ФЕНОМЕН КОНФЛИКТА КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА

Сегодня в науке происходят очень интересные процессы, связанные с теоретическими поисками наиболее достоверной концепции конфликта, обладающей высоким объяснительным потенциалом. В этой связи представляется целесообразным остановиться на наиболее значимых моментах.

Первое. Постепенно разделение представителей различных теорий конфликта на сторонников «конфликтной школы» и «школы консенсуса» становится академическим. Представляется, что данная дихотомия, при всей ее распространенности в учебной литературе, обладает весьма ограниченной эвристической ценностью. Она создает впечатление, что представители первого подхода сосредоточивают внимание на том, как этот конфликт «раздуть», а вторые — на том, как его «потушить» или «предотвратить». Вместе с тем те, кого причисляют к «идеологам» консенсусного подхода, отнюдь не пренебрежительно относятся к пониманию особой роли конфликта в жизни общества, при этом больше обращая внимание на создание условий, способствующих формированию консенсусных оснований взаимодействия. Те, кого причисляют к стану «конфликтной школы», исходя из понимания особой роли конфликта в жизни общества, не отрицают возможности существования консенсуса как такового, а лишь указывают на значение изучения ограничительных условий возможностей его применения.

Исторический опыт подталкивает к необходимости коррекции представления о реальном удельном весе воображаемых разграничительных линий в научных подходах. Российская государственность (Россия — РСФСР — СССР — Российская Федерация) за сравнительно небольшой отрезок времени продемонстрировала такие системные трансформации, сам факт которых в определенной степени делает указанную дихотомию малосодержательной.

Вместе с тем ни один из этих подходов не может претендовать на роль исчерпывающего и всестороннего в понимании конфликта и разрешения конфликта. Ни одна из сделанных попыток не дает целостного, теоретически полноценного толкования названных проблем.

Второе. Дихотомия противоположностей «конфликт-консенсус», «интеграция-дезинтеграция», «равновесие-неравновесие», «балансдисбаланс» определяла основные методологические ориентиры для специалистов, интересовавшихся проблемами конфликта. Что такое конфликт — необходимое условие развития социальной системы или фактор, угрожающий этому развитию? От ответа на этот вопрос зависел выбор способа теоретического объяснения конфликта и формирование соответствующего ему типа парадигмы исследования — структурно-функционального (Г. Спенсер, Т. Парсонс, Р. Мертон, Э. Мэйо, Г. Зиммель, Л. Козер и др.) или конфликтного (К. Маркс, Р Дарендорф, Дж. Рекс, К. Боулдинг, Р Коллинз и др.).

Выделение в специальной литературе именно этих двух парадигм оправдывается логикой исследовательского интереса: либо мы ищем ответ на вопрос о том, как избежать конфликтов, угрожающих целостности и стабильности общества, либо признаем конфликт необходимым условием развития социальных систем и пытаемся выяснить присущий ему потенциал обновления.

Однако в силу определенных причин деление ученых на две указанные исследовательские парадигмы не является однозначным. Например, Л. Козер, очевидный сторонник структурно-функционального подхода, прямо и недвусмысленно писал о значении и роли не только дисфункционального, но и функционального аспекта конфликта. К. Маркс, изучая возможности революционного преобразования капиталистического общества, видел в революции не только способ уничтожения старой власти, но и необходимое условие ее преобразования и построения нового типа государства. Ряд теоретиков (например, Р Дарендорф), следуя своим собственным предпочтениям, не желают «прощать» (тому же Л. Козеру) уже сам факт использования методологического инструментария структурно-функционального подхода, невзирая на определенные преимущества подобной нежесткой позиции. В принципе такая ситуация понятна: исследователь, увлеченный возможностями своего подхода к предмету исследования, не может не быть в какой-то степени тенденциозным. Вместе с тем следует подчеркнуть, что подобное противопоставление исследовательских школ в ряде учебных пособий преподносится в категоричной форме, создающей впечатление непреодолимого водораздела, что не совсем соответствует исторической истине.

Очень скоро стала проявляться ограниченность обеих парадигм. Т. Парсонс, один из основных теоретиков структурно-функциональной парадигмы, сосредоточившись на анализе функций социальных систем, абсолютизировал роль социальных структур как факторов личного поведения индивидов. При этом проблема возникновения и функционирования социальных структур остается у него необъясненной. Структурный функционализм не стремится объяснить динамику развития общества, а скорее является методом социологизирования, строящимся исключительно на предпосылках «объективного социологизма».

Теория конфликта как парадигма, противостоящая структурному функционализму, пытается преодолеть описательность структурных функционалистов и рассматривает конфликт как источник общественного развития. В качестве понятий, используемых для объяснения различных сторон реальности, в данном случае выступают «противоречия», «конфликтные устремления», «ролевые оппозиции».

Третье. Становление конфликтологической парадигмы было вызвано желанием исследователей объяснить причины возникновения социальных конфликтов, законы динамики конфликтного поведения, построить общую теорию конфликта. Заметим, что ни одна попытка подобного рода (в том числе и повсеместно упоминаемая общая теория конфликта К. Боулдинга) пока не получила всеобщего признания, хотя у каждой из них были несомненные достижения, разделяемые и используемые всем научным сообществом конфликтологов.

Так, Г. Зиммель и Л. Коузер, в частности, показали, что конфликт нельзя рассматривать как исключительно деструктивный феномен; что не конфликт как таковой угрожает равновесию системы, а ее жесткость, подавляющая различного рода напряженности, которые, аккумулируясь, могут привести к ее полному разрушению.

Р. Дарендорф обратил внимание на то, что конфликты не всегда являются насильственными и контролируемыми. Благодаря усилиям Л. Коузера, Р Дарендорфа, К. Боулдинга, И. Галтунга, Л. Криг- сберга и других теоретиков конфликтологическая парадигма превратилась ныне «в одну из господствующих парадигм социологического теоретизирования»1. Представители данной парадигмы считают функционализм «консервативным способом анализа, поддерживающим существующее положение, не принимающим во внимание изменения и утверждающим, что общество находится в состоянии динамического равновесия, тогда как на самом деле основным фактом социальной жизни является непрекращающееся соревнование и конфликт среди групп»[1] [2].

Четвертое. Парадигма «теория конфликта», синтезируя фрагменты различных подходов (марксизм, веберианство, структурный функционализм), оказала существенное влияние на прикладные социологические исследования. В ее рамках была осуществлена разработка проблем отклоняющегося поведения как продукта давления правящих групп на угнетенные классы; профессионального статуса — в контексте монополии на экспертное знание, результата борьбы за власть между профессионалами и клиентами; расовой дискриминации — как проявления внутреннего колониализма, конфликтов между старожилами и переселенцами; различий социального статуса — как властных различий, основанных на контроле над материальными благами и информацией, и ряд других.

Под «теорией конфликта» некоторые авторы, в частности Коллинз, понимают определенную версию социологической теории стратификации или социологической теории организации. Формализованная теория организации (фактически в чистом виде), как и теория стратификации, является в данном случае «одним из основных фрагментов конфликтной теории». Более того, Коллинз высказывает мысль о том, что теория конфликта характеризует «общий подход для всей социологии», а феномен конфликта является лишь драматической эмблемой подхода, так как конфликт по своей сути — лишь слепок структуры стратификации, интенсивности господства, ресурсов, дающих возможности для проявления групповой организации и мобилизации (или препятствующих этому).

Пятое. Теоретические разработки конфликтологической проблематики, как правило, посвящаются вопросам господства, интересов, ресурсов контроля и мобилизации, а также эпизодической и конфликтной специализированных теорий. Эти темы являются ключевыми для целого ряда исследовательских сфер: они доминируют в политической социологии, включая проявившуюся сегодня склонность к анализу геополитики; в теории социальных движений, где во главу угла поставлены вопросы, развивающие классические для теории конфликта темы: мобилизационных ресурсов, организаций и социальных движений, а также интересов и идеологий; в социологии профессий, в рамках которой на роль ревизионистской теории, начиная с 1970-х годов, претендует теория конфликта; социологии образования, криминологии, не говоря уже об изучении проблем стратификации и социального изменения.

Шестое. Теоретическим системообразующим компонентом практически во всех рассмотренных исследованиях является концепция социального действия. Основываясь на ней, представители субъектно-деятельностного подхода рассматривают социальный конфликт «в качестве социального противоречия на стадии его реального разрешения».

Большинство теоретиков понимает конфликт не просто как процесс взаимодействия, а как такое взаимодействие, которое характеризуется противодействием, желанием воспрепятствовать противной стороне в достижении той цели, которую, по мнению другой стороны, она поставила перед собой. Конфликт понимается как взаимодействие, характеризующееся отсутствием элементов кооперации, рассогласованностью и той или иной степенью враждебности, неблагожелательности, желанием нанести определенный ущерб другой стороне.

Такой подход связан с существованием ряда теоретических проблем. Например, как анализировать внутриличностный конфликт, опираясь на предложенное определение? Как толковать в данном случае феномен «латентного конфликта»?

Теории конфликта на сегодняшний день представляют собой определенную смесь разнообразных взглядов, гипотез, типологий, попыток концептуализации предмета исследования (в большей или меньшей степени удачных), обобщений результатов эмпирических исследований и ряда более или менее удачных попыток моделирования данного феномена.

Седьмое. Системный подход, как альтернативный субъектно-деятельностному, предлагает принципиально новый вариант теоретического осмысления базовых для фундаментальной теории конфликта понятий: конфликт, социальное противоречие, когнитивный диссонанс, структурный дисбаланс, негативная обратная связь и амбивалентность. Этот метод позволяет достаточно убедительно «снять» имеющиеся теоретические затруднения.

Предлагаемый подход является, по сути, новой парадигмой в конфликтологическом дискурсе. В ее рамках появляется возможность более эффективно, более разносторонне и логически более строго (по сравнению с тем же субъектно-деятельностным методом) подходить к аналитическим построениям в рамках конфликтологических исследовательских программ, помогая преодолевать существующие трудности, снимая ряд противоречий и рассогласованностей, постоянно сопутствующих, — как будет показано, — не только начинающим, но и порой весьма опытным ученым.

Восьмое. Потребность в разработке и внедрении единой теории конфликта, удовлетворяющей запросы всех, кто предметом своего анализа сделал конфликт, артикулирована научным сообществом достаточно внятно. Не существует практически ни одного серьезного исследования, в котором бы не указывалось на насущный и крайне неотложный характер необходимости решения данной проблемы.

Приходится констатировать тот факт, что за время, прошедшее с момента появления концепции Л. Козера, ничего принципиально (!) нового в теорию конфликта добавлено не было. Даже весьма популярная в 90-е годы теория фрустрации универсальных человеческих потребностей Джона Бертона не выходит за пределы базисных допущений Г. Зиммеля и Л. Козера1.

Концепции К. Боулдинга[3] [4] и Л. Крисберга[5] не лишены определенных недостатков, связанных с пониманием конфликта как ситуации, в которой каждый участник осознает несовместимость своих устремлений с желаниями своих противников. Такая трактовка с трудом применима, в частности, к анализу бессознательных внутриличностных конфликтов — неврозов.

Создание в первой половине XX столетия Дж. фон Нейманом и О. Моргенштерном теории игр породило у некоторых математиков надежду на возможность создания универсального метода анализа и определения путей разрешения конфликтов. Однако в своем классическом виде этот подход не позволял находить кооперативные решения в антагонистических играх. Все попытки использовать существующие математические методы для анализа и решения конфликтов можно считать неудовлетворительными: ни одна из них не смогла выработать общий язык и найти технику полноценного моделирования и анализа моделей социальных, психологических и иных конфликтов.

Можно говорить об узком и широком подходе в трактовке операциональных возможностей использования понятия «конфликт».

При широком подходе теория конфликта практически сливается с пониманием специфики социологического знания как такового. Теория конфликта в такой трактовке не пренебрегает теорией социальной солидарности и даже социальных идеалов, моральных устремлений и альтруизма.

Узкий подход, как правило, ассоциируется с курсом, заданным такими теоретиками-функционалистами, как Зиммель, Козер и др.

Перечисленные теоретики рассматривали конфликт:

  • — в аспекте проблем, связанных с возникновением напряженности в структуре;
  • — как период перехода от одного состояния равновесия системы к другому;
  • — как некий род индивидуального отклоняющегося поведения.

Предпочтительнее не узкая трактовка теории конфликта, понимаемая лишь как методологическая интерпретация конфликта (в противовес, скажем, функционалистской трактовке), а широкая, ассоциирующаяся со становлением универсальной конфликтологической парадигмы социального знания.

Анализ обнаруживает существование в социологической науке двух основных подходов к социальной реальности, двух методологий социологического теоретизирования: структурного и деятельностного.

Авторы, избирающие тот или иной подход, в стремлении создать логически стройную концепцию, вынуждены исследовать лишь одну из этих сторон — социальное действие (поведение) или социальную систему — в ущерб другой.

С точки зрения теоретиков, берущих за основу индивидуальное действие, поведение, деятельность, общество представляет собой институционализированное действие, его структуры — это застывшие образцы поведения, уже в силу своей устойчивости способные оказывать обратное воздействие на индивида.

Для исследователей, исходящих из понимания общества как особого вида реальности, объективно существующего, имеющего свои собственные «законы», доступные объяснению только «изнутри», понятие социальной структуры становится выражением этих внутренних законов.

Структура здесь предстает прежде всего как совокупность императивных правил, организующих взаимодействие индивидов. Люди в этом случае оказываются не более чем игрушкой в игре структурных связей.Тенденция продвижения к синтезу в социологической теории, истоки которой восходят к концу 60-х годов XX века, продолжает успешно развиваться и, пожалуй, становится господствующей в наше время.

Односторонность и редукционизм объективистского и субъективистского взглядов на социальную действительность отражают нечто большее, чем простой конфликт интерпретаций.

Если бы разногласия были связаны только с объяснением фактов, то они могли бы быть легко преодолены с помощью дополнительных эмпирических проверок.

Очевидно, что эти разногласия лежат на более фундаментальном уровне. Они касаются не столько интерпретаций, сколько изначально несопоставимых методологий исследования.

Преодолеть ограниченность существующих методологических концепций, включая и имеющиеся попытки теоретического синтеза, может, по нашему замыслу, только новая парадигма социального знания, в основании которой лежит единая теория анализа и разрешения конфликтов.

Для того чтобы продемонстрировать аргументы в пользу прозвучавших утверждений, обратимся к более подробному рассмотрению ключевых положений ведущих теоретических представлений XX столетия о сущности социального конфликта.

  • [1] См.: Тернер Дж. Теория конфликта // Структура социологической теории. М., 1985.
  • [2] Inkeles A. What is Sociology? Englewood Cliffs, N. J. : Prentice-Hall, 1964. P. 38—39.
  • [3] См.: Burton J. W. On the Need for Conflict Prevention. Occasional Paper. Institute forConflict Analysis and Resolution. George Mason University, 1993.
  • [4] Boulding Kenneth E. Conflict and Defense. New York : Harper, 1962.
  • [5] Kriesberg L. Constructive Conflicts: From Escalation to Resolution / Kriesberg L. —Lanham, Md.; Boulder : Rowman & Littlefield Pub., Inc., 1998.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >