Закон непрерывного движения и изменчивости

Один из древних греческих философов учил, что в мире все движется, все изменяется, все течет. Эта мысль встречается и у позднейших авторов в более или менее определенной форме. Так, например, мы читаем: «Мы теперь знаем и удивляемся, как мы не могли раньше заметить, что в мире все непрерывно изменяется, что все развивается в хорошую или в дурную сторону, что доктрина неподвижности есть только мечта метафизиков. Наши предки ненавидели перемены, мы их жаждем»[1]. И тем не менее принцип непрерывности движения почему-то не введен до сих пор в число основных законов мира, может быть, потому, что его вытеснил всеми признаваемый закон эволюции. Однако, закон эволюции есть закон развития, а это не одно и то же с принципом беспрерывного течения и изменчивости.

Этот принцип гласит, что в мире нет ничего постоянного и неизменного. Каждая вещь, в конце концов, не вечна, она создается и затем разрушается, вследствие чего всякая неизменность должна быть признана только видимостью. В форме первоначального учения этот основной принцип был сформулирован еще Гераклитом, в позднейшее же время этот принцип нашел отражение в метафизическом учении Гегеля. Уже в древности Левкиппом и тем же Демокритом было высказано атомистическое учение о вещах в мире, но эти атомы, как и молекулы, признавались и признаются доныне находящимися в вечном движении. Из соединения и разъединения этих атомов и происходят разные формы вещества. Ныне атомы разложены на элементы энергии в виде электронов и положительных ядер или корпускул, которые могут разъединяться, приводя к распаду вещества (так называемые радиоактивные явления). Сами атомы образуют более или менее сложные движущиеся системы электронов вокруг центральных ядер с положительным зарядом. Так дело обстоит в неорганическом мире, который должен быть представляем в виде вечно движущейся энергии, превращающейся из свободной в запасную и обратно, причем и запасная энергия в форме вещества представляет собой нечто, не остающееся в покое, а пребывающее в вечном движения, но движения так сказать внутреннего порядка.

Если мы обратимся к органическому миру, то здесь опять-таки мы встречаемся повсюду с движением и только с движением. Растение прорастает из семени, оно вырастает благодаря процессам питания и дыхания, движения соков и химическим превращениям под влиянием солнечной энергии; с течением времени растение обнаруживает цветение; с этим вместе происходит процесс оплодотворения, созревают семена, из которых вновь вырастает растение и т. д. и т. д. Словом, дело идет о беспрерывно происходящем процессе или движении и изменчивости.

То же самое мы имеем в мире животных. Процессы зарождения, питания, дыхания, роста, размножения и беспрерывного прекращения внешних энергий суть процессы движения и изменчивости и ничего более. Человеческая личность есть опять-таки повторяющаяся и постоянно колеблющаяся величина, где каждый день дает ей новый опыт, восполнив ее знание и ее навыки. Но если все вышесказанное справедливо по отношению к неорганическому и органическому миру, то оно также справедливо и по отношению к миру надорганическому или социальному. И здесь мы имеем дело везде и всюду с движением, а следовательно, с изменчивостью или процессом.

Общество создается путем взаимодействия двух или нескольких индивидов, но в то же время общество растет и развивается, заимствуя опыт из ранее бывших коллективов и соседних обществ, с которыми ему приходится сталкиваться: общество с ростом дифференцируется и входит в соотношения и союзы с другими обществами. Общество заимствует и подражает и в то же время творит и само; изменяясь с течением времени, испытывает соответствующие превращения. Словом, дело идет о беспрерывном движении, о постоянных превращениях, и нигде нет остановки этого движения, нет покоя.

И затем, что бы мы ни взяли из явлений общественной жизни, мы повсюду встретимся опять-таки с одним лишь движением. Вместе с тем и отношения личности к обществу и обратно не представляют собой постоянной величины, а меняются то в одном, то в другом отношении. Политические формы управления меняются вместе с тем как прежние отживают свой век. Самая форма правления в государстве не остается постоянной и, хотя более медленно, но сменяет одна другую. Политические связи народов меняются в зависимости от международной конъюнктуры: союзы и соглашения сменяются распрями и войнами.

Еще большей подвижностью отличается экономическая жизнь. Достаточно следить за котировкой биржевых бумаг, чтобы иметь понятие, как быстро меняется отношение публики к ценностям и как беспрерывно колеблется денежный рынок. Что касается торговли, то она вся состоит в оборотах и в движении.

Если мы обратимся к языку, то вряд ли нужно доказывать, что он не представляет чего-либо неподвижного, а напротив того, всякий язык живет, постоянно развиваясь, причем одни слова стареют и отмирают, другие нарождаются вновь. Кроме того, слова меняются в своем значении, вследствие чего их смысл не стоит в соответствии с корнями и происхождением слов. Эта постоянная изменчивость языка сказывается в течение веков в такой степени, что с течением времени нарождаются путем смешения новые языки, происхождение которых от языка- прародителя может быть выяснено только сравнением корней.

Даже самые понятия не остаются неизменными, а, наоборот, с течением времени одно и то же слово или обозначение приобретает совершенно иной смысл, иное содержание. Как на один из многочисленных примеров изменения смысла слова, можно указать на слово «самодержавный», которое в эпоху Ивана III обозначало державную самостоятельность, тогда как впоследствии то же слово стали связывать с понятием неограниченности власти царя.

Возьмем затем литературу: мы знаем, что это опять-таки живой организм, ибо всякая литература переживает младенческий период своего существования, период дальнейшего развития и возмужалости или зрелости и даже период дряхлости. Вместе с тем в литературе мы имеем постоянную смену направлений и еще более частую смену настроений, являющихся отражением вечно меняющихся общественных настроений.

Не меньше изменений претерпевает и научная литература, где с накоплением фактов одна прежняя гипотеза сменяется новой, где идет беспрерывная лабораторная работа, дающая с каждым днем новое обоснование старым теориям или подводящая фундамент под новое здание в виде ли новой научной теории или даже в виде новой научной дисциплины. То же необходимо иметь в виду и по отношению к искусствам, где художественное творчество выявляет все новые и новые формы и где опять-таки мы встречаем беспрерывную смену школ, направлений и стилей.

Таким образом все в надорганическом мире, как и в мире органическом, подвергается изменению, все течет, и можно согласиться с тем, что вся вселенная в конце концов представляет собой один процесс беспрерывного изменения, связанного с творчеством. Как мы уже говорили, это учение старое и берет начало еще со времен древней Греции, хотя следы его можно найти еще раньше.

Самая форма мирового движения представлялась различными представителями мысли неодинаково. По одним, куда должны быть отнесены Вико, Ницше, Лебон и Бланки, дело сводится к вечному и постоянному круговращению, возвращению прежних форм, и возобновлению одних и тех же изменений, причем с достижением последней стадии наступает возврат к первоначальной стадии, вследствие чего мир представляет собой как бы циклическое течение. Еще в «Экклесиасте» мы читаем: «род проходит и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь»[2]. «Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, — и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: смотри, вот это новое», но это было уже в веках, бывших прежде нас»[3]. Если мы сравним эти стихи с позднейшим учением, например, Г. Лебона, по которому эволюция мира в последнем анализе состоит из двух очень различных фазисов: из фазиса сгущения энергии в атомы и из фазиса расходования этой энергии[4], то мы в сущности будем иметь ту же мысль, выраженную лишь другим языком, согласно новейшему учению об энергии.

Речь идет таким образом о кругообращении энергии из свободного состояния в связанное в форме атомов и освобождении ее в мировое пространство, после чего в течение миллионов лет энергия снова переходит в состояние атомов. По Г. Лебону, начало возникновения вещей, без сомнения, только повторение старого. Ничто не позволяет думать, что вещи впервые существуют, так же как нельзя допустить, что они навсегда исчезают и больше не возникают[5].

В надорганическом или социальном мире эта теория была применена Вико, согласно которому народы в своем историческом развитии переходят от стадии богов через стадии героев к стадии людей, после чего снова начинается первая стадия с некоторым,, однако, изменением и т. д. Это учение, как легко видеть, предполагает, что в мире имеется ограниченное число форм для осуществления неизбежных изменений.

Но, по другому взгляду, мы как раз имеем нечто обратное, ибо число форм для происходящих изменений может быть бесконечным, притом же процесс происходящих в мире изменений представляется неповторяющимся и, следовательно, необратимым. В этом случае процесс изменений может осуществляться в одном направлении, но при этом не предрешаются самые пути этого изменения.

Но имеется и средняя точка зрения, по которой процесс изменения, хотя и необратимый, но в той или иной мере приближается к первоначальному. В этом случае фигурально можно представить себе процесс мировых изменений в форме спирали, таковы взгляды Гёте, Тарда, Майера и др. Что мир непрерывно изменяется — это факт, но это изменение не представляет собой круговращения, как это красиво сказано еще Экклезиастом, ибо на самом деле даже круговращение миров есть только кажущееся явление. Если планеты обращаются вокруг солнца и своих осей, то и они в сущности не повторяют одного и того же движения в определенном направлении и эклиптика планет делает непрерывные отступления.

И в самом деле имеется много данных за то, что в сущности везде и всюду дело именно идет не о кругообращении явлений, не говоря о неорганическом мире, можно определенно сказать, что органический и социальный мир дает этому множество примеров. Из органического мира можно было бы указать на зарождение растений и животных из семени, развитие, рост, плодоношение и новое развитие из семени, но уже другой индивидуальности. В социальном мире первоначальное государственное устройство зиждилось на основах народоправства в примитивных его формах. С течением времени дело свелось к выборному главе с ограниченной формой власти, затем наступает переход к неограниченной наследственной монархии; после того мы имеем снова переход к ограниченной монархии, и в конце концов снова наступает период народоправства, но уже в форме парламентарных республик или даже советов. Ясно, что здесь произошел кругооборот с изменением начальной формы, вследствие чего мы имеем движение непрерывное с необратимыми формами, но с их возвратом в измененной форме — нечто вроде спирального движения. Если мы обратимся к развитию религии, то мы имеем первоначальное почитание людей или животных, например, своих предков (тотемизм), затем почитание героев, после того почитание богов, после чего с ослаблением религиозных воззрений снова почитание людей в форме общества или человечества (в социализме или интернационализме).

Если мы обратимся к изменению брака, то убедимся, что первоначально брак является учреждением более или менее свободным, затем семейные узы скрепляются прочно религией, и нарушение семейной верности жестоко карается, затем брак освобождается от религиозных цепей, и дело сводится по преимуществу к гражданским брачным обязанностям, причем постепенно брак вновь становится учреждением более или менее свободным, когда для заключения брака и развода требуется лишь взаимное согласие и даже согласие одной только стороны, официально зарегистрированное.

Самые общества или племена переходят от разрозненного состояния и борьбы к союзам, затем сплачиваются в один большой государственный организм, после чего снова разъединяются на основах самоопределения.

Литература первоначально является народной в форме народного эпоса: затем, удалясь от народных интересов, становится как бы кастовым учреждением, удовлетворяя потребности более интеллигентного класса, и, наконец, снова становится народной литературой и обслуживает интересы не отдельной касты индивидов, а всего народа.

Даже в языке можно найти подобную же изменчивость. Не входя в филологические тонкости, заметим, что, например, обращение к другому лицу первоначально имеется одно «ты»; затем оно выражается смотря по случаю двумя словами «ты» и «вы», а язык более развитых народов, как например, французский, уже не пользуется словом «ты» в обращении к людям, а всегда имеет для этого только одно «вы».

Также и народные воззрения испытывают подобные же превращения. Первоначально добытые опытом данные первобытных народов затемняются постепенно религиозными воззрениями, которые с течением времени почти вытесняют из воззрений народа данные опыта и наблюдения, лежащие в основе наук; но с течением времени наука, выдерживая вековую борьбу, берет верх над религией, тогда опыт и наблюдение в жизни человеческих обществ снова приобретают свои права.

Нет надобности умножать эти примеры. Они достаточно убедительны, чтобы установить как положение, что мир непрерывно изменяется, что все в мире течет, что формы, в которые все вновь и вновь облекаются явления мира, необратимы, но что в то же время обнаруживается постоянный возврат к сходным положениям и сходным формам с теми, которые были уже изжиты ранее; однако эти положения и эти формы неизбежно содержат в себе нечто новое, ранее не бывшее и не имеющее возможности повторяться впредь. Отсюда ясно, что закон непрерывного движения и изменчивости сводится к необратимости вечно меняющихся форм.

  • [1] Летурно Ш. Нравственность... С. 5.
  • [2] Книга Экклесиаста: Пер. с греч. Б. м., Б. г. Гл. 1. С. А—10.
  • [3] Там же.
  • [4] Лебон Г. Эволюция сил: Пер. с фр. СПб., 1911. Кн. 4. Ч. 2: Опыты над дематериализацией материи. Гл. 1—2. С. 46—57.
  • [5] См.: Лебон Г. Эволюция материи. СПб., 1912. Вып. 1.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >