ЦВЕТ В ГРАДОСТРОИТЕЛЬНОЙ ЖИВОПИСИ

Для видов городов характерна довольно разнообразная палитра, образованная различными природными и неприродными материалами, расположенными на нескольких уровнях.

Уровень поверхности земли включает мощеные площади, улицы, тротуары, часто покрытые булыжником или щебнем, а также оттенки живой природы парков, садов, аллей, кустарников и отдельных деревьев. Тени вдоль улиц характеризуют профиль кварталов и геометрию инфраструктуры перемещений.

Ландшафт крыш формируется кровельной плиткой, керамическим покрытием, мрамором, камнем, гравием, материалами живой природы. Цветовое поле этого уровня обладает достаточной плотностью, высокой фактурностью и относительной однородностью.

Вместе все цветовые уровни города образуют довольно сложное по своей структуре поле[1], своего рода интерьер, состоящий из общественных и жилых зданий, хозяйственных построек, технических сооружений, «зеленой» архитектуры и даже одежды горожан.

Цвет в городском поле выполняет две прямо противоположные функции: в одних случаях он объединяет разрозненные элементы в единое целое, в других — используется в качестве средства для выделения отдельных деталей в структуре города.

Фоновый цвет

Формирование визуального единства городской ткани и, как следствие, поддержание территориальной идентичности достигается с помощью архитектуры фона. Фон — это основа городской ткани, особая матрица, которая определяет городские доминанты, давая им возможность выделяться. В городском пространстве фон образуется из повторяющихся форм и цветовых оттенков, представляя собой своего рода среднее арифметическое от их суммы.

Формирование фона городской ткани является следствием альтруистического поведения жителей города.

Размышляя над причинами успеха человека как биологического вида, выдающийся американский социобиолог Э. О. Уилсон в книге «Социальное завоевание Земли»[2] приходит к убедительному выводу, что главной движущей силой и причиной стремительного освоения человечеством планеты стали замена здоровой конкуренции на сотрудничество и изменение родового отбора на групповой. Если в ходе родового отбора индивиды жертвовали собой ради носителей общих с ними генов, своих родственников, и, помогая носителям тех же генов, которые есть у них, они в этом случае некоторым образом помогали себе, то в процессе группового отбора человек начал проявлять альтруизм и готовность жертвовать собой ради блага других членов социальной группы, никак генетически с ним не связанных.

Силой, заставившей особей стремительно развивать социальность, стало появление охраняемого места общего постоянного проживания. Именно тогда, когда несколько поколений особей стали жить вместе и практиковать разделение труда, они и начали действовать альтруистически по отношению друг к другу. Подобная тенденция хорошо видна у насекомых — муравьев, пчел, термитов, социальная жизнь которых возникает и развивается в лагере, гнезде, муравейнике.

В итоге, человека как вид сформировал многоуровневый отбор — индивидуальный и групповой, и в его психике продолжают сохраняться и действовать как альтруистические наклонности, так и предрасположенность к эгоизму. При этом оба вида отбора включаются то попеременно, то одновременно. В тех случаях, когда условия существования исключительно благоприятные и стабильные и выгода принадлежности к группе невелика, начинает проявляться эгоистичное поведение и происходит отделение от группы. Если для выживания и успешной репродукции необходимо принадлежать к группе, то в обществе доминируют альтруизм и конформизм.

Согласно теории эусоциальности, или «истинной социальности» Э. Уилсона, в развитом человеческом обществе своеобразным «гнездом», местом общего проживания, становится город, где характерный для социальной жизни многоуровневый отбор материализуется в архитектуре.

Созданные для защиты и совместного выживания, исторические города осуществляли строгий контроль за планированием и развитием их структуры. Истории известен не один случай, когда дух альтруизма одерживал верх над стремлением к иерархии, и это воплощалось в создании идеальных городов, основанных на высоких философских и художественных принципах.

С ростом индивидуального богатства и могущества в городской архитектуре отчетливо проявились эгоистические импульсы. Например, в Сан-Джиминьяно (Италия) — одном из самых живописных городов Тосканы, который, достигнув наивысшего расцвета во времена Средневековья, с тех пор мало изменился и замечательно сохранил свой средневековый облик, — наиболее знатные семейства, желавшие подчеркнуть свое общественное положение, воплотили свой эгоизм в каменных башнях — «небоскребах Средневековья». Всего в XI—XIII веках было выстроено, по разным данным, от 70 до 76 башен, до наших дней сохранилось 14.

В современных городах снова стала доминировать тенденция к соблюдению строгих организационных требований, необходимых для их выживания. Многие города в результате обретают узнаваемый вид, в основе которого лежит идея эстетического единства пространства.

Лос-Анджелес. Фигуративный цвет

Лос-Анджелес. Архитектура фона

  • [1] Ефимов А. В. Колористика города. М.: Стройиздат, 1990. С. 225.
  • [2] Wilson Е. The Social Conquest of Earth. New York: W. W. Norton & Co, 2012.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >