четвертый. МЕХАНИЗМ И ГАРМОНИЯ ПРИТЯЖЕНИЯ

Седьмое сообщение. СПЛЕТЕНИЕ ПРОМЫШЛЕННЫХ ПРИТЯЖЕНИЙ

Инициативы индивидуального и коллективного притяжения в производстве, организованном по сериям

Разделим на две серии классы, которые нужно будет привлечь к производительному труду, а именно: серию трех полов — мужчины, женщины и дети — и серию трех имущественных состояний — богатые, средние и бедные.

Среди полов слабый увлекает сильного (I, 386). Значит, нужно сначала соблазнить детей, они втянут в производство матерей, затем матери и дети вместе увлекут отцов, более неподатливых вследствие недоверчивости, присущей цивилизованным более зрелого возраста. Среди разных классов более состоятельный увлекает менее состоятельного. Значит, надо соблазнить богатых, потому что средний класс и народные массы будут охотно работать, когда увидят, что богатые горячо берутся за работу. Посмотрим же, соблазнят ли работы в ассоциации для начала детей и богатых людей.

Первая приманка для детей — лакомства; специальная для них кухня и свободное проявление своих вкусов, которые будут выполняться, как бы фантастичны они ни были, лишь бы та или иная группа из семи детей заказала то или другое блюдо, такого-то приготовления на завтрак, обед, ужин и т. д. Когда фаланга будет полностью укомплектована, фантазии детей будут выполняться даже при наличии требования от группы из трех детей. С первых же дней их будут приучать к образованию партий в отношении каждого блюда, хорошо разбираться в своих вкусах по линии каждого способа приготовления; эта новая мудрость им покажется столь восхитительной, что они станут сеидами фаланги.

Мы видели, каковы будут другие приманки — индустрия в миниатюре, маленькие мастерские, маленькие инструменты, короткие смены, хореографические упражнения и т. д.

Богатый класс сначала будет колебаться. Он включится мало-помалу в некоторые мелкие работы, так называемые дробные. Присмотримся к результатам этого на такой рядовой культуре, как раз- ведение капусты.

Природа дала Мондору склонность и способность к части земледельческого труда, называемой семеноводством, т. е. к сбору и хранению семян. Мондор любит красную капусту, он видел красивые грядки этой капусты в фаланге и нашел ее чрезвычайно вкусной за столом. Он просит, чтобы ему показали семена этой капусты, он рассуждает относительно способа их хранения и дает группе, занимающейся семенами, полезные указания. Эта группа благодарит Мондора, самолюбие которого чрезвычайно польщено тем, что ему удалось блеснуть в этом маленьком деле. Он приобщается к работе группы, ведающей семенами капусты, но не других групп, тоже работающих по разведению капусты; так как его страсть в этой отрасли дробная и ограничена семенами, то он скорее вступит в серию общего семеноводства, чем в различные группы, культивирующие красную капусту.

На следующий же день по вступлении Мондор видит на утреннем параде, как к нему приближается детская духовая музыка, в составе 8—10-летних музыкантов. Барабанным боем она объявляет о состоявшемся производстве его в члены, затем девушка-герольд из серии по разведению капусты объявляет Мондора бакалавром по красной капусте, так как он освобожден от стажа, установленного для начинающих, ввиду обширности его знаний. Затем весталка парада, раздающая членские значки, обнимает Мондора и преподносит ему букет искусственных цветов капусты; затем он принимает поздравления от начальствующих, сопровождаемые торжественной детской музыкой. (Этот прием представляет собой обратное обычаю цивилизации, где церемонии смазываются и где молодого бакалавра поцеловал бы 80-летний представитель муниципалитета.)

По истечении двух недель у Мондора будет уже несколько трофеев этого рода; он не захочет более покидать фалангу, он в ней завяжет интриги и приобщится к начинаниям различных групп.

Таким образом, каждый богатый мужчина или женщина, ознакомившись за несколько дней с работами фаланги, к своему крайнему удивлению заметит в себе самом 20 промышленных притяжений, которых он раньше в себе не знал; это — притяжения дробные, а не интегральные, потому что они не распространяются на всю совокупность работ, как этого требовал бы механизм цивилизации, идущий всегда наперекор заветам природы.

Под влиянием выполнения работ по операциям 7/8 женщин будут страстно увлекаться домашним хозяйством, к которому они теперь питают отвращение: та или иная женщина, которой не нравится уход за маленькими детьми, охотно примет участие в группе, занимающейся каким-нибудь видом шитья; другая, с пренебрежением относясь к приготовлению супа, страстно увлечется приготовлением сахарных кремов, превзойдет в этой работе других и станет председателем группы, хотя бы она и была чужда другим кулинарным работам. Шумовка и кастрюля для супа также найдут страстных охотниц среди членов фаланги, когда этот труд не будет обязывать к выполнению двадцати других работ, которыми перегружают хозяек в цивилизации; эта сложность работы их возмущает, так же, как и недостаток денег; ведь и мужья и мораль подают домашним хозяйкам много советов и мало денег. У домашнего очага женщина находит только хлопоты и лишения, мужчины в земледельческой работе встречают только обман и неприятности. Удивительно ли, что все испытывают отвращение к этим работам, несмотря на то, что таково их природное предназначение.

Хотя выполнение работ по операциям и является главным источником инициативы в производственном притяжении, однако на путь инициативы будут наталкивать и многие другие приманки; таковы интриги контакта и выполнение домашних работ по страстному влечению.

Интрига контакта вовлекает в работу человека, который о ней никогда бы не подумал. Хлоя, обслуживавшая членов серии по производству струнных инструментов при их обедах, связанных с интригой, в конце концов заинтересовывается этими интригами, о которых обедающие говорят с таким жаром. Ей приходит в голову фантазия посетить мастерские этой компании; там она видит разные мелкие работы по дереву, по слоновой кости и перламутру; они ей нравятся, как и общество работающих; она включается в какую- нибудь дробную операцию; между тем она к этой работе не приобщилась бы, если бы до посещения мастерской она предварительно не соприкоснулась с интригой членов этой серии.

Вскоре производство струнных инструментов втянет Хлою и в другие операции, которые безразличны ей вначале; стимулом для этого послужит ее соприкосновение с интригами, совершенно неизвестными цивилизации, где каждая категория рабочих относится с безразличием и с насмешкой к интригам других категорий.

Окольное домашнее обслуживание — одно из самых блестящих следствий гармонии страстей и могучая пружина промышленного притяжения. Человек, вынужденный теперь для добывания средств существования обслуживать другого, переносить грубости и терпеть притеснения от хозяина, внезапно сможет пользоваться услугами полусотни страстно увлеченных его обслуживанием людей, работающих на него в силу симпатии и без какого бы то ни было вознаграждения с его стороны.

Бастиан, неимущий молодой человек, зацепив за гвоздь свое самое красивое платье, разорвал его. На следующий день группа горничных, убирающих комнату Бастиана, относит это платье в починочную мастерскую, во главе которой стоит Селианта, богатая дама в возрасте 50 лет, страстно увлекающаяся сложными починками, по части которых она считается незаменимой.

Селианте нравится Бастиан, которого она часто встречает в различных группах, где он отличается в работе; это он ухаживает в птичнике за любимыми фазанами Селианты и за гвоздикой с запахом левкоя в группе, занимающейся этой разновидностью. Она хочет с ним познакомиться и, видя на платье этикетку с надписью Бастиан, она берет эту работу и выполняет починку с высоким совершенством.

Эту нужную для Бастиана работу выполнила дама-миллионер- ша, которая обслужила его, руководствуясь страстью и совершенно бесплатно, потому что фаланга оплачивает каждую услугу, выдавая дивиденд, причитающийся группе. Никто не получает индивидуального вознаграждения за труд; это было бы бесчестьем.

Бастиан, несмотря на свою крайнюю бедность, всюду обслуживается таким образом. Стлать ему постель, чистить платье и ботинки будут женщины и дети, которые в группах горничных, чистильщиц платья и ботинок предпочтут чистить платье Бастиана и других, к кому они питают симпатию. Так как всякий домашний труд выполняется свободной группой, то каждый по желанию выбирает лиц, которых он хочет обслуживать, и так же свободно их оставляет. Тот, чье платье никем не взято в чистку, будет обслужен дополнительными группами, которые по очереди выполнят работы, не нашедшие исполнительниц по выбору.

В дополнение к этому очерку остается доказать, что каждый старый или молодой, бедный или богатый, находит страстных служителей всякого рода и действительно имеет около 50 привязанных к нему услужающих, зачастую во сто раз богаче его. Домашнее обслуживание при цивилизации, приводящее в отчаяние и слуг и порой самих хозяев, становится в фаланге источником неисчислимых связей, часто любовных связей, потому что молодой Бастиан, чтобы показать себя признательным в отношении Селианты, которой он обязан за различные услуги, не преминет ей представить доказательства своей благодарности, которые молодой человек 20 лет может предложить даме 50 лет.

В новом общественном строе бывает, что представители старого поколения обоего пола имеют много таких удачных случаев, вследствие многочисленных услуг, которые они оказывают в различных группах неопытной молодежи, страстно увлеченной работами, в которых старики достигли совершенства.

Это любопытное сближение двух крайних возрастов должно дать представление о другом, еще более ценном сближении, по линии воспитания, которое все строится на страсти: каждый бедный ребенок в течение юности втягивается в добрых 3 десятка и даже в 100 различных занятий; всюду он встречает стариков, которые, будучи заинтересованы в продолжении этих работ, с удовольствием инструктируют того или иного бедного ребенка, видя в нем преемника своего излюбленного дела; таким образом, зачастую маленький мальчик без средств становится одним из приемышей пожилой женщины, которая признала в нем продолжателя какого-нибудь из ее любимых трудов, вследствие чего и завещает ему некоторую сумму.

Чтобы умело подготовить это прекрасное сближение, природа дает детям склонности, отличные от склонностей отцов, на что последние горько сетуют в цивилизации. Скоро они станут восхищаться мудростью творца и чудесных гармоний, которые ассоциация породит на почве этого различия вкусов в одном и том же поколении (раздел V).

В противоположность этим блестящим созвучиям, раздробленное производство всюду ведет к раздорам между противоположными возрастами и противоположными классами; заработная плата становится предметом бесконечных споров, а индивидуальное командование — предметом ненависти. Всякое произвольное приказание унижает того, кто ему подчиняется. В строе гармонии человек повинуется лишь в порядке сознательной дисциплины, коллективно согласованной и принятой всеми со страстным увлечением; в этом случае нет ничего произвольного в отданном приказе, ничего оскорбительного в повиновении. Между тем как метод цивилизации, или режим личного домашнего обслуживания на началах найма, порождает всегда двоякого, а часто и четвероякого рода раздор там, где новый общественный метод производит двойное и четверное очарование, связи и согласия всякого вида.

Переходя к начальным элементам коллективного притяжения, я полагал описать три движущие силы:

использование промежуточных страстей (I, 439), любовные отношения в армиях и лестницу материнской любви.

Ограничиваюсь первым. Промежуточными (ambigu) группами, промежуточными сериями называются объединения, движимые побочными вкусами, пренебрегаемыми у нас и не находящими никакого применения. Докажем полезность этих мнимых пороков, ценных в комбинированном производстве.

Предположим, предстоит трудная работа, например насаждение леса, чтобы покрыть растительностью оголенную возвышенность, которая обезображивает пейзаж: для образования серии, которая со страстным влечением взяла бы на себя выполнение всей совокупности работ, людей не найдется; нужно будет пустить в ход серию промежуточную, установив последовательные смены.

Прежде всего в дело будет пущена когорта наемных рабочих для первой насыпки земли и проведения вчерне всей работы. (Речь идет об опытной фаланге, потому что по истечении трех лет не будет надобности в когорте наемных рабочих.)

Затем в работу включатся инициаторы, люди, которые все начинают и ничего не кончают, которые загораются быстро, как солома, и выдыхаются в несколько смен. Не беда, они весьма ценны для одоления первых этапов пути, наиболее тернистых. Этих людей очень легко побудить к участию в деле, их не устрашит никакая работа. Итак, они примутся за дело, поработают несколько смен по два часа и к концу полумесяца сбегут, как это можно было предвидеть. Между тем работы уже некоторым образом развернулись; инициаторы с помощью наемных рабочих значительно продвинули вперед черную работу и в различных пунктах посадили несколько групп деревьев.

Тогда фаланга обращается к людям непостоянного характера, или ветреникам, людям неустойчивым, идущим туда, куда ветер дует, склоняющимся к мнению последнего собеседника и признающим новшество только после того, как оно приобретает популярность. Они сочтут предприятие вполне заслуживающим внимания, когда увидят его на ходу, и присоединятся к уцелевшим инициаторам, опирающимся на помощь наемных рабочих.

Затем фаланга обратится к беспокойным, или к фантастам, людям, которые стремятся вмешаться в то, что сделано наполовину, изменить и переделывать, перестроить дом, наполовину построенный. Они готовы опрометчиво изменить свое занятие, оставить даже хорошую должность для плохой безо всякого иного повода, кроме прирожденного беспокойства, причина которого им самим неясна. Они с горячностью включатся в работу по насаждению деревьев, когда увидят, что дело значительно продвинулось вперед; чтобы им польстить, будут допущены некоторые незначительные изменения, и в течение некоторого времени они будут участвовать в этой работе вместе с оставшимися прежними ее участниками.

Далее придут хамелеоны, или протеи, — тип промежуточный, чрезвычайно распространенный в строе цивилизации; эти люди включаются в дело, когда видят, что оно хорошо налажено. Они не пожелают проявить равнодушие к начинанию, выполненному на две трети, и настойчиво будут стремиться к участию в нем, не дожидаясь его окончания. Их вмешательство продвинет дело настолько, что оно приблизится к завершению.

Тогда наступит момент привлечения заканчивающих людей, которые страстно увлекаются делом, когда они видят, что оно почти окончено. Вначале они никогда не выскажутся в пользу начинания; они кричат о невозможности, о смехотворности и желчно критикуют органы власти, стремящиеся к улучшениям, называют сумасшедшим собственника, который строит, осушает болота, вносит новшества в производство.

Когда же дело на три четверти сделано, эти аристархи меняют тон, начинают хвалить то, что так порицали, и, подобно мухе, усевшейся на вола, утверждать, что они «пахали». Они зачастую расхваливают предприятие тем самым людям, которых они резко критиковали за поддержку его в самом начале. Они не замечают своей непоследовательности, будучи увлечены страстью, которая зарождается у них только при развязке дела. Именно во Франции эта черта чаще всего встречается; недаром французы задним числом претендуют на роль инициаторов всех новшеств, осмеянных ими при первоначальном появлении.

Французы не преминут показать себя завершителями в деле основания гармонии, или производственного притяжения. Для начала они опорочили изобретение и автора; в дальнейшем они будут глумиться над акционерами-основателями; затем, видя, что строительство опытного кантона подвигается, они одумаются, и, наконец, к моменту окончательного устройства к они закупят акции по тройной или четверной цене и станут доказывать, что именно они покровительствовали автору, что они восхищались его открытием и поощряли его в работе.

И так как крайности сходятся, то французы проявляют себя крупными инициаторами того, что уже известно; ни один другой народ не склонен до такой степени за все браться и ничего не кончать, менять план, когда работа наполовину уже сделана. У них сын никогда не выполняет плана, составленного отцом, и архитектор не продолжает работу по плану своего предшественника. Французы — беспокойный народ: они не могут долго придерживаться одного вкуса, мнения; они внезапно впадают из одной крайности в другую и сочетают противоположное. Полвека тому назад они были полны презрения к торговле, теперь они ей льстят и перед ней преклоняются.

Коротко говоря, мы видим у них в изобилии все черты двуличия, которые я только что описал; двойственность во всем — национальная черта французов. И когда гармонийцы будут писать историю цивилизации и разместят народы по лестнице характеров, французы будут фигурировать в этой классификации как образец двойственности, а отнюдь не честности.

Можно предугадать, что наши вкусы, наиболее критикуемые моралью, будут использованы и станут драгоценными добродетелями в строе ассоциации. Цивилизованные не перестают насмехаться друг над другом по поводу того или иного странного вкуса; в ответ на эту критику я только что описал одну из самых тяжелых и отталкивающих работ, выполненную со страстным увлечением при помощи людей всех промежуточных характеров.

По мере углубления в исследование механизма серий, мы все более и более убедимся, что существует сверхизобилие средств для вовлечения в производство как масс, так и индивидуумов, что наши наклонности, наши инстинкты, наши характеры, даже наиболее странные, будут хороши такими, как их создал бог, при условии применения их в сериях, построенных на страстях; что царство зла есть плод не страстей, но строя цивилизации, который их употребляет в производстве разобщенном, или семейном; отсюда столько бедствий, сколько божественный режим принес бы благодеяний.

Резюмируя сказанное в этой главе, я мог бы указать и много других начальных элементов производственного притяжения. Но достаточно и этих четырех:

выполнение работ по операциям;

интрига контакта;

окольное домашнее услужение;

использование промежуточных характеров (I, 439), чтобы убедиться, что социальный мир сбился с естественного пути, раздробив производство между семьями. При этом методе обман во взаимных отношениях, продолжительность смен, грязь в мастерских, сложность работ, неблагодарный характер подначальных функций, несправедливость и эгоизм хозяев, грубость сотрудников — все способствует превращению производства в пытку и, что еще хуже, сокращению продукта на 3/4 по сравнению с производительностью в новом общественном строе. Значит, цивилизация — антипод провиденциальной судьбы, мир дыбом, социальный ад. Только пораженные философской катарактой могут не видеть этого заблуждения человеческого разума.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >