Лекция 12. СИСТЕМА ЦЕРКОВНОГО УПРАВЛЕНИЯ И ЕЕ ЭВОЛЮЦИЯ В XVIII — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

В предыдущей лекции было раскрыто содержание понятия «государственная церковность», с помощью которого в современной литературе характеризуют систему церковно-государственных отношений в XVIII — начале XX вв. в России. Подчинение церкви государству в результате реформ Петра I привело к полной трансформации церковного управления. Тенденции, заложенные в первой четверти XVIII в., продолжали развиваться вплоть до 1917 г. Рассмотрим основные этапы и направления этого процесса.

Принципиальное своеобразие системы церковного управления в XVIII — начале XX вв. составляет отсутствие патриаршества, упраздненного Петром Великим. В этой связи в историографии период получил название синодального. История отмены патриаршества хорошо исследована в литературе, и историки в большинстве согласны, что заранее продуманного плана преобразования церкви у Петра I не было. По-видимому, это решение созрело у него лишь к концу правления.

В 1700 г. умер патриарх Адриан (1690—1700), который за десять лет своего предстоятельства успел вступить в конфликт с молодым царем, отвергая его реформы. Постоянная оппозиция Адриана не была только его личной позицией, он выражал взгляды значительной части русского духовенства и особенно епископата[1]. В этой связи Петр, занятый на войне, не распорядился о созыве церковного Собора для избрания нового патриарха, как это делалось ранее. В 1701 г. царь отдал распоряжение о наделении полномочиями «экзарха» и местоблюстителя патриаршего престола митрополита Рязанского и Муромского Стефана Яворского. Выбор этой кандидатуры был не случаен: выходец из западнорусских земель, получивший образование в Киевской академии и, впоследствии, в Европе, Стефан Яворский гораздо лучше подходил реформаторской эпохе и самому Петру, чем консервативные великорусские иерархи. Вообще, в XVIII в. среди епископата русской православной церкви значительно возросло количество украинских и белорусских иерархов (Феофан Прокопович, Феодосий Яновский, Арсений Мацеевич и другие).

Местоблюстительство Яворского продолжалось до 1721 г., но это еще не означало фактического упразднения патриаршества, поскольку он, хоть и в ограниченных Монастырским приказом (1701—1725) рамках, выполнял основные функции патриарха. Со временем, однако, отношения царя с местоблюстителем ухудшились. Роковым стало дело царевича Алексея, в котором Яворский защищал последнего. По мнению И. К. Смолича, именно эти разногласия утвердили Петра I в мысли об окончательной отмене патриаршества. Кроме того, в конце 1710-х гг. основные тяготы Северной войны остались позади, и начался новый виток административных преобразований — были созданы коллегии, проведена вторая губернская реформа. На общих для нового государственного аппарата принципах коллегиальности было преобразовано и церковное управление.

В 1721 г. во главе Русской православной церкви вместо патриарха была поставлена Духовная коллегия (в 1722 переименована в Святейший Синод). Состав, компетенция и режим работы Синода определялись Духовным регламентом, написанном Феофаном Прокоповичем (1681—1736) — одним из наиболее активных и преданных Петру I церковных деятелей. Прокопович был идеологом церковной реформы, автором нескольких философско-публицистических произведений (например, «Правда воли монаршей»), в которых он обосновывал принципы абсолютизма и необходимость подчинения церкви государству. В частности, в Духовном регламенте он сформулировал девять «вин» патриаршества, которые стали причиной его упразднения. Прокопович обращает внимание на то, что два правителя — духовный и светский — в прошлом нередко вступали в конфликты (намек на царя Алексея Михайловича и патриарха Никона), а это вызывало недоумение в народе. Поэтому нужно создать коллегиальный орган управления церковью, ведь в «единой персоне не без страсти бывает». Таким образом, важнейшей политической составляющей церковной реформы стало устранение традиционного в России параллелизма светской и духовной властей, окончательное утверждение в этой сфере абсолютизма.

Духовный регламент был инструкцией для Духовной коллегии и определял ее устройство[2]. Главой Синода становился президент, который действовал совместно с вице-президентом, четырьмя советниками и четырьмя асессорами. Всего в Синоде должно было заседать 12 человек, но на практике их было меньше (в XVIII в. — от трех до девяти). В XIX в. утвердилась традиция ротации членов Синода, каждый из которых оставался в этом качестве не более 2—3 лет. В XIX в. постоянными членами Синода были лишь митрополиты Санкт-Петербургский, Московский и Киевский. В составе Синода работали комитеты и комиссии по разным вопросам, например, училищная комиссия, Духовноучебное управление и другие.

Первым и единственным президентом Духовной коллегии был Стефан Явроский. После его смерти в 1722 г. Петр I поставил во главе Синода обер-прокурора. На эту должность — «ока государева» — назначались светские лица[3]. Обер-прокурор изначально наделялся контрольными полномочиями по отношению к Синоду и должен был осуществлять связь между государем и высшей духовной инстанцией. Однако впоследствии (особенно во второй половине XIX в.) обер-прокуроры по широте своих полномочий и роли в церковном управлении стали значительно превосходить сам Синод. Знаменитый историк русской церкви И. К. Смолич, выделил три этапа в становлении обер-про- куратуры[4].

На первом этапе, в 1722—1803 гг., обер-прокурор еще не играл решающей роли в церковном управлении, его деятельность ограничивалась надзорными функциями, сохранялась прямая связь между Синодом и императором, интенсивность которой зависела от личных пристрастий монарха.

Второй, переходный, этап, 1803—1817 гг., связан с именем обер- прокурора князя А. Н. Голицына (1803—1817), который стремился сосредоточить в своих руках основные вопросы церковного управления. В частности, он лично руководил реформой духовных училищ 1808 г. Кроме того, в 1810 г. он стал также министром народного просвещения, а в 1811 г. — руководителем департамента иностранных исповеданий, сохранив пост обер-прокурора. Подобная ситуация, непростая с административной точки зрения, значительно расширила возможности обер-прокурора, тем более, что в связи с реформой 1811 г. Синод был приравнен по статусу к министерствам.

Наконец, в период 1817—1917 гг. в руках обер-прокурора была фактически сосредоточена вся власть над Синодом. В 1817 г. было создано единое Министерство духовных дел и народного просвещения во главе с А. Н. Голицыным. Оно состояло из двух департаментов: духовных дел (вопросы христианских исповеданий[5] и нехристианских религий — иудаизм и ислам) и народного просвещения. Отделение «греко-российского исповедания» возглавил новый обер-прокурор князь П. С. Мещерский. Фактически Синод стал министерским департаментом, и, согласно принципам единоначалия, только обер-прокурор мог представлять отчеты о деятельности Синода министру, который докладывал их императору. Несмотря на то, что в 1824 г. единое министерство было расформировано и Синод снова стал самостоятельным, обер-прокурор фактически унаследовал полномочия своего прежнего начальника — министра духовных дел. В 1835 г. министерский статус обер-прокурора был закреплен обязанностью докладывать о делах Синода («ведомства православного исповедания») в Кабинете министров и Государственном совете. В 1830-е гг. была создана особая канцелярия обер-прокурора, подчинившая себе канцелярию Синода[6]. Принятый в 1841 г. Устав духовных консисторий подчинил обер-прокурору систему епархиального управления: духовные консистории должны были ежемесячно отчитываться перед ним, распространенной практикой стали светские ревизии консисторий и духовных школ, утверждались унифицированные приемы делопроизводства.

По меткому выражению митрополита киевского Платона (Городецкого), бывшего членом Синода в 1882—1891 гг. при наиболее влиятельном в истории русской церкви обер-прокуроре К. П. Победоносцеве (1880—1905), в стране существовало «...два Синода: Святейший один, а Правительствующий другой». Победоносцев последовательно проводил централизаторскую политику в церкви: он подчинил себе епископат и приходское духовенство, следил за постоянным перемещением епархиальных архиереев во избежание их «закрепления» на местах и т. д. В период деятельности К. П. Победоносцева был достигнут пик влияния обер-прокурора как на церковные дела, так и на императора.

В начале XX в. наша страна вступила в полосу политических кризисов и попыток проведения реформ, которые напрямую затронули и церковь. В частности, как уже отмечалось, создание Государственной думы, без утверждения которой формально не мог быть принят ни один закон, поставило Синод в зависимость и от этого учреждения. Например, обер-прокурору В. К. Саблеру (1911—1915) пришлось выдержать в Думе не одну баталию по поводу церковного бюджета. Вместе с тем, на фоне общественного подъема этого времени возродилась идея о созыве церковного собора (он не созывался с XVII в.) и проведения коренных реформ в церкви, восстановлении патриаршества и освобождении церкви от контроля со стороны государства. Из-за разногласий среди самого духовенства собор не состоялся, но для его подготовки было создано Предсоборное присутствие (март—декабрь 1906). В состав Присутствия вошли 10 епархиальных архиереев и 21 профессор духовных академий и университетов. В епархии были направлены предписания прислать свои мнения по насущным церковным проблемам, которые предстояло обсудить на Поместном соборе. От епархий поступил обширный и интересный материал в виде разных отзывов и мнений, которые в тот же году и были изданы в четырех томах. В декабре 1906 г. Предсоборное присутствие завершило свою работу, подготовив необходимые материалы для созыва Поместного Собора. Но революционный подъем в стране подходил к концу и светская власть вопрос о созыве собора решила отложить. Лишь в 1912 г. по инициативе Синода было создано Предсоборное совещание (1912—1914) в узком составе епископов, где снова началось обсуждение перспективы созыва Поместного Собора. Однако в дореволюционной России Собор так и не был созван. Этот вопрос был решен уже в 1917 г., после свержения самодержавия. Тогда же закончилась и история обер-прокуратуры, упраздненной 5 августа 1917 г. Временным правительством. Последний обер-прокурор Синода, А. В. Карташев, стал министром исповеданий.

В XVIII—XIX вв. претерпел значительные изменения и второй уровень церковного управления — епархиальный. В этот период сохранялась унаследованная от прошлого проблема неравномерного деления на епархии. Ситуация усложнялась постоянным ростом территории и населения Российской империи, православных церквей и священников не хватало. В целом, с начала XVIII в. до 1917 г. число епархий в России увеличилось с 21 до 68, но и это количество не позволяло решить все существующие проблемы.

Реформирование системы епархиального управления в синодальный период шло по двум направлениям. Прежде всего, светская власть стремилась унифицировать и централизовать епархиальное управление. Для этого серией указов (1788 и 1799 гг., повторявшихся в XIX в.) границы епархий были приведены в соответствие с границами губерний. Возникло тесное взаимодействие между губернаторами и епархиальными архиереями.

Вторым направлением политики в этой сфере стала централизация и бюрократизация епархиального управления, ограничение единовластия епископов, увеличение контрольных функций Синода и обер- прокурора в их отношении. На протяжении рассматриваемого периода Святейший Синод все активнее вмешивался в дела епархиального управления: в 1721—1727 гг. он располагал даже штатом инквизиторов для ревизий и контроля в епархиях. В 1744 г. были созданы епархиальные правления — консистории[7]. Состав консисторий и их деятельность были в непосредственной компетенции Синода и обер-прокурора. Кроме того, при епархиальных архиереях были канцелярии. На протяжении XVIII—XIX вв. все более устойчивой становилась практика постоянного перемещения епископов из одной епархии в другую, что не позволяло им наладить духовную работу на высоком уровне (проповедь, приходское строительство, контакты с местным духовенством), приводило к разобщению иерархии и рядового духовенства.

Унификация деятельности духовных правлений произошла в 1841 г. с принятием Устава духовных консисторий. Согласно ему, консистории осуществляли административные и судебные полномочия: назначение на церковные должности, пострижение в монастыри, контроль за ведением метрических и иных книг, управление архиерейским домом и др.

Значительное расширение полномочий епархиальных архиереев произошло в 1860-е гг. В частности, было упразднено деление епархий на классы, они получили право без санкции Синода строить церкви, разрешать монашеский постриг, самостоятельно решать вопросы духовного образования в пределах своей епархии, были увеличены средства, отпускаемые на содержание консисторий. Активизация церковной работы на местах в этот период проявилась и в возникновении специальных журналов — «Епархиальных ведомостей», а также многочисленных сборников по истории церквей и епархий. Однако уже в 1880-е гг. на общем фоне контрреформ Александра III и активной бюрократической деятельности обер-прокурора К. П. Победоносцева эти полномочия были снова урезаны, государство фактически возвратилось к дореформенному положению.

Для повышения эффективности управления в епархиях в рассматриваемый период была создана система викариатств. Викарные епископы являлись помощниками руководителей наиболее крупных епархий. С 1865 г. они появились, иногда по несколько епископов, во всех епархиях (к 1917 в стране было 70 викарных епископов, в том числе в Московской епархии — 4). Викарии могли управлять выделенной частью епархии или, находясь при епископе, курировать отдельные вопросы, при них могли создаваться и собственные консистории. В связи с введенной в петровские времена практикой последовательного восхождения из сана в сан (епископ — архиепископ — митрополит), викариат стал своего рода школой русских епископов.

На низовом уровне управления в епархиях довольно долго сохранялись старосты поповские (фактически до 1764), которые с 1750-х гг. получили название благочинных. До 1820 г. они продолжали избираться приходским духовенством из своей среды, а после — назначались архиереем. В ведении благочинного был благочиннический округ (в начале XIX в. насчитывалось около 2,2 тыс. таких округов). На его территории благочинный надзирал за нравственностью духовенства, решал мелкие административные вопросы, в отдельные периоды занимался проблемами духовного образования и призрения. В 1860-е гг. в приходской жизни также ненадолго наметилась волна демократизации: приходское духовенство для решения местных церковных нужд получило право собираться на съезды трех уровней — благочиннические, училищные и епархиальные, были созданы выборные благочин- нические советы, возглавляемые выборными же благочинными.

Наконец, в синодальный период в системе церковного управления возникли новые структуры: придворное, военное и морское духовенство.

Придворное духовенство было прямым наследником духовенства московских и кремлевских церквей (ружного и крестового) предшествующего периода, однако в новых административных условиях ему была придана более четкая структура. Придворное духовенство возглавлял духовник императорской семьи («протопресвитер придворного духовенства»), избиравшийся самим царем. Хотя по статусу он занимал место ниже епископов, на практике непосредственная близость к царю делала его влиятельной персоной. Кроме того, он входил в состав Синода и управлял причтом всех дворцовых и придворных церквей.

Военное духовенство было учреждено Петром I в 1716 г. Согласно Воинскому уставу, при каждом армейском полку должен был находиться полковой священник. Во главе военного духовенства был поставлен обер-священник действующей армии. Вышедший в 1720 г. Устав морской службы ввел аналогичное правило для флота и каждого корабля. В 1797 г. произошло объединение двух ведомств причтом возникла должность обер-священника армии и флота. Первым ее занял протоиерей П. Я. Озерецковский (1800—1807) — любимец Павла I. Ему удалось значительно укрепить свое ведомство: была создана канцелярия обер-священника армии и флота, он получил право личного доклада государю, ему были подчинены флотские и армейские благочинные[8] (известны с 1720-х), в 1800—1819 гг. действовала созданная по проекту Озерецковского армейская семинария. Наконец, первому обер-священнику армии и флотов удалось полностью освободиться от контроля со стороны епархиальных властей. Система, созданная П. Я. Озерецковским, в основных чертах сохранилась до 1917 г., хотя на протяжении XIX в. она продолжала реформироваться и разрастаться. Так, в 1830-е гг. были созданы должности обер-священника Главного штаба (для окормления высшего командного состава и контроля за его нравственным состоянием) и обер-священника армии. Они были поставлены в двойное подчинение — Синоду и военному ведомству. В 1858 г. было создано еще три должности главных священников:

  • 1) армии и флота;
  • 2) гвардии и гренадеров;
  • 3) кавказского корпуса.

Лишь в 1889 г. все эти ведомства были объединены под руководством протопресвитера военного и морского духовенства. Протопресвитер — высший сан белого духовенства. В России XIX в. было лишь три протопресвитера, занимавших важное место в системе церковного управления: заведующий придворным духовенством (в большинстве случаев являвшийся духовником царственных особ), а также настоятели Успенского и Архангельского соборов в Москве. В 1890 г. стал выходить ведомственный печатный орган — «Вестник военного духовенства» (с 1911 — «Вестник военного и морского духовенства»). Глава военного и морского духовенства избирался Синодом, но утверждался императором, при нем действовало Духовное управление, ему были подчинены дивизионные благочинные, госпитальные священники и другие чины военного и морского духовенства.

Последнее десятилетие в истории военного и морского духовенства связано с деятельностью Георгия Ивановича Шавельского (протопресвитер в 1911—1917 гг.). Он стремился активизировать работу духовенства в условиях Первой мировой войны. В его подчинении находились пять главных священников фронтов: Северного, Западного, Юго-Западного, Румынского и Кавказского, а с конца 1916 г. — два главных священника флотов: Балтийского и Черноморского. В июле 1914 г. по его инициативе в Петербурге состоялся Первый Всероссийский съезд военного и морского духовенства. Немало усилий Шавельский приложил в годы революции для сохранения своего ведомства, но 12 января 1918 г. оно было упразднено, а из рядов военного и морского духовенства уволено 3200 человек.

Развитие международных связей России в XVIII в., заключение династических браков и разрешение русским дворянам выезжать за границу привели к возникновению еще одной группы русского духовенства, которое служило при посольствах, дипломатических миссиях, консульствах и дворах представителей царствующего дома. Находясь в церковном отношении в ведении митрополита Петербургского, они назначались по согласованию с Министерством иностранных дел. В 1911 г. в Западной Европе было 22 посольских церкви, 30 церквей в курортных местах, восемь часовен в местах погребения членов императорской семьи, семь церквей братств, 12 частных часовен. Для них было создано специальное викариатство.

Наконец, в синодальный период в России возникла и система духовного образования, необходимость которой была осознана еще в XVII в. Духовный регламент Феофана Прокоповича сделал образование обязательным для детей священнослужителей. В первые годы действия Регламента духовные училища были открыты лишь в нескольких епархиях — в Петербурге, Новгороде, Чернигове. В 1731 г. был издан более жесткий указ, предписывавший каждому епархиальному архиерею открыть на подведомственной ему территории семинарию. К 1760 г. их насчитывалось уже 26, с 1788 г. училище при Александро-Невской лавре стало Главной семинарией — сюда стали присылать самых способных учеников со всей страны. По окончании Главной семинарии они становились преподавателями. В дальнейшем рост числа образовательных учреждений в этой сфере продолжался и к концу XVIII в. достиг 46 семинарий и 4 академий (в Петербурге, Москве, Киеве и Казани). В некоторых епархиях стали также появляться начальные духовные школы. Основными сложностями в развитии системы духовного образования в России стали организационные, кадровые и административные проблемы. С целью их устранения и создания единой сети учебных учреждений в 1808—1814 гг. была проведена реформа духовного образования. Она открылась работой Комитета по усовершенствованию духовных училищ, который в 1808 г. предложил императору проект — «Начертание правил об образовании духовных училищ». Вскоре он был подписан и началась реализация реформы. Новая система духовного образования отталкивалась от принципов преобразований, уже проведенных в светском образовании, и была нацелена на централизацию. Во главе сети духовных школ была поставлена Комиссия духовных училищ, подчинявшаяся Синоду. В ее ведении находились четыре типа школ: приходские училища, уездные училища, семинарии и академии. Комиссия осуществляла финансовый, административный и кадровый контроль на всей территории страны. Академии стали центрами духовно-учебных округов и должны были надзирать за семинариями. Академии готовили священников, преподавателей семинарий и ученых монахов, семинарии были школой приходского духовенства. Образование было преемственным, но выпускники семинарий могли поступать только в академии на территории своего учебного округа. Учебное начальство в академиях и семинариях формировалось на основах выборности. Духовное образование было ограничено сословными рамками (только дети духовенства). К1814 г. реформа в основном была завершена и оформлена Уставом духовных академий. Ее реализация способствовала росту числа духовных учебных заведений — к 1825 г. их было уже 39, к 1850 г. — 47, а к 1917 г. — 62 духовные семинарии. Однако многие начала реформы 1808—1814 гг. подверглись пересмотру уже в 1830-е гг. усилиями обер-прокурора Н. А. Протасова. В частности, в 1839 г. было создано Духовно-учебное управление при канцелярии обер-прокурора, под контроль которого была поставлена вся система духовного образования. Выборность учебного начальства фактически была отменена, но власть назначаемых Синодом ректоров в академиях и семинариях выросла. Кроме того, подверглись корректировке и учебные курсы — было сокращено преподавание предметов общегуманитарного профиля и усилена специально-богословская подготовка. Эти меры были закреплены в Уставе духовно-учебного управления 1839 г.

В эпоху Великих реформ наступил краткий период демократизации духовной школы, ослабления бюрократического контроля со стороны обер-прокурора и Синода. В 1867 г. свет увидел новый Устав духовных училищ и семинарий, «Положение об Учебном комитете при Святейшем Синоде», а также Устав академий согласно которым:

  • — был отменен принцип сословности для получения духовного образования;
  • — в низших классах семинарии был значительно расширен спектр преподаваемых «светских» предметов;
  • — выпускникам семинарий было разрешено поступать в университеты;
  • — надзорные функции Учебного комитета были значительно ограничены;
  • — упразднялись окружные академические управления и при семинариях создавались правления из преподавательского состава и епархиального духовенства;
  • — введена выборность многих должностей (например, ректора и инспектора в семинарии, инспектора в академии).

В 1864 г. было также принято решение о создании церковно-приходских школ, заботу о которых возложили на приходское духовенство. Церковно-приходские школы, сеть которых особенно разрослась после 1884 г., являлись низшей ступенью образования, где детей разных сословий обучали закону Божьему, священной истории, молитвам, церковному пению, началам арифметики и т. д.

Основные положения реформ 1860-х гг. действовали немногим менее двадцати лет. В начале 1880-х гг. в сфере духовного образования начались очередные контрреформы. В 1884 г. по инициативе обер-прокурора К. П. Победоносцева был принят новый Устав духовных академий и семинарий, который просуществовал вплоть до 1917 г. В нем снова было сокращено количество светских предметов, преподаваемых в семинариях, семинаристам было запрещено поступать в университеты. Последняя мера вызвала особенно ожесточенный протест и даже волнения в семинариях в начале XX в. Кроме того, была ликвидирована автономия управления в семинариях и академиях, ужесточена цензура. Эта реформа, оказавшаяся последним серьезным преобразованием в системе духовного образования дореволюционной России, не только не решила накопившихся противоречий между устаревшими формами подготовки священнослужителей и новыми социально-экономическими и научными явлениями в стране, но и усугубила их.

Подводя итог анализу реформирования церковного управления в синодальный период, можно отметить, что преобразования шли в русле общих тенденций политического развития страны:

  • — в XVIII в. — в рамках процесса абсолютизации власти и подчинения церкви государству (упразднение патриаршества, создание Синода);
  • — в XIX в. — на фоне интенсивной бюрократизации государственного управления, охватившей и церковь (расцвет института обер-про- курорства);
  • — в начале XX в. — в контексте серьезных общественных и политических дискуссий (предсоборное присутствие).

По мнению большинства исследователей, именно усиление роли светских чиновников (особенно обер-прокурора) в системе церковного управления, подавление инициативы, жесткий диктат в духовном образовании, а также отсутствие заботы о повседневной приходской работе, разобщение церковной иерархии и рядового духовенства стали ключевыми факторами духовного кризиса в Российской империи конца XIX — начала XX вв.

Вопросы и задания

  • 1. Назовите основные органы центрального церковного управления в XVIII — начала XX в. Охарактеризуйте их функции.
  • 2. В чем состояли основные трудности организации епархиального управления в рассмотренный период?
  • 3. Каковы основные направления реформирования духовного образования в XVIII—XVIII вв.?
  • 4. Оцените роль государства в церковном управлении синодального периода.

Литература

  • 1. Полунов, А. Ю. Под властью обер-прокурора: Государство и церковь в эпоху Александра III / А. Ю. Полунов. — М., 1996.
  • 2. Русское православие: вехи истории. — М., 1989.
  • 3. Смолич, И. К. История Русской Церкви. 1700-1917 гг. / И. К. Смолич // Макарий, митрополит московский. Истории Русской Церкви. Т. 8. — М., 1996.
  • 4. Федоров, В. А. Русская православная церковь и государство. Синодальный период. 1700—1917. / В. А. Федоров. — М., 2003.
  • 5. Смирнова, И. Ю. Между Западом и Востоком: из истории церковно-дипломатических отношений на Ближнем и Дальнем Востоке / И. Ю. Смирнова. — М., 2016.

  • [1] Например, в ходе следствия по делу Григория Талицкого, объявившего Петра I Антихристом, выяснилось, что его поддерживал тамбовский епископ Питирим.
  • [2] В основе своей он оставался таковой вплоть до 1917 г., хотя в XVIII—XIX вв.реформы церковного управления проводились неоднократно.
  • [3] Первоначально в указе Петра I было предписано на должность обер-прокурораизбрать достойного человека «из офицеров». Инструкция обер-прокурора фактическиповторяла регламент деятельности генерал-прокурора Сената.
  • [4] Подробнее об этом см.: Смолич И. К. История Русской Церкви. 1700—1917 гг. //Макарий, митрополит Московский. Истории Русской Церкви. М., 1996. Т. 8. Гл. 2. § 7.
  • [5] К таковым были причислены православное, римско-католическое, евангелическое, греко-униатское, армяно-григорианское исповедания.
  • [6] Активную роль в проведении этих реформ сыграл обер-прокурор Н. А. Протасов(1836—1855), любимец Николая I.
  • [7] В более ранний период консистории возникали в отдельных епархиях: Синодальной области (1722), Новгородской (1725), Астраханской, Нижегородской, Псковскойи Тамбовской (1730), в Суздальской и Тобольской (1731), в Иркутской (1732). Иногдаиспользовались также названия дикастерия, духовное правление, духовный приказ.
  • [8] Их функции аналогичны полномочиям благочинных на приходах.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >