Революционные войны

Революционные войны разразились в 1792 году и в течение последующих двадцати лет перевернули всю Европу.

Их первоисточником были постановления, принятые в августовскую ночь 1789 года. Эти постановления одним ударом устраняли и феодальные привилегии германских имперских сословий, духовных и светских князей, у которых в Эльзасе были обширные владения; между тем пострадавшие могли бы сослаться на то, что при аннексии Эльзаса Францией международным договором им были гарантированы их феодальные права.

Как бы то ни было, у французского Национального Собрания не было никаких вызывающих намерений. Конечно, оно не намеревалось сохранить за германскими помещиками и попами то, что во всем государстве отняло у французских помещиков и попов, тем более, что как раз уничтожение феодальных оброков, повинностей и барщин наконец-то действительно спаивало Эльзас с Францией. Оно заявило, что готово дать какое угодно денежное вознаграждение за отменяемые права, и потому не было бы ничего проще, как уладить этот международный конфликт. Если этого не было сделано, то вина падает исключительно на немецкие имперские сословия в Эльзасе, упорствовавшие в своем невозможном требовании восстановления их феодальных прав.

Они встретили предупредительность и поддержку у германских карликовых деспотов, которые попробовали теперь по своему переть против рожна французской революции. Именно, духовные князья церкви на Рейне, вопреки всякому международному праву, позволили эмигрирующей дворянской сволочи, бежавшей из Франции от революции, вооружаться на германской территории к войне против изгнавшей их Франции. Хотя эти приготовления не представляли опасности, они тем более возмущали французское Национальное Собрание, что французский король и в особенности французская королева, австрийская принцесса, предательскими интригами старалась подстрекнуть иностранные державы к вооруженному вторжению во Францию. Когда же летом 1791 года королевская чета сделала неудачную попытку побега, стихийное возмущение охватило Францию. Предполагали — и были совершенно правы, — что король намеревался возвратиться во Францию во главе иностранных войск и восстановить абсолютную монархию. Ему пришлось теперь перенести самые чувствительные унижения.

Это привело в движение крупные державы Германии, прежде всего германского императора Леопольда II, брата французской королевы, а затем и прусского короля Фридриха Вильгельма II, который сначала кокетничал с французской революцией и при посредстве своего посланника в Париже завязал даже секретные отношения с демократической партией французского Национального Собрания, — конечно, не из восторженного отношения к целям революции, а из завистливого злорадства по случаю ослабления французской монархии; он рассчитывал, что на огне революции ему удастся сварить яйца династической политики Гогенцоллернов. Когда же он увидал, что нельзя шутить с огнем, он был охвачен противоположными настроениями и начал разыгрывать из себя странствующего рыцаря, со своим заржавевшим копьем выступившего против дракона революции. Правда, можно было еще не особенно серьезно относиться к тому бряцанию саблей, которое начали австрийский император и прусский король. Но жажда войны пробудилась теперь и во французском Национальном Собрании, которое в 1791 году было переизбрано, и в котором преобладание принадлежало жирондистам — республиканской буржуазной партии. Главной ее областью были торговые города юго-западной Франции; она была до чрезвычайности недовольна ростом влияния парижских якобинцев. Она раздувала воинственные настроения, порожденные во французской нации вызывающими действиями Германии. При этом она питала надежду и стремилась к тому, чтобы оторвать от горячей почвы революции и кинуть в войну наиболее активные элементы мелкобуржуазно-пролетарского населения и таким образом отделаться от них. 1 марта 1792 года она заставила короля объявить войну германскому императору.

Ни та, ни другая сторона не была единственной и исключительной виновницей войны; глубочайшая причина возникновения революционных войн коренилась в том, что буржуазная и феодальная Европа не могли существовать одна подле другой — и не сцепиться друг с другом по тому иди иному поводу, более или менее быстро. Сначала, когда опасность угрожала только французской монархии, другие монархии, и прежде всего, прусская, с известным злорадством посматривали на злополучие своей страшной соперницы. Но затем, когда чувствительное унижение, которое пришлось претерпеть французскому королю за его изменнические происки, возвестило об опасности, угрожающей всем европейским тронам, монархии начали сплачиваться в «реакционную массу В первое время на стороне феодальных держав был колоссальный перевес сил; но исторически изжив себя, охваченные разложением, они слишком сильно разъедались обоюдной ненавистью и завистью, так что были неспособны сомкнутыми рядами выступить против общего врага. Их интересовала не столько самая победа, сколько та доля, которая достанется им от добычи, полученной вследствие победы. Они хотели поделить шкуру неубитого медведя, и потому Австрия и Пруссия, приготовившись в июле 1792 года к первому общему прыжку на революционную Францию, посматривали друг на друга с легким рычанием, как два недоверяющие друг другу хищника.

Жалкий характер всей этой феодальной авантюры обнаружился с полной ясностью, когда главнокомандующий прусской армии, герцог Брауншвейгский, издал манифест, обещавший сравнять Париж с землею. Бесстыдная угроза заставила воспрянуть весь французский народ. В Страсбурге впервые прозвучали бессмертные звуки «Марсельезы», призывавшей всех граждан к оружию, и прежде чем прусская армия достигла французской границы, французская королевская власть 10 августа 1792 года была низвергнута, и король со своею семьей был взят в плен. Правда, затем прусская армия вторглась во Францию, но трусливо повернула назад, когда при Вальми натолкнулась на войско, которое могло оказать ей серьезное сопротивление, хотя она далеко превосходила его численностью; благодаря суровой осенней погоде, непроходимой грязи Шампани и вследствие заразных болезней она потеряла половину своего состава, прежде чем, совершенно разложившаяся, возвратилась, на Рейн.

Во Франции по свержении королевской власти был избран Национальный Конвент, который, являясь теперь единственным сувереном, с беспримерной энергией развернул все силы страны, чтобы низвергнуть изменников внутри и врагов вне Франции,

Он начал процесс против виновного короля и приказал казнить его 21 января 1793 года; красным террором он подавил все феодальнореакционные элементы и, призвав под ружье массы, отбросил вражеские армии, которые в 1793 году почти вся Европа выдвинула против юной республики. Военно-техническое превосходство феодального войска было компенсировано новым способом ведения войны, усвоенным французскими добровольцами. Это были рабочие, крестьяне, ремесленники, которые боролись за свои собственные жизненные интересы, которых не приходилось палкой гнать в бой, как войска наемников, держать в закрытых лагерях, продовольствовать из складов. Они могли быстро продвигаться вперед, сражаться рассыпным строем, вести борьбу во всякой местности; они могли сами продовольствовать себя, так как получали средства существования непосредственно от самого населения. Им была совершенно неведома язва всех наемных армий, массовое дезертирство.

Этот новый способ ведения войны дал французской революции способность к победоносному сопротивлению феодальной Европе. Прусское государство, смертельно истощенное, прежде всего вышло из страшной борьбы. Оно уже вполне разложилось, духовно и материально вконец обанкротилось, когда 5 апреля 1795 года заключило в Базеле мир с французской республикой.

Этим миром прусское государство предало своих феодальных союзников, и прежде всего — своего брата-союзника, австрийцев. Оно отказалось от своих владений на левом берегу Рейна, который уже был завоеван французами, но на случай всеобщего мира обеспечило себе компенсацию; с этой целью, как молчаливо предполагали обе стороны, следовало ограбить церковные государства на правом берегу Рейна. Наконец, по Базельскому миру была установлена так называемая демаркационная линия, которая охватывала северную и среднюю Германию; французы обещали считаться с этой линией, если признавшие ее германские государства в свою очередь будут соблюдать строгий нейтралитет.

В составе той феодальной коалиции, которая выступила против революционной Франции, дух испустило прежде всего прусское государство. Пруссия отошла в сторону от великих, мировых событий, чтобы предаться призрачному существованию под охраной трусливого нейтралитета, всеми ненавидимая и презираемая; после короткой схватки с революцией она была окончательно убита в интеллектуальном и моральном, в финансовом и военном отношениях, между тем как остальные феодальные державы еще долго могли продолжать борьбу.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >