Бессоюзные предложения, включающие в свой состав конструкции представления, их поэтические функции в пословицах

Несколько особо стоят сложные структуры, состоящие из конструкции представления, где только называется предмет или явление, о котором пойдет речь, и односоставного либо двусоставного предикативного единства, содержащего сообщение об упомянутой в первой части субстанции или вообще какие-либо сведения, имеющие к ней отношение. Из конструкций представления в пословицах представлен лишь один их тип — именительный представления. Формально именительный представления выражается либо одиночным знаменательным словом, либо сочетанием знаменательного и незнаменательного слов, либо же рядом знаменательных слов, централизующихся вокруг стержневого слова, стоящего в им. падеже. Как бы именительный представления ни был оформлен внешне, основное его назначение в речи сводится к обозначению «просто отдельных представлений, без... оттенка их подлинной реальности, их соответствия действительности»[1]: Ой, Москва! - она бьет с носка (Даль, 331); Баба да бесодин у них вес (Даль, 352); Добрая жена да жирные щидругого добра не ищи! (Даль, 360); Чужедальня сторона: она горем посеяна, слезами поливана, тоскою покрывана, печалью горожена (Даль, 365); Фита да ижицак ленивому плеть ближится (Даль, 418); Злая напастьи то часть (Даль, 57); Стужа да нужанет того хуже (Даль, 106); Сорок летпрости мой век! (Даль, 280); Лодырь да бездельниким праздник и в понедельник (Жигулев, 16). Хотя обычной, психологически оправданной для рассматриваемых конструкций следует считать последовательность с препозицией именительного представления (ибо представление, название которого выражено им. падежом, хронологически первично), части их могут употребляться и в обратной последовательности: Завидное дело: горох в поле, да девка в воле (Даль, 177).

Конструкции представления — это экономная и вместе с тем выразительная форма для воплощения пословичного содержания: отчетливая двучленность, в которой первый член, намечая тему и одновременно прочерчивая заданность синтаксической перспективы, служит экспозицией художественного целого, а второй представляет собой рему, собственно суждение по поводу уже обозначенной темы, органично вписывается в жанровую архитектонику пословицы. Одно-единственное суждение реализуется двумя раздельными синтаксическими формами, из которых первая соответствует, так сказать, нулевому суждению, полностью сливающемуся с основным. Логико-семантически зависимый компонент оказывается важнейшей опорой в композиционно-художественном отношении: без него компонент, выражающий основное суждение, разрушается полностью, в том числе и само суждение.

Конструкция представления — это особая риторическая фигура, рассчитанная на определенный контекст, в рамках которого приобретает и необходимые свойства отдельной формальной синтаксической единицы. Сама по себе, вне контекста, она семантически недостаточна и лишена функциональной автономности. Отсюда следует и тот вывод, что модели высказываний в художественной речи и близких к ней сферах — шире и не покрываются системно-синтаксическими моделями языка. Это значит также, что конструкции представления, обладая способностью замещать позицию предикативного единства в сложном целом, не могут быть выведены за пределы синтаксиса.

  • [1] Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. С. 174.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >