СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТОВ, СПОСОБСТВУЮЩИХ МИНИМИЗАЦИИ ТРАНСАКЦИОННЫХ ИЗДЕРЖЕК

Сделка как базовая единица анализа в теории трансакционных издержек

Исходная предпосылка, на которой долгое время покоилось все здание экономической теории, состояла в том, что оптимальное распределение имеющихся в обществе ограниченных ресурсов достигается автоматически с помощью конкурентного ценового механизма. Затем это гипотеза стала более универсальной за счет предположения об абсолютной гибкости цен и неизбежности достижения макроэкономического равновесия, соответствующего полной занятости.

Теория «невидимой руки» Адама Смита — первая гипотеза оптимальности экономики, основанной на отношениях конкуренции. Согласно этой гипотезе, общественное производство оптимально (с точки зрения распределения ресурсов), когда каждый индивид преследует собственные цели — минимизирует ли он издержки, максимизирует ли прибыль или собственное благосостояние. Покупатель будет стремиться приобретать товары там, где они продаются по минимальным ценам, а производитель будет стремиться получить максимальную прибыль, комбинируя имеющиеся у него ресурсы должным образом. По мнению А. Смита, экономические агенты получают максимум прибыли, когда каждый специализируется на выпуске того блага, к производству которого более всего приспособлены имеющиеся у него ресурсы. Классической иллюстрацией этого утверждения является приведенный самим А. Смитом пример о мяснике, пивоваре и булочнике [108. С. 91]. В интересах самих индивидов покупать на рынке те товары, которые потребуют от них высоких издержек в случае самостоятельного производства, и специализироваться на создании и продаже тех благ, при производстве которых издержки минимальны.

Смысл теории «невидимой руки» заключается в том, что максимизация благосостояния может быть достигнута без сознательной координации усилий продавцов и даже при отсутствии осознания ими общественной значимости своей деятельности. Более того, для достижения «общественной гармонии» необходимы предпосылки в виде личной независимости экономических агентов друг от друга. Иначе говоря, необходимым условием оптимальности экономики выступает «полная свобода при заключении контрактов». Поиск непосредственного изложения этой мысли в исследованиях А. Смита будет безуспешным. Но, по мнению авторов, именно это условие он имел в виду, демонстрируя негативные эффекты, вызванные функционированием монополий, механизмов защиты производителей или введением ограничений в торговле между странами.

Прошло более полутора столетий со времени выхода «Богатства народов», прежде чем базовые идеи механизма обеспечения равновесия были подвергнуты научной критике сразу по двум направлениям. Если критика со стороны Дж. М. Кейнса была высказана громогласно и привела к немедленным дискуссиям, то ревизия классического направления, предпринятая Р. Коузом, была воспринята научным сообществом много позже. Как представляется сейчас, критика велась в одном направлении, но в различных плоскостях. Кейнс говорил о том, что классическая теория не работает; Коуз говорил о том, почему она не работает. Кейнс заявлял о том, что основные параметры экономики не являются гибкими до такой степени, чтобы сделать классическую теорию работоспособной; Коуз обнаружил причины того, что рыночные параметры не обладают требуемой гибкостью.

Сейчас даже представляется любопытным, что основные устои классической теоретической конструкции могли просуществовать незыблемыми так долго. Известно, что первую серьезную атаку на постулаты классической теории предпринял Дж. М. Кейнс. Начало этой критики восходит к 20-м годам XX века. (В «Общей теории», изданной в 1936 году, сомнения Кейнса уже обобщены и высказаны в виде целостной теории). И хотя Кейнс прямо указывал, что предположение о гибкости цен и особенно заработной платы является самым уязвимым местом классической теории макроэкономического равновесия, он не сформулировал причин, объясняющих такую негибкость. Более того, позиция Кейнса нисколько не отличается от воззрений представителей классической теории, когда он рассматривает процедуру обмена. Вернее сказать, когда он, как и его теоретические противники, вообще не рассматривает процесс обмена, то есть процедуру заключения сделки, как операцию, поглощающую ограниченные общественные ресурсы. Теперь представляется, что такой анализ в духе происходивших параллельно (и незаметно для широкой научной общественности) исследований Р. Коуза был бы серьезным аргументом в пользу кейнсианской гипотезы о недостаточной гибкости цен и заработной платы. Действительно, если по каким-то причинам цены отклоняются от равновесного уровня, то потребуется определенное время для нащупывания новой равновесной цены. Поскольку из модели исчезает «вальрасовский аукцион- щик», издержки поиска новых цен возлагаются на самих участников сделки. То обстоятельство, что этот процесс сопряжен с положительными издержками, создает для участников сделки стимул продолжать пользоваться старыми ценами, даже если они перестали быть равновесными. Точно так же старая цена вполне пригодна для использования, если контрагентам представляется, что переход к новым ценам будет сопряжен со значительными издержками. Подобный ход рассуждений много позже использовал Алчиан для обоснования феномена негибкости заработной платы.

Действительность показывает, что полнота свободы заключения контрактов иллюзорна, можно сказать больше — это смоделированное условие. Экономические агенты (в том числе и государство) могут накладывать ограничения на определенные типы контрактов, участниками которых являются и отдельные индивиды, и предприятия. Это обуславливает значительное отличие реальной модели от теоретической конструкции [5. С. 147—163]. В жизни часто возникают ситуации, когда в силу определенных причин заключение контрактов либо их реализация становятся невозможными или нецелесообразным. Одной из таких причин может быть высокий уровень издержек, сопутствующий контрактным отношениям.

Критика Рональдом Коузом положений неоклассической теории о том, что обмен происходит без издержек, послужила основой для введения в экономический анализ новой категории — трансакционные издержки (transaction cost). Традиционная экономическая теория не рассматривала данную категорию, поскольку от нее (экономической теории) вообще ускользнул тот факт, что издержками сопровождаются любые взаимоотношения экономических агентов. Необходимо заметить, что данное упущение представляется необъяснимым, поскольку с глубокой древности и по сей день экономические агенты не существуют изолированно; постоянно взаимодействуют друг с другом в различных сферах. Даже знаменитые «робинзонады», о которых так любят шутить ученые, непременно заканчивались тем, что Робинзон вступал в торговые отношения с Пятницей [10. С. 290]. Более того, в классической теории широко велись исследования по поводу феномена возникновения денег. В частности, было выявлено их значение как формы минимизации издержек обращения посредством вытеснения бартерных форм обмена. По-видимому, представители классической теории предполагали, что детальное исследование такого института, как деньги, полностью исчерпывает проблему минимизации издержек при обращении товаров. Универсализм денег как средства облегчения заключения контрактов явно преувеличивался, при этом авторы нисколько не занижают значимости использования денег при осуществлении рыночных трансакций. Впрочем, ниже эта проблема будет рассмотрена более подробно.

Понятие «трансакция», введенное в научный оборот Р. Коу- зом, имеет достаточно широкий смысл. Оно охватывает и материальную, и контрактную стороны обмена. Его трактовка предполагает обозначение как обмена товарами и различными видами деятельности, так и обмена юридическими обязательствами. При этом трансакции могут либо детализировано документально оформляться, либо основываться на взаимопонимании сторон и доверии, они могут иметь краткосрочный характер или быть относительно длительными во времени. То есть правомерно говорить о многообразии отношений, объединяемых термином «трансакция».

Если обращать внимание на чисто формальную сторону, понимая трансакцию только как процедуру обмена, то тогда упоминание о трансакциях можно обнаружить в работе Адама Смита «Исследование о причине и богатстве народов». Например, когда Смит пишет, что «большая часть нужд человека удовлетворяется таким же способом, как и нужды других людей, а именно посредством договора, обмена, покупки» [108. С. 91]. То есть основой взаимодействия экономических агентов Смит определяет именно такие операции, которые теперь принято называть трансакцией. Но если принять во внимание контекст «Богатства народов», то становится понятным, что это определение носит случайный характер. Нигде далее А. Смит не анализирует процесс «сделки», не наполняет этот термин конкретным содержанием. Сделка в его понимании носит мимолетный характер, как, собственно, и в представлении его идейных последователей.

Дальнейшие рассуждения Смита определяют полезность трансакции для индивида: «...не будь склонности к торгу и обмену, каждому человеку приходилось бы самому добывать для себя все необходимое ему в жизни» [108. С. 92].

Стоит отметить, что Смита интересовал процесс обмена (в нашем случае — трансакция) как действие, приносящее определенный экономический эффект. «...Без содействия и сотрудничества многих тысяч людей самый бедный обитатель цивилизованной страны не мог бы вести тот образ жизни, который он обычно ведет теперь, и который мы весьма неправильно считаем весьма простым и обыкновенным» [108. С. 90].

Более того, Смит еще и косвенно доказал, что в рыночной экономике все трансакции, число которых увеличивается с ростом и развитием специализации и разделения труда, являются ничем иным, как результатом «определенной склонности человеческой природы», т. е. имеют исключительно субъективный характер. «Никому никогда не приходилось видеть, чтобы собака сознательно менялась костью с другой собакою» [108. С. 90]. Таким образом, трансакция — это операция, которая совершается сознательно только в среде обитания человека.

Приведенные фрагменты высказываний А. Смита позволяют сделать вывод, что, сам того не предполагая, он понимал трансакцию как одну из базовых предпосылок благосостояния индивида и, в конечном счете, нации. Но при этом в его работе нет ни одной попытки оценить величину издержек, связанную с осуществлением трансакции.

Аналогично при большом желании можно увидеть прообраз коузовской «Природы фирмы» в знаменитом фрагменте о булавочной мастерской, с помощью которого А. Смит иллюстрировал преимущества, даруемые разделением труда. Этот фрагмент мог бы быть использован Коузом для характеристики выгод внутрифирменных трансакций. Причем оба ученых основывают свои теории на одинаковых предпосылках, считая, что индивидами в их экономической жизни движет стремление к минимизации издержек. Просто многочисленные исследователи до Коуза не обращали внимания на «издержечный» характер процесса обмена.

Дж. Коммонс, яркий представитель институционального направления экономической науки, рассматривал трансакцию как «отчуждение и присвоение прав собственности и свобод, созданных обществом» [117. С. 30]. Он выделял три вида трансакций, связанных, соответственно, со сделкой, управлением и рационированием (нормированием).

Первый вид трансакций характеризуется симметричностью отношений между контрагентами, поскольку механизм осуществления сделок в конкурентной среде базируется на обоюдном согласии сторон, основанном на взаимном экономическом интересе. Кроме того, в данную группу можно отнести и все внутрифирменные трансакции, связанные с перемещением ресурсов, т. е. пересечением товарами и услугами границ технологических процессов.

Трансакция управления характеризуется асимметричностью положения сторон и правовых отношений, поскольку право принимать решения принадлежит только одной стороне, а добровольный обмен заменяется отношениями подчинения. Примером в данном случае могут выступать любые управленческие решения, принимаемые руководящим органом или субъектом-собственником в отношении ресурсов, находящихся в его распоряжении.

Третий вид трансакции — трансакция рационирования или нормирования, характеризуется заменой управляющего органа коллективным, выполняющим функцию спецификации права и наделяющим богатством того или иного экономического агента. Примером трансакции рационирования является решение арбитражного суда по спорному вопросу, возникшему у субъектов рыночных отношений в ходе осуществления ими хозяйственной деятельности.

Дж. Р. Коммонс определил трансакцию как базовую единицу анализа и понимал экономическую организацию не просто как результат действия технологических факторов, а как явление, призванное гармонизировать отношения между участниками сделки, находящимися в стадии реального или потенциального конфликта. Схожей точки зрения в определении трансакции придерживаются и неоинституционалисты. Оливер Уильямсон характеризует Коммонса как «экономиста, чье глубокое понимание экономической организации долгое время не замечалось (за исключением незначительного числа уче- ных-институционалистов)» [117. С. 30]. Правда, сам О. Уильямсон использовал в анализе иную классификацию трансакций. По его мнению, трансакции необходимо различать по трем основным признакам — степени специфичности, повторяемости и неопределенности [117. С. 105—115]. Используя эти признаки, он вывел четыре уровня трансакций. Первый уровень — разовая (элементарная) трансакция на анонимном рынке. Второй уровень — повторяющийся обмен массовыми товарами. Третий уровень — повторяющийся контракт, связанный с инвестициями в специфические активы. Четвертый уровень — инвестиции в идиосинкразические (уникальные) активы. Уровень трансакционных издержек заметно возрастает от первого уровня трансакции к четвертому.

О. Уильямсон считает, что чем более общий, однозначный и краткосрочный характер носит трансакция (сделка), тем больше оснований либо вообще обходиться без ее юридического оформления, либо ограничиваться составлением простейших контрактов. И наоборот, чем более специальный, неопределенный и неповторимый характер она имеет, тем выше издержки и тем сильнее стимулы к установлению долговременных отношений между участниками. То есть, по сути, появляются мощные стимулы к формированию института доверия между экономическими агентами.

Особое внимание О. Уильямсон придает такому признаку трансакции, как специфичность ресурса. Специфичный ресурс приспособлен к условиям конкретной сделки, а вне этой сделки он теряет свою ценность. Таким специфичным ресурсом может быть как физический, так и человеческий капитал. Безусловно, станок, произведенный по специальному заказу и предназначенный для выполнения уникальных операций, вряд ли может быть реализован на вторичном рынке, поэтому будет полезен и ценен только для заказчика. Точно так же человек, свободно владеющий языками фю, квомтари, баибаи вряд ли найдет спрос на свой интеллектуальный капитал за пределами специфичной сделки. Специфичность ресурса проявляется в том, что у него отсутствует такая важнейшая характеристика, как равновесная рыночная цена. Для каждого отдельного случая такая цена устанавливается лишь в ходе длительных переговоров, имеющих все признаки двусторонней монополии. Сам процесс установления цены сделки поглощает необычно большой объем ресурсов, имеющихся в распоряжении сторон.

Очень серьезной и довольно опасной, по мнению Уильямсона, является ситуация, связанная с инвестированием в специфичные активы. Если до осуществления сделки инвестор мог сделать выбор среди относительно большого числа альтернатив (контрагентов), то в результате реализации такой трансакции инвестор оказывается «запертым» в сделку с конкретным партнером. Разрыв подобного рода отношений становится равнозначным потере капитала, воплощенного в специфичных активах. Этот переход индивида с чисто конкурентного рынка к ситуации зависимости от продавца является результатом первичной трансакции. О. Уильямсон метко определил этот переход как «фундаментальную трансформацию». По мнению самого О. Уильямсона, «фундаментальная трансформация» представляет собой одно из главных препятствий на пути рыночного обмена. Ее устойчивость объясняется тем, что она позволяет индивидам уберечься от существенного поглощения ресурсов трансакционными издержками.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >