Начало германского кризиса

В первые месяцы 1863 года прусский конституционный конфликт все еще тянулся с убийственной тоскливостью. Как предсказывал Лассаль, чисто парламентское словоговорение оказалось совершенно бессильным парализовать противоконституционный режим. Как во внутренней, так и в иностранной политике Бисмарк делал, что хотел, а в мае 1863 года просто отправил по домам шумливый парламент.

Тогда прогрессистская партия организовала большие народные торжества, на которых она в хвастливых выражениях прославляла победы, ею совсем не одержанные; напротив, Бисмарк и, теперь действовал вместо того, чтобы болтать: 1 июня он издал противоконститу- ционный приказ о печати, дававший всем административным властям полномочие: после двукратного предостережения закрывать на время или навсегда каждую газету, допускающую нападки на правительство. Прогрессистская партия спокойно приняла и этот удар; прогрессист- ские газеты отказались от трактования политических вопросов, питая надежду, что после того, как опять соберется ландтаг, нельзя будет сохранять приказ о печати.

Австрийское правительство признало этот момент удобным для того, чтобы отделаться от соперничества Пруссии в деле господства над Германией. Летом 1863 года австрийский император созвал во Франкфурте-на-Майне конгресс германских государей, чтобы обсудить реформу Германского Союза; она сводилась к тому, что прусское государство устранялось из Союза и в то же время германская нация навсегда лишалась слова, так как у нее отнималось всякое непосредственное представительство. Бисмарк парировал этот удар таким образом, что прусский король не явился на франкфуртский конгресс государей, ссылаясь на то, что австрийские планы реформы преследуют династическо-партикуляристские цели, а не истинные интересы нации, которые могут получить удовлетворение только при посредстве действительного парламента, созданного при прямом участии всей нации.

Напротив, прогрессистские депутаты отдельных государств Германии, тоже собравшиеся во Франкфурт-на-Майне на съезд депутатов, совершили ту необъяснимую глупость, что отнеслись к австрийскому плану реформы «не исключительно отрицательно» и отправили это постановление конгрессу государей. Они обратились с петицией к представителям того самого династического партикуляризма, который в ряду десятилетий был проклятием германского народа, и который только что получил от Бисмарка отповедь перед лицом всей Европы. Прусский министр поспешил распустить палату депутатов и назначить на осень того же года новые выборы, чтобы избиратели могли высказаться о подготовлявшемся покушении на независимость прусского государства.

В агитационной речи, произнесенной в сентябре 1863 г. перед сторонниками в Бармене, Золингене и Дюссельдорфе, Лассаль обратился к сложившемуся положению. Он напомнил о политическом источнике своей агитации и бичевал буржуазную безмозглость, вновь проявившуюся в прогрессистских торжествах, в подчинении прогрессистской прессы приказу Бисмарка о печати и, наконец, во франкфуртском съезде депутатов. Он осмеивал прогрессистов, делающих глазки государям для того, чтобы досадить Бисмарку. Таковы-то приемы этих жалких людей, но еще никогда не удавалось старым бабам напугать мужчину тем, что они начинали кокетничать с другими. И Бисмарк уже дал ответ прогрессистам, распустив палату депутатов. Лассаль рекомендовал рабочим поддерживать на выборах прогрессистских кандидатов, так как прогрессисты — слабейшая сторона, а рабочие, хотя у них нет в этих выборах принципальной заинтересованности, тактически самым непосредственным образом заинтересованы в том, чтобы буржуазия и юнкера взаимно парализовали друг друга.

Нельзя сказать, чтобы Лассаль этим тактическим поворотом отрекался от какой-нибудь принципиальной точки зрения, высказывавшейся в прошлом. Но в его тактике, как таковой, были свои теневые стороны. В особенности тяжелым промахом было то обстоятельство, что по распущении золингенского собрания прогрессистским бургомистром Лассаль по телеграфу донес об этом Бисмарку. Революционеру, каким хотел быть и действительно был Лассаль, не подобало к представителю феодальной реакции, которая постоянно самым позорным образом уничтожала право союзов и собраний, обращаться с просьбой о возмездии за нарушение этого права, безразлично — был ли нарушителем прогрессист или кто-либо другой. Конечно, Бисмарк не дал просимого удовлетворения, но прогрессистская партия, благодаря этой злосчастной телеграмме, получила, наконец, клочек бумаги, посредством которого она могла как будто бы доказать то, чем она неустанно морочила массы: именно, будто Лассаль играет в одну дудку с Бисмарком. И ей удалось настолько запугать берлинских рабочих, что, когда Лассаль по возвращении из поездки на Рейн, адресовался к этим рабочим с особым обращением, оно не произвело абсолютно никакого действия.

Между тем новые выборы в палату депутатов, вопреки самому отчаянному правительственному воздействию, опять принесли победу про- грессистской партии. Таким образом спекуляция Бисмарка на национальный нерв окончилась неудачей; однако, благодаря случайности он следом за тем получил возможность снова повторить ее с большею надеждою на успех. 15 ноября 1863 года умер датский король; через три дня после того была опубликована датская конституция, которая вопреки европейским договорам, аннексировала герцогство Шлезвиг, подобно герцогству Голштинскому связанное с Данией только личной унией. Чтобы наказать маленькую Данию за нарушение договоров, Австрия и Пруссия выступили против нее; в то же время сильное движение охватило всю германскую нацию, которая хотела вообще устранить датское господство над двумя германскими герцогствами. К сожалению, буржуазии, а также дипломатии небольших и мелких государств настолько удалось завести это движение в тупик, что оно выступило за образование нового небольшого государства, шлезвиг- голштинского, под господством неизбежного для таких случаев принца.

В противоположность этому Бисмарк тайно подготовлял аннексию Шлезвиг-Голштинии. Между ним и партией прогрессистов возник новый конфликт, который Лассаль старался использовать для того, чтобы заставить Бисмарка октроировать всеобщее избирательное право, а Бисмарк в, свою очередь, вступил в переговоры с ним с той целью, чтобы использовать предлагаемые Лассалем производительные ассоциации с государственным кредитом для всевозможных реакционных махинаций.

На основании того, что Бисмарк рассказал впоследствии об этих переговорах, он сам, — а не Лассаль, как он утверждал, — оказался простаком. Лассаль сразу раскрыл затаенные замыслы Бисмарка и поспешил публично выступить с повторными протестами против всех мелочных экспериментов с производительными ассоциациями; напротив, Бисмарк курьезным образом думал, будто Лассаль, настроенный националистически и монархически, является горячим сторонником превращения Германии в империю. Но хотя в этих переговорах в умственном отношении Лассаль далеко превосходил министра, хотя он в полной мере обеспечил себе отступление и не сделал никаких компрометирующих уступок реакционной политике Бисмарка, однако, и он предавался иллюзиям: он воображал себе, будто своим блестящим красноречием сумеет придать революционный размах хитрой кабинетской политике Бисмарка. Лассаль совершенно правильно увидал, что Бисмарк, стремясь к опруссачению Германии, должен будет обратиться ко всеобщему избирательному праву. Но дело пока еще не зашло настолько далеко, и та безмятежность и вялость, с какой прогрессистская партия действовала в конституционном конфликте, были именно то, что требовалось Бисмарку: никакими заманчивыми доводами нельзя было соблазнить его на преждевременный опыт с обоюдоострым оружием всеобщего избирательного права. В этом смысле переговоры Лассаля с Бисмарком представляли промах со стороны Лассаля, хотя он со спокойной совестью мог бы сказать о себе, что он играл с Бисмарком, а не Бисмарк с ним.

Зимой 1863—64 года рабочая сила Лассаля поглощалась преимущественно бесчисленными процессами, составлением главной теоретико-экономической работы, направленной против Шульце-Делича, и в особенности пропагандой в пользу Всеобщего Германского Рабочего Союза. К осени 1864 года Лассалю удалось увеличить число членов Союза почти в пять раз, повысив его до 4.600. Но и эта цифра далеко отставала от его ожиданий, и он нередко с большой горечью отзывался о слишком медленном развитии движения, между тем как беспристрастные наблюдатели уже тогда находили, что Союз оказался превосходной школой, подготовлявшей руководителей. Среди рабочего класса, и особенно среди рейнских рабочих, у прогрессистской партии уже почти совсем не оставалось сторонников.

Смертельно измученный чрезмерной работой, физически и душевно совершенно расшатанный человек, Лассаль в мае 1864 года покинул Берлин, чтобы еще раз сделать смотр своим войскам и затем позаботиться о восстановлении своего здоровья. На праздновании годовщины основания Союза, состоявшемся в Ронсдорфе, рабочие встретили Лассаля с неописуемым восторгом; однако, речь, которую он произнес здесь по случаю годовщины Союза, была не только последней, но и слабейшей из его агитационных речей. Она страдала жестокими преувеличениями и тактическими промахами.

Затем Лассаль отправился для молочного лечения в Риги-Кальтбад в Швейцарии, где разыгралась его любовная драма, которая 31 августа 1864 года повела к его насильственной смерти па дуэли.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >