Системные проблемы регулирования заработной платы в России и пути их решения

Переход к новой модели общественного устройства, введение в широких масштабах института частной собственности и кардинальное изменение всего круга социально-трудовых отношений потребовали изменить методы регулирования заработной платы в России. В результате преобразований утвердилась модель, характеризующаяся малым вмешательством государства в социальные и экономические процессы и применением ограниченного числа законодательных инструментов, устанавливающих только пороговые значения (в лучшем случае на уровне физиологического выживания) минимальных доходов населения.

В настоящее время правовой порядок регулирования размеров заработной платы и доходов населения (расчет прожиточного минимума — ПМ) устанавливается статьями гл. 21 ТК РФ. Таким образом, государственная политика в сфере доходов населения ограничивается мерами по борьбе с бедностью.

Как известно, еще классики политэкономии доказали, что даже простой труд должен оплачиваться не ниже прожиточного минимума. Соблюдение данного постулата важно не только с позиции прав человека и воспроизводственных процессов, но и с точки зрения построения национальной системы оплаты труда. Простой труд и его оплата образуют своего рода фундамент, на котором выстраивается пирамида оплаты труда средней и высокой квалификации. Квалифицированный труд — это труд большей сложности и производительности. Поэтому, как полагал в 1920-е гг. С. Г. Струмилин, трудоспособность квалифицированного работника, в отличие от малоквалифицированного, связана с удовлетворением базовых потребностей в более развитых и, соответственно, более дорогих формах[1].

В нашей стране в последние годы в сфере перераспределения доходов населения складывается парадоксальная ситуация. С одной стороны, реализовываются либеральные подходы, что находит выражение в минимальном обложении высоких и сверхвысоких доходов, включая доходы от собственности (налоги на них — одни из самых низких в мире), с другой — повышается обложение низких и средних доходов, что снижает уровень затрат работодателей на рабочую силу.

Законодательное регулирование заработной платы не предусматривает учета состава семьи работника. Так, в ст. 133 ТК РФ определено, что минимальный размер оплаты труда не может быть ниже ПМ трудоспособного человека. Возникают естественные вопросы: а как быть с семьей трудоспособного человека? За счет каких средств ей питаться, одеваться, оплачивать коммунальные услуги и т. д.?

При наличии иждивенцев в семье МРОТ не может быть ниже прожиточного минимума семейного бюджета. По мнению Б. В. Ра- китского, МРОТ в современной России должен равняться не менее чем 1,5 ПМ трудоспособного человека[2], а В. Н. Бобков вместе с группой специалистов ВЦУЖ обосновал целесообразность применения минимальных потребительских бюджетов, потребительские корзины которых должны составлять 2,5—3,0 ПМ[3].

Динамику МРОТ в постсоветской России можно разбить на четыре периода, каждый из которых отражает социально-экономическую ситуацию в стране. Первый — с 1992 по 1999 г. — становление рыночных отношений, сопровождающееся кризисом в экономике и высокой инфляцией, результатом которой являлось неоднократное повышение МРОТ в течение года. Так, в 1992 г. до 31 марта действовал МРОТ в 342 руб., с 1 апреля он был увеличен до 900 руб.; в 1993 г. величина МРОТ менялась четыре раза, с 2250 до 14 620 руб.; в 1995 г. — пять раз; в 1996 г. — два раза. Поэтому для анализа динамики МРОТ рассчитывалась его среднегодовая величина и использовались среднегодовые значения ПМТ и средней заработной платы (табл. 8.12).

Динамика МРОТ в РФ в 1992—1999 гг. (в среднем за год)

Таблица 8.12

Показатели

1992 г.

1993 г.

1994 г.

1995 г.

1996 г.

1997 г.

1999 г.*

МРОТ, руб.

760

6075

17 560

42 521

72 738

83 490

83,49

ПМ тр., руб.

2100

23 100

97 400

297 200

415 600

462 400

1002,8

Соотношение МРОТ с ПМ тр., %

36,2

26,3

18,0

14,3

17,5

18,1

8,3

Средняя

зарплата,

руб.

6000

58 700

220 400

472 400

790 200

950 200

1523

Соотношение МРОТ со среднемесячной зарплатой, %

12,7

10,3

8,0

9,0

9,2

8,8

5,5

* В 1998 г. была проведена деноминация рубля (1000 : 1), в 1999 г. показатели приведены в тыс. руб.

Источники: официальный сайт Росстата; расчеты автора.

Второй период начался с июня 2000 г., когда был принят Федеральный закон № 82-ФЗ «О минимальном размере оплаты труда» и продолжался до конца 2006 г. Он характеризуется ростом экономики и повышением МРОТ. За этот период МРОТ увеличился со 132 до 1100 руб., или с 9,8 % до 29,6 % в соотношении с ПМ тр., а со средней зарплатой по РФ — с 5,7 до 10,7 % (табл. 8.13).

Таблица 8.13

Динамика МРОТ в РФ в 2000—2006 гг.

Показатели

Июнь

2000

Ян

варь

2001

Июнь

2001

Май

2002

Ок

тябрь

2003

Ян

варь

2005

Сен

тябрь

2005

Май

2006

МРОТ, руб.

132

200

300

450

600

720

800

1100

Соотношение с ПМ тр., %

9,8

13,2

18,1

23

25,6

22,9

24,3

29,6

Соотношение со средней зарплатой, %

5,7

6,4

8,9

10,7

10,2

9,8

9,1

10,7

Источники: официальный сайт Росстата; расчеты автора.

С 2005 г. в соответствии с Федеральным законом от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ региональные органы власти получили право устанавливать собственные системы оплаты труда в бюджетной сфере и более высокий МРОТ для организаций, расположенных на их территории (за исключением организаций федерального подчинения). По данным мониторинга Минздравсоцразвития России, за 2005 г. девять субъектов РФ установили для негосударственного сектора более высокий МРОТ, а для бюджетной сферы — надбавки к ставке ЕТС (Республика Башкортостан, ХМАО, Белгородская, Пермская, Липецкая, Самарская, Калининградская, Ленинградская и частично Калужская области). В 2006 г. к ним присоединилась Республика Татарстан. Правом устанавливать собственные системы оплаты труда в бюджетной сфере воспользовались только Санкт- Петербург (2005) и Тюменская область (2006).

Третий период начался с введения в действие Федерального закона от 20 апреля 2007 г. № 54-ФЗ и с изменений в ТК РФ. В частности, была отменена ч. 2 ст. 129, которая касалась компенсационных и стимулирующих выплат в составе МРОТ. По действующему ранее законодательству эти выплаты в МРОТ не включались. В новой редакции ТК РФ в ст. 129 определение заработной платы не изменилось: «Заработная плата (оплата труда работника) — вознаграждение за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы, а также компенсационные выплаты (доплаты и надбавки компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, работу в особых климатических условиях и на территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению, и иные выплаты компенсационного характера) и стимулирующие выплаты (доплаты и надбавки стимулирующего характера, премии и иные поощрительные выплаты)». Но было признано утратившим силу положение о том, что размеры тарифных ставок, окладов (должностных окладов), базовых окладов (базовых должностных окладов) и базовых ставок заработной платы по профессиональным группам работников не могут быть ниже МРОТ (ч. 4 ст. 133 ТК РФ), и в то же время в новой редакции указывается, что они применяются «без учета компенсационных, стимулирующих и социальных выплат».

Одновременно в ст. 133.1 ТК РФ записано: «Размер минимальной заработной платы в субъекте Российской Федерации устанавливается с учетом социально-экономических условий и величины прожиточного минимума трудоспособного населения в соответствующем субъекте Российской Федерации. Размер минимальной заработной платы в субъекте Российской Федерации не может быть ниже минимального размера оплаты труда, установленного федеральным законом».

Такие определения заработной платы и МРОТ в ТК РФ позволили работодателям и властям ряда регионов по своему усмотрению трактовать содержание МРОТ, включать в его состав компенсационные и стимулирующие надбавки и выплаты. В результате принцип социальной справедливости был нарушен. Принятие таких изменений в ТК РФ целый ряд специалистов расценил как стремление Правительства РФ в обозримой перспективе решить проблему несоответствия МРОТ требованиям МОТ.

Эта проблема рассматривалась не раз и в судебных инстанциях разного уровня. Она была предметом разбирательства и в Конституционном Суде РФ в 2012 и 2017 г., в частности в Постановлении от 7 декабря 2017 г. № 38-П, где указывается, что положения ст. 129, ч. 1 и 3 ст. 133, ч. 1—4 и 11 ст. 133.1 ТК РФ не противоречат Конституции РФ, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования они не предполагают включения в состав МРОТ в субъекте РФ районных коэффициентов и процентных надбавок, начисляемых в связи с работой в местностях с особыми климатическими условиями. Это дает нам основание считать, что в субъектах РФ, где действуют районные коэффициенты за неблагоприятные условия жизнедеятельности, МРОТ должен устанавливаться с учетом этих условий. Если за базовое значение берется федеральный МРОТ, то в этих регионах он должен рассчитываться с учетом районного коэффициента (РК). Иначе оценка социально-экономического содержания МРОТ с помощью ПМ тр. в этих субъектах РФ не имеет смысла. Так, например, в Чукотском АО ПМ тр. почти в два раза больше среднероссийского (21 396 против 11 163 руб. во втором квартале 2017 г.) и МРОТ с учетом РК составляет 22 326 руб. с мая 2018 г.

Что касается других компенсационных и стимулирующих надбавок (например, за стаж работы в условиях севера, за работу в ночное время и т. д.), то это индивидуальные выплаты, которые установлены законодательством и должны начисляться сверх величины МРОТ, но они не могут относиться к минимальным государственным социальным гарантиям для всех работников.

Третий период продолжался до мая 2018 г. С 1 сентября 2007 г. федеральный МРОТ был установлен в размере 2300 руб. (54,8 % в соотношении с ПМ тр.) и не менялся до января 2009 г., когда он увеличился в 1,88 раза и составил 4330 руб., или 78,2 % в соотношении с ПМ тр. В июне 2011 г. МРОТ увеличился до 4611 руб., в последующие годы повышался семь раз (в 2016 и 2017 гг. дважды) и в январе 2018 г. составил 9489 руб. При этом его соотношение с ПМ тр. в течение всего третьего периода варьировало в интервале от 54,8 до 87,5 %, а соотношение со средней зарплатой — от 16,8 % в 2007 г. до 24,3 % в январе 2018 г. (табл. 8.14).

Динамика МРОТ в РФ в 2007—2018 гг.

Годы

Показатели

2007

2009

2011

2013

2014

2015

2016

2017

2018

МРОТ, руб.

2300

4300

4611

5205

5554

5965

6204

7800

9489

Соотношение МРОТ с ПМ тр., %

54,8

78,2

65,7

68,2

67,1

57,3

59,0

69,9

87,5

Соотношение МРОТ со средней зарплатой, %

16,8

25,1

19Д

19,4

18,8

19,3

19,0

20,5

24,3

Источники: официальный сайт Росстата; расчеты автора.

В этот период ситуация с МРОТ в регионах резко менялась. В 2008 г. примерно в половине субъектов РФ был установлен региональный МРОТ. В 16 регионах он достиг регионального ПМ тр., в Московской области МРОТ превысил региональный ПМ тр., а в остальных регионах этой группы МРОТ превысил федеральный уровень (2300 руб.), в том числе в 11 из них в два и более раз (в Тверской, Ярославской, Калининградской, Мурманской, Кемеровской, Новосибирской, Сахалинской областях, Красноярском и Приморском краях, Санкт-Петербурге и Москве). В 2009 г. в связи с повышением федерального МРОТ до 4300 руб. и началом экономического кризиса число регионов, где он превышал федеральный уровень, сократилось до 19, причем в девяти из них был установлен районный коэффициент за тяжелые и неблагоприятные условия труда и проживания.

В последующие годы число субъектов РФ, где МРОТ был выше регионального ПМ тр., постепенно росло в связи с повышением МРОТ на федеральном уровне. Так, в январе 2018 г., когда был установлен МРОТ по РФ в размере 9489 руб., в 24 субъектах РФ из 47 с нормальными условиями жизнедеятельности МРОТ превышал региональный ПМ тр. (4-й квартал 2017 г.).

Четвертый период начался с 1 мая 2018 г. и действует по настоящее время. Федеральный МРОТ с 1 мая 2018 г. был повышен на 1674 руб. и установлен в размере 11 163 руб., т. е. на уровне ПМ тр. за 2-й квартал 2017 г. Проведенный анализ показал, что установленный на федеральном уровне МРОТ в мае 2018 г. и 2019 г. позволил заметно улучшить ситуацию с минимальной гарантией в оплате труда в субъектах РФ с нормальными условиями жизнедеятельности. Всего в пяти регионах в мае 2018 г. и в двух — в 2019 г. МРОТ оставался ниже регионального ПМ тр. В январе 2018 г. среди регионов с нормальными условиями жизни таких было 24. Среди 16 регионов с отклоняющимися от нормальных условиями жизни, где установлен единый районный коэффициент, число субъектов РФ, где МРОТ остался ниже регионального ПМ тр., минимально. Одновременно в обеих группах появилось относительно большое число регионов с МРОТ выше 120 % в соотношении с региональным ПМ тр. (10 и 12, соответственно). Это достаточно позитивный результат, если не учитывать того, что критерий, по которому оценивался МРОТ, начиная с 2018 г. должен был быть пересмотрен в сторону повышения. Отсюда и такое относительно большое число, где МРОТ существенно превышает величину регионального ПМ тр. Давно назрела необходимость отказаться от такой минимальной социальной гарантии, как прожиточный минимум, который в России обеспечивает только физическое выживание населения (даже не простое его воспроизводство), и перейти на более высокий минимальный стандарт уровня жизни, обеспечивающий расширенное воспроизводство населения, который в советское время назывался минимальным потребительским бюджетом.

Результаты не могут быть признаны в целом положительными, если в 22 субъектах РФ, где установлена дифференцированная сетка районных коэффициентов, провести анализ не удалось. Даже если на территории субъекта РФ администрация устанавливает несколько величин МРОТ, то сравнивать их со средним по региону ПМ тр. не имеет смысла. Кроме того, соотношение федерального МРОТ со средней заработной платой по РФ заметного роста не показало, т. е. осталось вдвое ниже, чем в развитых европейских странах.

Следует отметить, что между основными элементами доходов российских граждан (заработной платы и пенсий) отсутствует вза- имоувязка, они еще не стали органическими компонентами единой системы. Такое архаичное их состояние, характерное для доинду- стриального общества, во многом провоцирует работодателей к «уходу» от уплаты обязательных страховых платежей в полном объеме. Результат — низкие по размеру пенсии, скудные размеры средств в системе обязательного пенсионного и медицинского страхования. Численность наемных работников, получающих основную часть заработной платы в виде теневых форм, т. е. на которую не начисляются НДФЛ и страховые взносы, по нашим оценкам, составляет не менее 25 млн человек, а объем недоплаченных страховых взносов в Пенсионный фонд РФ, Федеральный фонд обязательного медицинского страхованная и Фонд социального страхования РФ — 2,7 трлн руб. в год, или треть от совокупных доходов бюджетов фондов.

Во многом это связано с тем, что Россия не вписалась в цивилизованный тренд формирования единой системы доходов населения, характерный для большинства ЭРС и имеющий свою историю и периодизацию:

  • — 1890—1940-е гг., когда происходило становление основных элементов пенсионных систем и систем страховой медицины, а система заработной платы приросла дополнительным элементом в форме резервируемой ее части на пенсионное, медицинское и другие виды обязательного социального страхования;
  • — 1940—1960-е гг. — время гармонизации национальных систем социального страхования и систем заработной платы. В итоге на эти цели в ЭРС стали выделяться финансовые ресурсы в объемах не менее 40—50 % ВВП, что, по нашему мнению, можно назвать 1-й социальной революцией доходов населения индустриального общества;
  • — 1960—1980-е гг., на протяжении которых осуществлялась гармонизация систем пенсионного страхования, заработной платы и налогов, использование для этого дифференцированного подхода к взиманию страховых взносов работников и подоходного налога[4], что стало выражением 2-й социальной революции доходов населения;
  • — 1970—2000-е гг. — период существенного расширения экономических возможностей «государства благосостояния» и «социального государства» в большинстве ЭРС, что сопровождалось выделением на цели социальной защиты значительных финансовых средств (20—25 % ВВП). Этот этап можно рассматривать как3-ю социальную революцию доходов населения, в результате которой большинство граждан получило доступ к качественным системам здравоохранения, пенсионного обеспечения и социальной поддержки.

Россия такой путь не прошла. Это связано с тем, что в советский период финансирование пенсионного обеспечения на 2/3 осуществлялось из государственного бюджета. Поэтому сферы заработной платы и пенсионного обеспечения функционировали в СССР в автономном режиме, что стало в постсоветский период серьезным препятствием для формирования пенсионного страхования.

Например, существующая система заработной платы в стране не предусматривает для наемных работников с низкой и средней заработной платой (1—6 дециль) возможности с помощью страховых отчислений в пенсионный фонд накопить за 35—40 лет достаточный объем средств, позволяющих заработать пенсию, величина которой обеспечила бы их покупательную способность в размерах 2,5—3,0 ПМ пенсионера.

В сущности, установление достойной заработной платы является условием причисления страны к сообществу цивилизованных государств, поскольку только в этом случае речь может идти об обеспечении базовой предпосылки, гарантирующей соблюдение прав человека.

Существенными факторами, влияющими на структуру финансовых моделей социальной политики государства, являются экономика и особенности национальных социальных институтов доходов населения (заработной платы, обязательного социального страхования), корпоративной социальной поддержки персонала, государственной социальной помощи и социального обеспечения, медицинского обслуживания и образования.

По сравнению с ЭРС в России удельный вес совокупной текущей (чистой) и законодательно резервируемой заработной платы в российском ВВП почти в два раза ниже, и это при том, что размер отечественного ВВП в расчете на одного работника составляет от 1/10 до 1/5 соответствующего показателя по ЭРС.

Объяснение заниженных объемов социальных расходов федерального бюджета во многом связано с его структурой, сложившейся еще в советский период. Социалистическая модель обеспечения воспроизводства рабочей силы базировалась на четких постулатах государственного этатизма:

  • — централизованное и повсеместное (на разных уровнях управления) планово-административное регулирование доходов населения, и в частности, заработной платы;
  • — государственное социальное обеспечение, финансировавшееся в определяющей мере за счет государственного бюджета, в котором социальное страхование играло незначительную и вспомогательную роль;
  • — общественные фонды потребления, обеспечивающие потребности населения в образовании, здравоохранении, физической культуре и спорте, меры социальной поддержки работников на уровне предприятий и граждан на муниципальном уровне;
  • — государственное установление (и дотирование) цен на большинство товаров для населения и жилищно-коммунальные услуги.

Хотя уровень заработной платы был невысоким (значительно более низким, чем требовалось для удовлетворения жизненно важных потребностей работника и его семьи), предоставление бесплатных услуг из общественных фондов потребления и значительные масштабы регулирования цен на потребительские товары обеспечивали приемлемый уровень жизни и социальной защиты населения.

Порядок, при котором огромную роль играли общественные фонды потребления и государственные услуги, деформировал представление об истинной стоимости рабочей силы. Практически 60— 70 % и более затрат на ее воспроизводство «погашались» вне рамок предприятий. В среднем на одного работника соотношение затрат на рабочую силу из государственного бюджета, бюджета социального страхования и заработной платы (за вычетом подоходного налога) в 1989—1990 гг. составляло примерно 1,3 : 1.

Важным направлением регулирования заработной платы и пенсий является повышение уровня их реального содержания. Статья 134 ТК РФ в качестве основного способа сохранения уровня реальной заработной платы называет ее индексацию. При этом сам порядок осуществления такой процедуры различается в зависимости от типа организации. Так, в организациях, финансируемых из соответствующих бюджетов, индексация заработной платы производится на основе законов и иных нормативных правовых актов, как правило, в ходе бюджетного процесса. Размеры и сроки проведения индексации заработной платы определяются федеральным и региональными законами о бюджете.

Во внебюджетных организациях — в порядке, установленном локальными нормативными актами организации или коллективными договорами и соглашениями. При этом порядок проведения индексации находится в ведении собственников организаций и зависит от их усмотрения. Получается, что ст. 130 ТК РФ, в которой зафиксировано, что индексация входит в число основных государственных гарантий по оплате труда, носит декларативный характер.

В ряде западноевропейских стран (Бельгия, Дания, Люксембург, Италия, Нидерланды) государство устанавливает порядок расчета индекса цен и частоты ее проведения. Например, в Нидерландах нормативно определен порог индексации в пределах от 1 до 3 п. п. индекса роста цен. Для этого национальные статистические учреждения регулярно (как правило, ежеквартально) рассчитывают показатели роста цен.

Во Франции применяется смешанный способ индексации: учитывается не только рост цен, но и рост средней часовой заработной платы. В других странах за базу для индексации берутся либо средняя величина заработной платы, либо основные ставки заработной платы.

В ряде случаев при проведении индексации применяется дифференцированный подход, при котором учитывается необходимость более высоких компенсаций удорожания стоимости жизни для работников с низкими размерами заработной платы, либо надбавка устанавливается в абсолютной величине одного и того же размера для всех групп работающих.

Существующие в нашей стране правовые и экономические механизмы в сфере регулирования доходов не только не решают задачу борьбы с неравенством и бедностью, а напротив, воспроизводят их в расширенном масштабе. Отсутствие должной увязки минимальной зарплаты с ПМ, а также регламентированных механизмов индексации заработной платы, использование плоской шкалы налогообложения доходов граждан представляют, по сути дела, своеобразный мультипликатор неравенства, который действует по принципу центробежного распределения доходов, уменьшающихся у низкодоходных категорий работающих, увеличивающихся — у высокодоходных.

Поэтому для группы бедных и нуждающихся граждан, доходы которых в 1,5—2,0 раза меньше средних по стране (а они составляют значительную часть населения), размеры пенсий и пособий, которые находятся в зависимости от заработной платы и частично ее замещают, также будут ниже уровня ПМ или незначительно его превышать. Это является основной причиной консервации замкнутого круга проблем: низкая заработная плата может воспроизвести только низкие по размеру пенсии и пособия.

Таким образом, крупномасштабные проблемы в сфере доходов населения во многом обусловлены политикой снижения правового регулирования сферы труда со стороны государства и изменением доктрины государственного регулирования социально-трудовой сферы. Как отмечает в этой связи А. Ф. Нуртдинова, в последнее десятилетие приобрела устойчивый характер тенденция усиления частноправовых договорных начал трудового права[5].

По данным проверок соблюдения норм ТК РФ, проводимых Ро- струдинспекцией и в порядке прокурорского надзора, выявляются массовые нарушения со стороны работодателей практически по всем аспектам трудовых отношений, в том числе связанным с выплатой заработной платы и ее своевременной индексацией, продолжительностью рабочего времени и предоставлением ежегодного отпуска, порядком заключения и исполнения трудового договора, условиями и охраной труда.

Следует отметить наличие значительной задолженности по заработной плате в большинстве регионов России, на предприятиях и в организациях практически всех отраслей экономики. В то же время зачастую коллективные договоры, правила внутреннего трудового распорядка, трудовые договоры не содержат положения о материальной ответственности работодателей за задержку выплаты заработной платы, изменение сроков и форм оплаты труда. Вопреки требованиям ст. 136 ТК РФ в правилах внутреннего трудового распорядка и в коллективных и трудовых договорах не определены конкретные дни выплаты заработной платы, не фиксируются обязанности по своевременной выплате денежных средств за отпуск и т. д.

Таким образом, низкий уровень заработной платы, рост ее дифференциации и массовые задержки с ее выплатами образуют «нервный узел» проблем в сфере доходов населения. По-видимому, законодателям предстоит определить уровень, ниже которого оплата труда не может опускаться, как бы ни складывались дела в организации в целом. Добиться этого можно разными путями. Один из них — правовое определение доли тарифной части заработной платы (которая, по мнению специалистов, должна составлять не менее 60—70 % ее общей величины).

В советский период финансирование пенсионного и других форм социального обеспечения осуществлялось главным образом из государственного бюджета. Сферы заработной платы, пенсионного обеспечения и медицинской помощи функционировали в автономном режиме, что в постсоветский период стало серьезным препятствием на пути формирования институтов обязательного пенсионного страхования. Совокупный объем страховых финансовых ресурсов Пенсионного фонда России, Фонда социального страхования и фондов обязательного медицинского страхования составляет лишь около 8 % ВВП. Столь низкая доля в расходах на цели социальной защиты застрахованных (в 2—3 раза ниже, чем в ЭРС) позволяет выплачивать пенсии, составляющие в основной своей массе всего 30—35 % и ниже от размера предшествующей заработной платы. Это, как уже отмечалось, объясняется заниженным объемом расходов на заработную плату, которая является базой начисления страховых взносов, — всего 24 % ВВП.

Следует отметить, что базовые институты доходов населения уже столкнулись с новыми вызовами — изменением модели занятости и старением населения. Концентрация доходов на двух полюсах — «бедности» и «богатства» — расшатывает общество, делает его неустойчивым. В этой связи интерес представляют показатели, характеризующие разрыв в уровнях заработной платы в странах ОЭСР (табл. 8.15).

Таблица 8.15

Распределение заработной платы по группам населения в развитых странах ОЭСР

и России, начало XXI в.

Страна

Доля зарплаты во всей зарплате страны по группам населения, %

Бедные 30 %

Средние 40 %

Богатые 30 %

Австралия

6,3

36,7

57,0

Великобритания

6,9

36,3

56,7

Страна

Доля зарплаты во всей зарплате страны по группам населения, %

Бедные 30 %

Средние 40 %

Богатые 30 %

Бельгия

7,4

38,8

53,8

Венгрия

8,5

34,0

57,5

Германия

12,2

37,4

50,4

Голландия

9,9

38,3

51,8

Греция

9,6

36,8

53,6

Дания

11,1

39,0

49,9

Италия

10,4

37,2

52,4

Канада

9,2

36,7

54,1

Норвегия

11,6

41,0

47,4

США

8,9

35,1

56,0

Франция

10,7

35,3

53,6

Швеция

8,8

37,4

53,8

средняя

9,0

37,2

53,8

Россия (2015)

6,2

28,1

65,7

Источники: Foster, М. Income Distribution and Poverty in the OECD Area / M. Foster, M. Pearson // OECD Economic Studies. — Paris, January 2002. — № 34. — P. 21; Уровни заработной платы в России : статистический бюллетень / Федеральная служба государственной статистики. — Москва, 2016. — №9(130). —С. 15, 16.

На группу бедных слоев населения в странах ОЭСР приходится часть, которая в три раза меньше совокупной величины заработной платы, на группу средних слоев — примерно соответствующая ее численности часть, на группу богатых слоев — в 1,7 раза больше ее доли по отношению к численности населения (табл. 8.16). Такие диспропорции в заработной плате имеют место и даже увеличиваются, несмотря на сильно возросшее значение человеческого капитала и необходимости обеспечения равенства жизненных шансов как важнейшего условия развития постиндустриального общества.

Таблица 8.16

Распределение заработной платы и богатства в Великобритании в 2006—2012 гг.

Дециль

Доля в заработной плате

Доля в богатстве

10

26

45

9

14

16

8

12

10

Дециль

Доля в заработной плате

Доля в богатстве

7

10

10

6

9

8

5

8

5

4

7

4

3

6

2

2

5

0

1

4

0

Источники: United Kingdom : Office of National Statistics, 2013a; United Kingdom : Revenue and Customs, 2013. — Table 13.1. — P. 217.

Заработок в самом низкооплачиваемом 1-м дециле составляет около 40 % от среднего (в России — 25 %), в 10-м дециле втрое и больше (в России вчетверо и даже впятеро) превышает средний заработок.

Важными показателями, наглядно демонстрирующими важнейшие характеристики заработной платы, являются покупательная способность МРОТ (условия воспроизводства населения с низкими доходами) и соотношение размеров МРОТ и средней ее величины (дифференциация заработной платы). Динамика этих показателей иллюстрирует ситуацию с состоянием заработной платы. Например, в России в период с 2000 по 2010 г. удалось существенно повысить покупательную способность МРОТ и его соотношение со средней зарплатой, а в последующие годы эти рубежи не удалось удержать (табл. 8.17)

Таблица 8.17

Характеристики МРОТ в России в период с 2000—2017 гг.

Показатели

Годы

2000

2005

2010

2017

Абсолютные размеры МРОТ, руб.

107,7

746,7

4330,0

7650,0

Прожиточный минимум трудоспособного населения, руб.

1320

3255

6138

11 163

Средняя заработная плата, руб.

2223,4

8554,9

20 952,0

39 085,0

Соотношение МРОТ и прожиточного минимума трудоспособного населения, %

8,5

22,9

70,5

68,5

Соотношение МРОТ и средней заработной платы, %

4,8

8,9

23,0

19,6

Источники: Россия в цифрах. — Москва : Росстат, 2009. — С. 130—131; Россия в цифрах. —Москва : Росстат, 2017. — С. 117, 120.

При распределении заработной платы по группам населения в России обращает на себя внимание гипертрофированно большая доля зарплаты богатой группы (трех верхних децилей), которая в 1,7 раза превышает объем первых семи децилей. Причем на долю 10-го дециля приходится 35,1 % от всего объема заработной платы, а на долю нижнего — всего 1,4 %*.

Социальные выплаты в ЭРС распределяются неодинаково. В Австрии, Англии, Голландии, скандинавских странах от 45 до 62 % всех социальных пособий выплачивается бедной трети населения. В то же время в Греции и Италии эта часть населения получала менее 1/3 из общей суммы социальных выплат2.

На этот процесс серьезное влияние оказывает уплата прогрессивного подоходного налога и взносов на социальное страхование, что позволяет сглаживать неравенство в распределении заработной платы и рыночных доходов населения. В отличие от России в ЭРС сохраняется принцип гораздо более высокого налогообложения богатых по сравнению со средними и тем более бедными слоями работоспособного населения.

Это способствует выравниванию доходов населения, уменьшению поляризации и уровня бедности, что подтверждается при сравнении данных по первичным и окончательным показателям распределения личных доходов населения (табл. 8.18). После перераспределения личных доходов показатели разрыва в уровнях личных доходов, исчисленные как отношение крайних децилей, концентрируются в диапазоне 3—4 раз. Эти цифры и рассматриваются западными экспертами как наиболее приемлемые стандарты в сфере неравенства личных доходов. В России величина составляет 14,5 раз, что является недопустимым ни с каких позиций.

Таблица 8.18

Показатели отношения уровней дохода наиболее бедного и наиболее богатого децилей населения в развитых странах и России в 2007—2016 гг.

Страна

Отношения крайних децилей населения по доходам, в разах

при первичном распределении личных доходов

при окончательном распределении личных доходов

Австралия

12,7

3,9

Австрия

7,6

3,0

Англия

13,6

4,1

Бельгия

7,8

3,2

  • 1 Статистический бюллетень. Федеральная служба государственной статистики. 2006. № 9(130). С. 15, 16.
  • 2 Никитин С. Личные доходы населения (на примере развитых стран) // Мировая экономика и международные отношения. 2007. № 2. С. 20.

Страна

Отношения крайних децилей населения по доходам, в разах

при первичном распределении личных доходов

при окончательном распределении личных доходов

Германия

6,9

3,7

Голландия

9,0

3,2

Греция

9,8

4,7

Дания

8,2

2,7

Италия

11,7

4,6

Канада

10,6

3,7

Норвегия

6,0

3,0

США

15,7

5,5

Финляндия

5,7

2,8

Франция

9,0

3,4

Швеция

6,2

2,7

Япония

4,5

3,3

Россия (2016)

17,5

14,5

Источники: данные Росстата; Никитин, С. Личные доходы населения (на примере развитых стран) / С. Никитин // Мировая экономика и международные отношения. — 2007. — № 2. — С. 20; расчеты автора.

В условиях высокой конкуренции компании в ЭРС стремятся снизить удельные расходы на рабочую силу путем сокращения персонала и применения технологий, способствующих росту производительности труда. Сохранение высокой заработной платы и высоких расходов на рабочую силу сопровождается процессом трудосберегающей модернизации экономики в целом, что влечет в конечном счете сокращение удельных расходов на рабочую силу и занятость.

В Европе эта модель социальной политики находит воплощение в регулировании рынка труда путем создания высокопроизводительных рабочих мест и значительных расходов на рабочую силу.

Советское государство проводило политику полной занятости, что порождало необходимость массовых инвестиций в создание рабочих мест. В результате происходившего при этом распыления средств возникали «дешевые» рабочие места, сопровождавшиеся экономией на заработной плате и социальной защите работающих. Таким образом, обеспечивались почти 100%-ная занятость и более низкие затраты на воспроизводство рабочей силы. Система доходов населения, по сути, оказывалась заложницей идеологических установок и соответствующей социальной политики.

Помимо высокой дифференциации доходов населения, в нашей стране сохраняется тенденция к росту неравенства. В период с 1990 по 2015 г. доля доходов 60 % наименее обеспеченных граждан неуклонно снижалась. Особенно ощутимо это касалось работающих, относящихся к первым двум децилям, доля доходов которых в их общем объеме за последние 20 лет сократилась практически вдвое, а относящихся к 3-му и 4-му децилям — в 1,5 раза. Напротив, доля наиболее обеспеченного населения — 9-го и 10-го децилей — выросла менее чем с 30 % от общего объема доходов до почти 48 %.

Среди бедных увеличивается доля групп, где бедность наиболее опасна по своим социальным и экономическим последствиям: она доминирует среди работающих и в семьях с детьми, что ведет к снижению человеческого потенциала страны. Так, около трети работников (24 % на крупных и средних предприятиях и порядка 40 % в малом бизнесе и нерегистрируемом сегменте занятости) получают заработную плату, размер которой ниже 1,5 ПМ работающих. При этом почти каждый пятый работник получает заработную плату ниже ПМ.

Среди бедных слоев населения преобладают семьи с детьми до 16 лет, удельный вес которых составляет 55 %, а среди крайне бедных (имеющих менее половины прожиточного минимума) — 66 %[6].

Группа граждан, о которых можно говорить как о носителях субкультуры бедности, насчитывает около 3—5 % населения страны, т. е. 5—7 млн человек, и это без учета бомжей, нелегальных мигрантов и т. п. Причем их численность непрерывно растет. Территориально они практически поровну распределены между городами и сельской местностью, хотя фиксируется тенденция медленного ее смещения в города, особенно крупные, где она начинает формировать массовое «городское дно», ранее отсутствовавшее в российском обществе.

По оценкам экспертов, зона хронической (а не ситуационной) бедности охватывает порядка 7—10 % населения страны. Застойная бедность не преодолевается за счет эффектов экономического роста и системы социальных пособий. Для ее сокращения требуются более сложные и дорогостоящие социальные технологии.

Наиболее тревожным является то, что наращивание расходов по традиционным направлениям социальной политики (прежде всего пенсии) перестает способствовать даже статистическому улучшению ситуации с абсолютной бедностью.

В течение 2000—2008 гг. социальные расходы составляли 8—9 % ВВП, в 2012 г. по сравнению с 2008 г. они выросли на 4,4 %. В настоящее время доля социальных трансфертов в структуре доходов населения достигла 18 % ВВП.

Если не принимать во внимание скрытую от налогообложения заработную плату, то доля трансфертов составит 23,4 %, что свидетельствует о неустойчивости системы социальных выплат. При этом субъективное восприятие населением справедливости сложившейся ситуации ухудшается. Стоит отметить, что дефицит денежных доходов домашних хозяйств составляет менее 1,5—2,0 % ВВП, что является не столь большой величиной для государства.

Представляется, что основной причиной того, что рост расходов на социальную политику не приводит к симметричному сокращению абсолютной бедности, является выделение ресурсов на основе принадлежности граждан к определенной категории (поддержка статусных групп), а не на основе определения нуждаемости.

При этом механизмы существующей практики категориального представления социальной помощи ограничивают саму возможность выявления и предоставления помощи наиболее нуждающимся гражданам. Даже по трем ключевым «адресным» социальным пособиям (жилищная субсидия, ежемесячное пособие на ребенка, регулярная и разовая помощь малообеспеченным семьям и гражданам) не удается обеспечить адекватную помощь малоимущим слоям населения:

  • — доля бедных среди получателей отдельных видов адресных пособий колеблется от 36 % (жилищные субсидии) до 45 % (ежемесячное пособие на ребенка);
  • — примерно половина бедных вообще не имеет доступа к адресным программам социальной поддержки;
  • — вклад адресных пособий в доходы их получателей невысок — 9,5 %!.

При этом существующая налоговая и страховая политика не способствует сокращению неравенства и преодолению бедности. Например, система стандартных вычетов по НДФЛ не приспособлена для помощи беднейшим слоям населения.

Снижению бедности населения, по мнению авторов доклада «Стратегия-2020: Новая модель роста — новая социальная политика», могли бы способствовать[7] [8]:

  • — предотвращение бедности работающих (типичный российский феномен — «работающие бедные»), что снижает стимулы к труду, способствует расширению зоны «застойной бедности»;
  • — выравнивание бюджетной обеспеченности регионов, что позволит повысить доступность для населения бюджетных услуг сопоставимого качества (выравнивающий трансферт должен стать основным каналом финансовой помощи регионам, его доля в общем объеме межбюджетных трансфертов — не менее 50 %);
  • — стимулирование территориальной мобильности населения (особенно молодежи и семей с детьми) для повышения доступности наиболее перспективных рынков труда и получения высококачественных бюджетных услуг; для этого на федеральном уровне целесообразно на конкурсной основе выделять субсидии на финансирование проектов, направленных на развитие городских агломераций, строительство социального жилья, финансирование программ, имеющих своей целью переезд семей с детьми из неперспективных территорий в экономически развивающиеся регионы;
  • — развитие адресных программ поддержки бедных (предоставление помощи на основе социальных контрактов и введение индикативного теста на проверку нуждаемости);
  • — создание универсального пособия для бедных слоев населения, выделяемого на адресной основе и объединяющего множество нынешних разрозненных выплат;
  • — совершенствование налоговой системы путем введения налога на недвижимость и увеличения стандартных вычетов по НДФЛ (нынешняя налоговая политика не способствует сокращению неравенства).

По нашему мнению, наиболее значимыми институциональными факторами, способствующими неоправданной дифференциации доходов населения и препятствующими кардинальному улучшению материального положения бедных слоев населения, является занижение:

  • — заработной платы[9];
  • — расходов на образование, здравоохранение и социальное обеспечение[10].

Экономический рост и улучшение условий жизни населения — это два неразрывно связанных процесса. Мировая практика свидетельствует, что невозможно сначала обеспечить экономический рост, оставляя на «потом» решение социальных проблем.

Ориентация на инновационный экономический рост в России в XXI в. предполагает наличие качественно новой рабочей силы, имеющей существенно более высокие уровни образования и профессиональной подготовки, здоровья. Это все более актуально, учитывая, что сегодня средний возраст конструкторов, научных работников, рабочих высокой квалификации в большинстве отраслей экономики приближается к 60 годам или выше.

Думается, что кардинальное изменение ситуации с доходами населения могло бы способствовать и экономическому прогрессу1.

  • [1] Струмилин С. Г. Избранные произведения. В 5 т. Т. 3. Проблемы экономического труда. М. : Наука, 1964. С. 260.
  • [2] Ракитский Б. В. Право трудящихся на справедливое вознаграждение: российские и международные принципы, нормы, проблемы // Трудовая демократия. 2006.№ 50. С. 21—22.
  • [3] Бобков В. Н. Социальные стандарты оплаты труда и формирование инновационного общества // Уровень жизни населения регионов России. 2009. № 10—11.С. 3—9; Бобков В. Н., Колмаков И. Б. Выявление социальной структуры и неравенства распределения денежных доходов населения Российской Федерации // Экономика региона. Т. 13. Вып. 42017. С. 971—984.
  • [4] Типичными пропорциями при этом являются: — с работников, получающих низкую по размеру заработную плату в пределах20—30 % от средней величины, подоходный налог не взимается; — работники, получающие заработную плату в пределах 30—60 % от среднейвеличины, уплачивают минимальные размеры подоходного налога; — работники, получающие заработную плату, превышающую более чем на 61 %и более среднюю величину, уплачивают подоходный налог по прогрессивной шкале,величина которого составляет 25—50 %.
  • [5] Гражданский правовой договор все чаще выступает основным регуляторомтрудовых правоотношений, что стало практическим воплощением идеи созданиятак называемого гибкого трудового права, основной задачей которого должна выступать не защита работника как наиболее слабой (в экономическом и социальномотношении) стороны трудового правоотношения, а формирование максимальноблагоприятных условий для развития экономики. При этом задачи экономическогоразвития, которое должно обслуживать трудовое право, определяются исходя из сиюминутных интересов малоцивилизованного работодателя, основным стремлениемкоторого является минимизация расходов на рабочую силу. См.: Нуртдинова А. Ф.Оплата и нормирование труда // Трудовое право. 2004. № 4—5. С. 74—78.
  • [6] Стратегия — 2020: Новая модель роста — новая социальная политика. Промежуточный доклад о результатах экспертной работы по актуальным проблемам социально-экономической стратегии России на период до 2020 года. М., 2011. С. 207.
  • [7] См.: Стратегия —2020: Новая модель роста — новая социальная политика. С. 207.
  • [8] Там же. С. 204, 220.
  • [9] На наш взгляд, необходимо поэтапно повышать ее долю в ВВП (хотя бы в скромных размерах — до 35—45 % ВВП).
  • [10] Требуется формирование развитых и доступных для населения систем здравоохранения (7—9 % ВВП) и образования (4—6 % ВВП), современных институтовсоциальной защиты на основе социального страхования; развитых систем профессиональной подготовки, переподготовки и трудоустройства, недопущение высокого уровня безработицы. См.: Якунин В. И., Роик В. Д., Сулакшин С. С. Социальноеизмерение государственной экономической политики. М. : Экономика, 2007. С. 37.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >