Научная категория «социальный конфликт» в контексте социально-трудовых отношений

Отсутствие предпосылок для достижения социального согласия приводит к социальным дезинтеграции и конфликту, являющимся отражением наличия разногласий и противоречий. Слово «конфликт» происходит от латинского conflictus — столкновение и означает столкновение противоположных целей и позиций людей, групп, государств, т. е. субъектов взаимодействия. Как отмечает Н. В. Гришина, «практически неизменным компонентом значения понятия “конфликт” является столкновение оппозиционных начал, чаще всего — двух»[1].

Усиление разногласий обычно связывают с переходом от традиционного общества к современному обществу модерна[2], в котором наблюдается рост индивидуализма, а значимыми факторами социальной жизни становятся свобода, рынок, прибыль, разделение труда. В модернизированном обществе человек зачастую живет не в том месте, где он родился, имеет иную профессию, нежели его отец, принадлежит к другой социальной группе. Он вынужден приспосабливаться к новой среде обитания, ему необходимо устанавливать контакты с незнакомыми людьми, привыкать к новым культурным ценностям, характерным для того общества, в которое он влился, что зачастую вызывает неприятие и конфликты (внутренние и внешние). Если в традиционном обществе в силу одинаковых интересов характер горизонтальных социальных связей (членство в общине, цехе, гильдии, сословии, союзе и т. д.) отличался отношениями сотрудничества и взаимной поддержки, то в капиталистическом обществе на первый план выходит конкуренция во всех сферах жизни. Эти процессы провоцируют возникновение экономических и социальных конфликтов.

Рассмотрение вопросов социальных конфликтов весьма плодотворно с позиции трудовых отношений, поскольку, по мнению немецкого ученого 3. Баумана, «рабочее место является естественным фокусом кристализации социальных разногласий и полем битвы, на котором разыгрываются конфликты»[3].

Исходя из данного подхода, научную категорию «социальный конфликт» можно определить как наивысшую стадию развития противоречий в отношениях между людьми, социальными группами, в обществе в целом, характеризующихся столкновением противоположно направленных интересов, целей, позиций субъектов взаимодействия. Конфликты могут быть скрытыми или явными, но в их основе всегда лежит отсутствие согласия между двумя или более сторонами.

Значительный вклад в формирование теории социальных конфликтов внесли К. Маркс (1816—1883) и Ф. Энгельс (1820—1895), считавшие, что в капиталистическом обществе классовая борьба неизбежна, поскольку она носит объективный характер и обусловлена наличием в нем двух враждующих между собой классов: пролетариата и капиталистов. В основе своих теоретических разработок они использовали парадигму разделения труда как важнейшего механизма исторической эволюции общества, проявляющегося на индивидуальном уровне в форме экономически несвободного труда.

В своих работах К. Маркс и Ф. Энгельс предлагают «конфликтную модель» общества, основанную на институте частной собственности, приводящей к несправедливо устроенному классовому обществу[4], что связывается с эгоистическими свойствами самого человека, стремящегося использовать личную и статусную власть как инструмент господства и подчинения себе других. Так, анализ устройства буржуазного общества середины XIX в., содержащийся в Манифесте коммунистический партии, написанном К. Марксом и Ф. Энгельсом, с высокой степенью достоверности отражал высокую степень противостояния пролетариев и капиталистов, что позволило ему стать концепцией и практическим инструментом для социалистических партий на протяжении длительного времени.

Цель Манифеста — донести до общественного сознания новый взгляд на историю человечества как на историю борьбы классов[5], «раскрыть пролетариату глаза» на потенциал классовой сознательности и солидарности, призвать его к классовой борьбе, а тем самым разжечь мировой пожар революций. Так, по мнению Маркса и Энгельса, в основе сплоченности и солидарности пролетариата лежало осознание общности трагической судьбы, которую буржуа низводит до жалкого существования (ссылка 2 к гл. 2).

Последующее развитие капиталистического общества продемонстрировало его возможности разрешать конфликтные ситуации посредством формирования трудового законодательства, заключения коллективных договоров и т. д. Институционализация не существовавших ранее форм социального регулирования сделала возможным противодействовать неравенству сторон трудового договора. Важным субъектом трудовых отношений стало государство, которое применило широкий арсенал средств для регулирования трудовых отношений и справедливого разрешения коллективных трудовых споров.

На протяжении второй половины XIX — первой половины XX в. в подавляющем большинстве индустриально развитых стран принимались законы, регулирующие трудовые отношения, что положительно сказалось на экономическом, социальном и демографическом их развитии, позволив ликвидировать нищету в случаях болезней, несчастных случаев на производстве, безработицы и старости. Это привело к тому, что, помимо трудовых доходов, значительную роль стали играть ресурсы обязательного социального страхования, ресурсы корпораций на социальную поддержку работников и членов их семей, а также бюджетные ресурсы государства. Например, в Великобритании за принятием Закона о пенсиях по старости в 1908 г. последовало решение о дотировании из бюджета пенсий по старости, величина которых — меньше 31 фунта стерлингов в месяц[6].

В большинстве западноевропейских стран в этот период активно создавались профсоюзы, отстаивавшие интересы работников при заключении двусторонних контрактов с работодателями, фабричные инспекции, выполнявшие важную функцию государственного надзора за безопасностью труда на горнорудных, химических и металлургических предприятиях.

3

Немецкий ученый Г. Зиммель (1858—1918) рассматривал предметное поле социального конфликта в более широком, нежели К. Маркс и Ф. Энгельс, контексте, охватывающем как социологию конфликта, так и его онтологию, трактовавшемся им как присущая людям врожденная враждебность, которая уравновешивается своей противоположностью — врожденной потребностью в симпатии. Он считал социальный конфликт одной из форм социализации индивидов, которые изначально предрасположены не только к сотрудничеству и организованности, но и к дезорганизации, к различным деструктивным проявлениям, влекущим за собой столкновения и конфликты. Негативные свойства, присущие человеческим сообществам, отнюдь не всегда играют отрицательную роль. По мнению Зиммеля, благодаря их проявлениям вырабатываются новые социальные нормы, обеспечивающие дальнейшее развитие общества. Поэтому далеко не всегда конфликты ведут к опасным социальным изменениям: зачастую они способствуют сохранению разномасштабных целостностей и выполняют конструктивные функции[7].

Как отмечает немецкий ученый Г. Шёк, индивида мало волнует то, равен ли он кому-нибудь другому; т. е. чувство справедливости не всегда требует равенства. «Очень часто его чувство справедливости оскорблено именно тем, что ему отказывают в той мере неравенства, какую он считает справедливой и правильной. Так, американские социологи, изучавшие трудовые отношения в промышленности, зачастую отмечали факты, что для рабочего имеет значение не столько размер его зарплаты, сколько признание разницы между ним и другими рабочими. Жалобы возникают в основном тогда, когда тарифная сетка, по мнению рабочего, не отражает важности, сложности и прочих особенностей его конкретной работы»[8].

Существенный вклад в развитие теории социального конфликта внес немецкий ученый Р. Дарендорф (1929—2009), характеризовавший данный феномен как явление, объективно присутствующее в любом социуме, первопричина которого лежит в противоположности интересов его участников (сторон), например в неравномерном доступе их к ресурсам (материальным, культурным), что ограничивает достижение ими желаемых статусов и реализацию жизненных шансов. В этой связи конфликт — это результат сопротивления существующим во всяком обществе отношениям господства и подчинения[9].

Поскольку в основе конфликта лежит противоположность интересов его участников (сторон), то для выяснения природы конфликта следует понять, какие интересы не совпадают, какова степень этого несовпадения и как осознают его сами участники конфликта. Круг субъектов конфликта охватывает социальные группы, организации, институты, нации, страны и т. д.[10]

Немецкий ученый Д. Козер (1913—2003) при освещении характеристик данного феномена рассматривает комплекс вопросов, определяющих функции конфликта, причины, остроту и воздействие на субъектов. Козер разделяет взгляды Дарендофа на причины конфликтов, которые усматривал в дефиците каких-либо ресурсов и нарушении принципов социальной справедливости при их распределении: власти, престижа, ценностей. К позитивным функциям конфликта, по мнению Козера, можно отнести:

  • — группосозидающие и группосохраняющие функции, проявляющиеся в том, что благодаря конфликту происходит разрядка напряженности между его антогонистическими сторонами;
  • — коммуникативно-информационную и связующую функции, поскольку в ходе конфликта происходит анализ причин и процесса его протекания, позволяющий устанавливать новые формы коммуникации субъектов конфликта и находить варианты для замены враждебных отношений дружественными;
  • — формирование общественных объединений, способствующих сплоченности группы, что определяется идентичностью ее членов;
  • — стимулирование социальных изменений[11].

Практика разрешения трудовых споров, межнациональных и межстрановых конфликтов позволила осмыслить этот феномен с позитивных позиций, позволяющих увидеть дисфункции в жизни индивидов, их групп и социума, а на этой основе выработать новый алгоритм взаимоотношений. Такие свойства конфликта, по мнению А. Г. Здравомыслова (1928—2009), позволяют рассматривать его с точки зрения как противостояния, так и взаимодействия субъектов конфликта. Оба компонента взаимодействия — сотрудничество и конфликт — постоянно присутствуют в общественной жизни в тех или иных сочетаниях.

Одна из важнейших причин конфликтов — социальное неравенство. Положение людей и вытекающий из него уровень социальных притязаний определяются путем сопоставлений с материальным и социальным положениями других людей. При этом то, что является приличным уровнем жизни для одних людей, другими может рассматриваться как бедность и нищета. Важны не только потребности сами по себе, но и средства их удовлетворения, доступ к соответствующим видам деятельности. Именно в этой связи возникает тема неравенства в уровне благосостояния, а также сопоставления жизненных шансов различных социальных групп[12].

Советский опыт показал, что стремление к всеобщему равенству часто приводит к уравнительности и снижению возможностей и жизненных шансов у целых социальных слоев. Это наглядно продемонстрировал крупный социальный конфликт в 1989 г., когда шахтеры в Кузбассе выдвинули не только экономические, но и политические требования, что привело в итоге к системному кризису и разрушению СССР[13]. В то же время социологические исследования свидетельствуют о том, что россияне в своей трактовке равенства устойчиво предпочитают равенство возможностей для проявления способностей каждого равенству доходов, положения и условий жизни[14].

Концепция социального конфликта формировалась в странах Западной Европы на протяжении последних 200 лет в результате классовых битв, что позволило выработать взгляд на этот феномен как на конфликтное партнерство независимых участников, которые в принципе признают друг друга, но при этом постоянно стараются изменить баланс сил в свою пользу. С этой целью профсоюзы и работодатели сформировали соответствующие сильные структуры, представители которых на всех уровнях обладают высокой степенью компетентности. По мнению эксперта МОТ Ф. Хоффера, в массовых действиях и забастовках профсоюзы стран Западной Европы вновь и вновь подтверждают свой мандат в качестве представителей трудящихся[15].

В новой России больше не существует единой партийной властной структуры, но традиция, согласно которой в каждой данной ситуации есть некто, принимающий решения, сохранилась, что, очевидно, ослабляет профсоюзное движение (ссылка 4 к гл. 2).

Накопленный в нашей стране опыт организации изучения и применения механизмов и институтов, позволяющих снижать напряженность социальных конфликтов, существенно отличается от западного. Последний обусловлен пониманием неизбежности и неустранимости конфликтных ситуаций, что объясняет признание конфликтного партнерства как естественного положения вещей. В качестве возможного алгоритма разрешения конфликтной ситуации Р. Дарендорф выделял ряд последовательных действий конфликтующих сторон и посредников.

Во-первых, важно организовать механизм и орган переговоров, которые бы служили процедурным устройством и местом, с помощью которых конфликтующие стороны могли бы регулярно встречаться, обсуждать и раскрывать свою позицию по всем острым темам, связанным с конфликтом, а также принимать решения по заранее установленным правилам.

Во-вторых, в случае когда переговоры между конфликтующими сторонами затруднены, рекомендуется привлечение «третьей стороны», т. е. не участвующих в конфликте лиц или инстанций, которые признаются в качестве независимых и авторитетных посредников.

В-третьих, зачастую сложные конфликтные ситуации могут быть рассмотрены на основе арбитражных решений (использования трудовых арбитражей).

В-четвертых, в случае когда стороны конфликта приходят к согласию не только в вынесении решения с помощью арбитража, но и желательности исполнения этого решения, то применяется обязательный арбитраж[16].

Следует еще раз подчеркнуть, что конфликты не разрешаются посредством их регулирования. Существование общества предполагает наличие конфликтов, а разнообразные процедуры и механизмы способны их смягчать. Недаром в ЭРС сформировался феномен социального партнерства: механизмы социального диалога сложились в результате длительного периода классовых противостояний.

В СССР профсоюзы и работодатели, обладавшие весьма ограниченными правами и возможностями, были частью административной системы. Наглядный пример: коллективные соглашения в Советском Союзе подписывались без коллективных переговоров.

В постсоветской России механизмы регулирования социальных конфликтов начали возникать в начале 1990-х гг., а методы их создания в основном сводились к формированию государственными органами процедурных и правовых условий для социального диалога. В последние годы в стране в судах рассматривается около 14— 15 тыс. трудовых споров и конфликтов, из которых в более чем 90 % случаев решения выносятся в пользу работников, а экономический эффект для работников составляет миллиарды рублей[17].

По оценкам экспертов, большинство коллективных соглашений в России фактически не регулирует и не гарантирует заработную плату трудящихся. Акции протеста с целью добиться более выгодных условий оплаты труда крайне редки. То есть механизмы отечественного социального диалога остаются недостаточно эффективными. Чтобы улучшить положение дел в этой сфере, на наш взгляд, важно осуществить комплекс мер:

  • — государство должно стать образцовым работодателем для своих наемных работников;
  • — необходимо создать эффективно функционирующие и независимые трехсторонние органы;
  • — исполнение коллективных договоров следовало бы подкрепить действенной системой примирения и арбитража, обеспечивающих точное соблюдение процедуры арбитража.

Чрезвычайно важно создать систему достоверной и полной информации в социально-трудовой сфере, а также юридических консультаций и обучения.

  • [1] Гришина Н. В. Психология конфликта. 3-е изд. СПб. : Питер, 2018. С. 12.
  • [2] Эпоха модерна (от англ, modernity — современность; modern — современный) — понятие, означающее общество, изменившееся в результате утверждениякапиталистического общественного строя, индустриализации, урбанизации, секуляризации, развития институтов государства. Такое общество противопоставляетсятрадиционному.
  • [3] Бауман 3. Свобода / пер. с англ. М. : Новое издательство, 2006. С. 95.
  • [4] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 28. 2-е изд. М. : Издательство политической литературы, 1962. С. 42А—427.
  • [5] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 4. С. 419—459.
  • [6] Macnicol J. The Politics of Retirement in Britain, 1908—1948. Cambridge :Cambridge University Press, 1998. P. 157—158.
  • [7] В работе «Человек как враг» Г. Зиммель писал: «Два рода общности следуетпринять во внимание как фундамент особо острого антагонизма: общность качестви общность благодаря включенности в единую социальную связь». См.: Социологический журнал. 1994. № 2. С. 96, 97.
  • [8] Шёк Г. Зависть: теория социального поведения / пер. с англ. М.: Изд-во ИРЭН,2008. С. 337, 338.
  • [9] Дарендорф Р. Современный социальный конфликт. Очерки политики свободы. М. : Изд-во РОССПЭН, 2002. С. 76, 79.
  • [10] Там же. С. 84.
  • [11] Козер Л. Функции социального конфликта / пер. с англ. М. : Идея-Пресс, Доминтеллектуальной книги, 2000. С. 34—111, 147—167.
  • [12] Здравомыслов А. Г. Социология конфликта. М. : Аспект Пресс, 1996. С. 92—112.
  • [13] Шаблинский И. Политические протесты шахтеров расшатали СССР // Независимая газета. 19—20 июля 2019. № 150—151. С. 8.
  • [14] Готово ли российское общество к модернизации? / под ред. М. К. Горшкова,Р. Крумма, Н. Е. Тихоновой. М. : Весь Мир, 2010. С. 56, 57.
  • [15] Социальный диалог в России. Серия публикаций по социально-трудовым вопросам в странах Восточной Европы и Средней Азии. Выпуск 4. М. : Бюро МОТ,1990. С. 7—9.
  • [16] Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта // Социс. 1994. № 5.С. 142—147.
  • [17] Будущее сферы труда в Российской Федерации: гуманизация, качественныерабочие места, эффективные институты. Доклад Министерства труда и социальнойзащиты Российской Федерации. М. : Изд-во Минтруда России, 2017. С. 65.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >