виде арок с отростками, в виде круто завитой спирали, необыкновенно длинные, елочкой с множеством отростков, волнообразные и кустистые. Такое разнообразие в изображении рогов животных не случайно. Образ козла был важной мифологической фигурой в сложных представлениях о плодородии и круговороте природы.

Среди массы изображений козлов или баранов, которые являются обязательным сюжетом любой группы петроглифов горной зоны, можно выделить две ведущие и взаимосвязанные смысловые группы: козел (баран) — солнце и козел, символизирующий таинство зарождения жизни, растительные начала. Вероятно, привлекали при этом две особенности рогов животных: их способность к росту, а также внешняя схожесть с деревом. Именно поэтому дерево и рога были в представлении скотоводов евразийских степей аналогами, олицетворением одной и той же идеи. Олень, конь, баран воплощали разные конкретные идеи в зависимости от сопутствующей символики: гипертрофированный рог, знак солнца и т. д. Так, и в гимнах Риг- веды упоминается конь с рогами, превращающимися в ветви дерева. Такие же примеры мы находим в скифском мире Причерноморья, рассматривая изображения «рогатых хищников».

Обратим внимание еще на несколько изображений на территории степной Евразии. В частности, та же идея Древа жизни передана на диадеме из богатого сарматского кургана Хохлач. По верхнему краю диадемы изображены деревья и связанные с ними по смыслу пары животных: олени и бараны с ветвистыми рогами. Рога животных соединены с ветками дерева. Вряд ли в этом надо видеть только художественное украшательство, более правдоподобно другое — на диадеме скорее всего изображено Древо жизни в двух ипостасях: как дерево (символ растительных сил) и как животное с рогами (символ животного возрождения), соединенные в этом случае вместе.

Примеров таких смысловых соединений можно привести много. Из последних материалов, например, в кургане Иссык, олень объединен с конем, птицей и деревом (Акишев К., 1978). Такие же соединения наблюдались в пазырыкском искусстве: кони в масках с рогами оленей. Подобные перевоплощения известны были у хеттов, ариев ведического периода.

Войлочный ковер с мифологическими образами (Пазырык 5). Гос. Эрмитаж

Таким образом, в середине и второй половине I тыс. до н. э. устойчиво вырисовывается большой культово-мифологический пласт своеобразных изображений символов растительного и животного плодородия, который охватывал зону скифосибирского мира степной Евразии, находившуюся к северу от древних классовых обществ. Здесь возникло свое представление о культе природы, имеющее, однако, ту же мировоззренческую базу, что и в древнейших цивилизациях.

Эти художественные сюжеты близки к символу жертвенного столпа в Ригведе, который одинаково связан и с первоначальным ритуалом принесения жертвы в виде привязанного к нему животного, и с образом мирового дерева, по которому дух жертвы устремляется вверх. Семантическими эквивалентами жертвенного столпа являются, как известно, космический столб, колонна, на которой установлен трон Митры — Варуны, управляющих миром. Известно, что Древо жизни символизировали и штандарты с навершиями в виде баранов или козлов. Видимо, образ козла был одним из элементов мирового дерева. Фигурами козлов и баранов оформлены тагарские штандарты и навершия. Около столба-дерева изображены фигурки животных из Саймалы-Таш.

Идейно-мифологическая система скифо-сибирского мира была самостоятельной, объединяющей и обслуживающей этот мир, породившей произведения древнего искусства. Однако идеи, как и художественные образы, не были изолированными. На юге, как известно, они были связаны с миром Древней Индии, Ахеменидского Ирана, а на севере — с лесным миром древних финно-угров, протославян, где известны изображения солнечных колесниц (Рыбаков, 1981, с. 345), а в лесной и лесостепной Западной Сибири распространены древовидные изображения кулайской культуры (Косарев, 1974). На западе, за границами скифского мира тоже известны символы культа солнца и плодородия. Это изображение божества плодородия на пластинах серебряного котла из Гундеструпа в Дании, относящееся к рубежу нашей эры. Голова его обрамлена растениями, а в поднятых руках он держит за ноги оленей с рогами- деревьями.

На том же котле из Гундеструпа изображена еще одна сцена, очень важная в связи с рассматриваемой темой. Это многофигурная смысловая композиция: в центре человек с оленьими рогами держит в одной руке шейную гривну, в другой — змею (возможно, изображен рогатый кельтский бог Кернуннос). Рядом с человеком справа — олень с точно такими же рогами с отростками. Важна и еще одна деталь, подчеркивающая идею плодородия: от рогов оленя и человека отходят ветки с парой листьев или почек, к тому же они соединяют рога человека и оленя. Опять две ипостаси идеи плодородия: животное и человек, рог и растение как аналоги.

Мы отметили только основополагающие черты идеологии древних народов скифо-сибирского мира. Видно, что образы их искусства соответствуют мифотворчеству этого мира, включавшему представления о гармонии мира, космосе, явлениях природы и обществе. Эти мифы, равно как и их «штампы» в искусстве, несли определенные объяснения жизни скифосибирских обществ. Отсюда и утрирование деталей, неестественность поз, фантастичность сочетаний, подчеркивание основных деталей в образах искусства. Работа по изучению мифотворчества скифо-сибирского мира только начинается и сулит значительные перспективы. В связи с этим можно отметить, что мифы и в целом эпос скифо-сибирского мира исторически имели принципиально иную направленность, по сравнению с героическим в своей основе эпосом последующей гунно-сарматской эпохи начала I тыс. н. э. в степях Евразии: в нем на первый план выступили герой, героический конь, богатырская борьба и т. д.

Навершия ножей, кинжалов и перекрестия кинжалов, выполненные в «зверином стиле». Мифологические образы в качестве оберегов

Орнамент на татарских ножах

Татуировка на погребенных в пазырыкских курганах (по Н. В. Полосьмак)

В связи со скифо-сибирским искусством и идеологией необходимо затронуть еще одну принципиально важную сторону — социально-мировоззренческую. Большинство произведений искусства прямо или косвенно было связано с погребениями племенной знати, военно-теократической верхушкой раннегосударственных образований скифов, саков и других народов на территории скифо-сибирского мира. Они были связаны с архитектурно-погребальными комплексами не только как предметы материальной собственности погребенных, но и как символы идеологического лидерства вождя. Следовательно, идеология была не абстрактной, так как в произведениях искусства и погребальных комплексах, ее отражающих, повествовалось о мироздании, борьбе добра и зла, явлениях природы, а может быть, они выражали идеалы, понятия племенной элиты о власти. Идеология носила еще и определенную социальную функцию, сконцентрированную в культе самого вождя. В этом плане много дало исследование царского кургана Иссык. «Те блестящие комплексы, которые мы считаем вершиной искусства саков, — писал К. А. Акишев, — отражали идеологию и эстетические идеалы военного нобилитета» (Акишев К., 1978). Это же можно отнести и к царским погребениям скифов, пазырыкским курганам с мерзлотой и тагарским большим курганам Салбык и Аржан. Фетишизировалась экипировка погребенного, она наделялась символами, содержащими этические и мифологические реалии.

 
Посмотреть оригинал
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы