Международные правовые положения, связанные с вопросами обеспечения пенитенциарной безопасности и непосредственно адресованные к персоналу пенитенциарных учреждений, а также к другим субъектам, вовлеченным в процесс ее обеспечения.

Как отмечалось ранее, международные правовые акты устанавливают ряд общих требований к персоналу пенитенциарных заведений, которые касаются наличия у него специального образования и подготовки, поддержания своей квалификации[1], кадровой укомплектованности специалистами соответствующих видов профильной деятельности[2], а также требований к квалификации и опыту работы в пенитенциарной сфере для руководителей пенитенциарных учреждений[3], ежедневного посещения пенитенциарного заведения врачом и возможности его немедленного вызова в экстренных случаях[4], особенностей надзора за осужденными женщинами (только сотрудниками женского пола, сотрудники мужского пола должны допускаться в женское отделение только в сопровождении сотрудников женского пола)[5].

Принимая во внимание многомерный характер пенитенциарной безопасности (в частности включение в нее антикоррупционной составляющей), а также принадлежность пенитенциарной деятельности к правоохранительной деятельности (см. гл. 1 настоящего исследования), необходимо учитывать требование, сформулированное в Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка[6], согласно которому должностные лица по поддержанию правопорядка (следовательно, и лица, относящиеся к администрации и персоналу пенитенциарных учреждений) не должны совершать акты коррупции, другие злоупотребления властью и всемерно препятствовать таким актам и бороться с ними[7].

Далее нужно указать на специальные международные правовые положения, относящиеся к требованиям поддержания персоналом пенитенциарных учреждений пенитенциарной безопасности, имеющихся у них в связи с этим прав, обязанностей, а также предусмотренных международным правом в этой части ограничений; их суть может быть сведена к следующему:

  • • должностные лица по поддержанию правопорядка (соответственно, и сотрудники пенитенциарных учреждений, все управомоченные лица, вовлеченные в процесс обеспечения пенитенциарной безопасности) в духе уважения закона и международных правовых стандартов обязаны использовать все свои возможности для предотвращения и препятствования всем правонарушениям в целях поддержания внутренней дисциплины в учреждении, безопасности и защиты основных прав человека[8];
  • • указанные лица обязаны осуществлять защиту человеческого достоинства и прав осужденного[9], обеспечивать полную охрану здоровья задержанных ими лиц[10];
  • • сотрудники пенитенциарного учреждения должны иметь необходимую физическую подготовку, позволяющую пресекать агрессивные намерения заключенных (сотрудники, выполняющие свои обязанности в непосредственном контакте с заключенными, должны носить оружие только в исключительных случаях)[11];
  • • персонал может применять насилие только в случаях самозащиты, побега или противодействия заключенного приказам, основанным на действующих законах и правилах, немедленно сообщать об этом начальнику учреждения[12].

Следует также обратить внимание на то, что Европейские пенитенциарные правила 2006 г. содержат более детальные положения о поддержании и обеспечении пенитенциарной безопасности; об условиях и пределах применения силы сотрудниками пенитенциарного учреждения (другими управомоченными лицами):

  • • требование к разработке подробного порядка применения силы, включающего в себя положения о различных видах силовых действий, которые могут применяться; об обстоятельствах, при которых может применяться каждый вид силовых действий; о членах персонала, имеющего право применять различные виды силовых действий; об уровне администрации, дающей разрешение на любое применение силы; о рапортах, которые должны составляться после применения силы[13];
  • • наличие исключительного характера обстоятельств, при наличии сотрудники других правоохранительных ведомств могут работать с заключенными в пределах пенитенциарного учреждения[14];
  • • требования к правовому оформлению сотрудничества и взаимодействия персонала пенитенциарного учреждения с другими ведомствами (в частности, полицией, ее структурными подразделениями) в связи с пресечением насильственных действий в пенитенциарном учреждении, возникающих на его территории конфликтов и восстановлением порядка[15];
  • • наручники, смирительные рубашки и другие средства ограничения подвижности заключенных могут применяться в исключительных случаях (средство предотвращения побега по время перевозки; по распоряжению начальника, если другие методы контроля не дают результатов, для того чтобы предотвратить нанесение заключенным травм себе, другим или для предотвращения серьезного ущерба собственности при условии, что в таких случаях начальник немедленно сообщает об этом врачу и докладывает в вышестоящую инстанцию пенитенциарных учреждений), при этом они не должны применяться дольше, чем это абсолютно необходимо; характер их применения должен быть конкретно оговорен в национальном законодательстве[16];
  • • требования к подготовке персонала в связи с ношением и применением оружия, а также связанные с этим вопросом ограничения[17].

Учитывая многоаспектный характер пенитенциарной безопасности, в частности ее внешнюю сторону (безопасность для общества), следует также выделить международные правовые положения, относящиеся к подготовке осужденных к освобождению и их постпенитенциарной адаптации.

Например, в Минимальных стандартных правилах по обращению с заключенными (ООН, 1955 г.) отношениям осужденных с внешним миром и опеке после освобождения посвящен соответствующий раздел, положения которого регламентируют основные принципы деятельности исправительного учреждения, направленной на последующую реинтеграцию осужденного в общество.

Кроме того, исправительное учреждение должно помогать осужденному взаимодействовать с находящимися вне этого учреждения организациями и лицами, которые смогли бы оказать ему содействие в социальной адаптации после освобождения (п. 80); в свою очередь, на государственные и иные организации, участвующие в оказании помощи осужденным в социальной адаптации, возлагается обязанность обеспечивать (при наличии возможности) получение осужденным при освобождении необходимых документов, одежды, средств для проезда к месту жительства и существования сразу после освобождения (п. 81).

Европейские пенитенциарные правила также содержат специальный раздел, посвященный подготовке к освобождению осужденных. В этом разделе отмечается, что содействие осужденным, ожидающим освобождения, оказывается заблаговременно и в виде «процедур и специальных программ, обеспечивающих переход от жизни в пенитенциарном учреждении к законопослушной жизни в обществе». Причем для осужденных, отбывших значительный срок лишения свободы, рекомендуются особые процедуры, регламентирующие вопросы предоставления социальной поддержки наряду с мерами по контролю за их поведением.

Предусмотренные Правилами ООН, касающимися защиты несовершеннолетних, лишенных свободы, мероприятия по оказанию несовершеннолетним осужденным помощи при возвращении в общество, к семейной жизни, по их обучению или трудоустройству после освобождения включают в себя «специально разработанные процедуры», в том числе специальные курсы (п. 79); несовершеннолетнему после освобождения должны быть обеспечены надлежащее жилье, работа, одежда и достаточные средства для проживания после освобождения, с тем чтобы содействовать успешной реинтеграции (п. 80); в случае необходимости по согласованию «с соответствующими органами», принимаются меры для продолжения после освобождения проводившегося во время лишения свободы психиатрического лечения (п. 53); одним из условий реализации предусмотренных названным документом мероприятий является деятельность специализированных служб (наделенных соответствующими полномочиями), оказывающих осужденным несовершеннолетним помощь в вопросах ресоциализации как на финальном этапе отбывания наказания, так и после освобождения (п. 80)[18].

Считаем, что приведенные международные правовые положения, посвященные вопросам обеспечения пенитенциарной безопасности, заключают в себе определенный позитив и потенциал и в целом оказывают прогрессивное влияние на развитие уголовно-исполнительной системы России. При этом их значительная их часть в той или иной степени воспринята в действующем российском законодательстве и реализуется в правоприменительной практике с учетом положений ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, ст. 3

Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, международных правовых обязательств России, вытекающих из членства в ООН и в Совете Европы (речь об этом велась в гл. 1 настоящего исследования), других международных организациях.

Как полагают ученые, влияние международных стандартов на отечественное уголовно-исполнительное законодательство обнаруживает себя в том числе в обеспечении максимальной открытости правовых основ исполнения уголовных наказаний, юридическом определении соотношения международных правовых и национально-правовых регуляторов в рассматриваемой сфере, влиянии международных стандартов на определение задач и принципов уголовно-исполнительного законодательства, а также на содержание его норм[19].

В результате обеспечиваются взаимосвязь международных стандартов и отечественного уголовно-исполнительного права и в целом уголовно-исполнительной политики России, а также постепенная гармонизация уголовно-исполнительного законодательства и отечественной практики исполнения уголовного наказания[20].

Вместе с тем реализация некоторых международных правовых стандартов в рассматриваемой области остается проблематичной, в том числе по причине декларативности норм национального законодательства, наличия в них пробелов и противоречий[21].

Исследователи[22] выделяют основные способы восприятия и действия норм международного права в уголовно-исполнительной системе России (законодательстве и правоприменительной практике):

  • 1) правовая имплементация, характеризующаяся фактической реализацией международных обязательств на внутригосударственном уровне, которая осуществляется путем трансформации международных правовых норм в национальное законодательство и подзаконные акты;
  • 2) правовая рецепция, при которой нормы международного права могут не совпадать с формой международно-правового предписания, однако они не должны изменять его содержание, так как это приводит к нарушению международного права;
  • 3) правовая трансформация, представляющая собой деятельность, направленную исключительно на видоизменение правовых норм;
  • 4) инкорпорация — в национальное законодательство включаются правовые нормы, полностью идентичные с нормами соответствующего международно-правового акта;
  • 5) правовая отсылка, выступающая в форме государственно-властного веления субъектам национального права руководствоваться международными нормами, не изменяя при этом внутреннее законодательство.

Не оспаривая обоснованность приведенного суждения по существу, следует, во-первых, помнить о многообразии доктринальных трактовок способов и форм реализации международных правовых положений во внутригосударственном праве, об условном в определенной степени характере применяемых терминов, о различиях смыслового содержания, вкладываемого тем или иным автором в тот или иной термин[23].

Во-вторых, признавая многообразие форм восприятия и реализации положений международного права во внутригосударственном праве (в частности в сфере правового обеспечения уголовно-исполнительной системы России и ее безопасности), в целом принимая во внимание положительные тенденции, существующие в отечественной правовой науке, в том числе учитывая мнения представителей науки международного права, допустимо обозначать рассматриваемый процесс термином «национально-правовая имплементация», под которой в самом общем виде понимается принятие государством внутригосударственных правовых мер, обеспечивающих реализацию государством его международных правовых обязательств в сфере внутригосударственных отношений[24].

В-третьих, принимая во внимание положения ст. 3 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, следует вести речь о, по крайней мере, трех законодательно предусмотренных аспектах восприятия и реализации норм международного права в исследуемой сфере:

  • 1) отнесение общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации (наряду с Конституцией Российской Федерации) к правовым основам уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации и практики его применения (с учетом положения ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации);
  • 2) правило приоритетного применения международного договора Российской Федерации по отношению к уголовно-исполнительному законодательству Российской Федерации, при наличии расхождений относительно исполнения наказаний и обращения с осужденными (с учетом положения ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации);
  • 3) реализация в уголовно-исполнительном законодательстве Российской Федерации рекомендаций международных организаций по вопросам исполнения наказания и обращения с осужденными при наличии экономических и социальных возможностей.

С правовой точки зрения представляется наиболее определенным второй из указанных аспектов. Следует, видимо, учитывать преимущества международного договора (текстуальная основа, фиксация международных правовых обязательств в письменной форме, прописанный в договоре порядок вступления его в силу и др.), а также наличие довольно детального законодательного регулирования правил действия и применения договорных норм международного права в правовой системе Российской Федерации[25].

Вместе с тем нельзя отрицать существующие сложности восприятия и применения отдельных положений международных договоров Российской Федерации в том числе в рассматриваемой сфере, связанные не только с отличиями правовых подходов, но и с факторами экономического характера. Следует отметить, что проблемы могут возникать как на стадии приведения законодательства в соответствие с принятыми на себя государством международными правовыми обязательствами, так и на стадии правоприменения.

Мы согласны с имеющимся в специальной литературе мнением о том, что государству при заключении международного договора (присоединении к нему) необходимо трезво оценивать социальные и экономические возможности, позволяющие или не позволяющие выполнить договорные обязательства, и в случае отрицательного ответа на данный вопрос, нужно воздержаться от подписания (присоединения, ратификации) договора либо при необходимости прибегнуть к помощи оговорки к этому договору[26].

Тезис о позиционировании общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации с правовыми основами уголовно-исполнительного законодательства и практики России в целом следует рассматривать положительно, принимая во внимание положение ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, а также отмеченную выше значимость международных правовых стандартов в пенитенциарной сфере как правовых ориентиров прогрессивного развития уголовно-исполнительной системы.

Вместе с тем в специальной литературе вполне обоснованно акцентируется внимание на проблеме перечня общепризнанных принципов и норм[27].

Очевидно, что общепризнанные нормы — это такие нормы, которые официально признаны всеми или почти всеми государствами, представляющими все основные политические, социально-экономические и правовые системы[28]. Видимо, факт такого рода признания может подтверждаться международным договором, в которому участвуют все или почти все государства (наглядный пример — Устав ООН)[29].

Что касается рассматриваемой сферы, то ориентиром могут служить положения основополагающих международных правовых актов (Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических права, разработанные под эгидой ООН международные правовые стандарты обращения с осужденными и заключенными, Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, и некоторые другие).

Вместе с тем представляется очевидным то, что не все положения, содержащиеся в указанных и других международных правовых актах, в той или иной степени касающихся пенитенциарной сферы и пенитенциарной безопасности, носят общепризнанный характер (что не отрицает их значимости и возможности учета и восприятия во внутригосударственном праве и уголовно-исполнительной системе России)[30].

Полагаем, что для национального законодателя и особенно правоприменителя должны быть обозначены более четкие ориентиры в понимании перечня такого рода принципов и норм в рамках именно национальной правовой системы.

В связи с этим следует позитивно оценивать имеющееся в отечественной правовой науке предложение о разработке и издании единого постановления Конституционного суда Российской Федерации, в котором аккумулировались бы те общепризнанные принципы и нормы международного права, которые Российская Федерация считает частью своей правовой системы[31]. Реализация этого предложения повысит правовую определенность в данном вопросе, имеющем не только научно-теоретическое, но и важное практическое значение.

Наименее определенным с правовой точки зрения и, соответственно, порождающим наибольшее количество вопросов является законодательно установленное положение о восприятии в уголовно-исполнительном законодательстве и правоприменительной практике России рекомендаций международных организаций в пенитенциарной сфере, в частности по вопросам ее безопасности, сопровождающееся оговоркой об условии наличия необходимых экономических и социальных возможностей[32].

В специальной литературе[15] не без оснований отмечаются пробелы программных документов (в частности в Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 г.) в части отражения ряда международных правовых стандартов, занимающих важное место в системе обеспечения средств исправления осужденных, а также критериев оценки соответствия отечественной уголовно-исполнительной системы уровню европейских стандартов.

Следует также принять во внимание особенности документов международных организаций в рассматриваемой сфере. В специальной литературе, посвященной анализу новых Европейских пенитенциарных правил 2006 г., справедливо указывается на отсутствие в них полной ясности относительно юридической силы отдельных положений (при этом присутствует, по сути, императивный характер соответствующих формулировок), недостаточное внимание к вопросу о взаимосвязи между документами ООН и региональными документами, недостаточное внимание к механизму имплементации (с учетом имеющихся, зачастую значительных, различий в правовых и социально-экономических системах государств — членов Совета Европы)[34].

В целом не вызывает сомнения то, что процесс восприятия норм международного права во внутригосударственном праве (в том числе относительно функционирования и развития уголовно-исполнительной системы России, правового обеспечения ее безопасности) должен быть научно обоснованным и просчитанным насчет имеющихся у государства ресурсов (кадровых, финансовых и др.). Кроме того, необходимо принимать во внимание криминально-криминогенную ситуацию, реалии пенитенциарной преступности, комплекс факторов, оказывающих влияние на функционирование уголовно-исполнительной системы России в современных условиях (об этих факторах речь велась в п. 1.2 настоящего исследования), и учитывать преемственность национальных традиций, складывающихся в данной сфере[35].

Следует также согласиться с мнением о том, что ФСИН России (как обладающий соответствующей компетенцией орган) должна вводить в практику функционирования отечественной уголовно-исполнительной системы международные стандарты, процедуры и правила[36].

Обобщая изложенное в настоящем параграфе, автор приходит к следующим выводам:

  • 1) международно-правовая составляющая занимает важное место в правовом обеспечении безопасности уголовно-исполнительной системы на современном этапе ее развития, что, в свою очередь, объясняется как активным участием России в интеграционных процессах (включая пенитенциарную сферу), конституционными (ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации) и законодательными (ст. 3 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации) положениями, определяющими параметры восприятия международного права в правовой (и также в уголовно-исполнительной системе) России, так и прогрессивным характером содержащихся в международных правовых актах положений, служащих правовыми ориентирами для развития уголовно-исполнительной системы и обеспечения ее безопасности в условиях демократического общества;
  • 2) разрозненный характер международно-правовых положений, относящихся к вопросам пенитенциарной безопасности и содержащихся в юридически обязательных и рекомендательных международных правовых актах универсального и регионального уровней, в сочетании с особенностями системы международного права, предопределяет значимость построения классификации соответствующих международно-правовых положений.

Предлагаемая автором классификация, в основу которой в качестве системообразующих критериев положены содержательный (степень общности и предметный характер правила международного документа) и субъектный критерии (отнесение правила международно-правового акта к правовому положению всех лиц, подвергаемых заключению, отдельных категорий осужденных либо персонала пенитенциарных учреждений), при этом учитываются уровень и юридический статус международно-правового акта и содержащихся в нем норм. Эта классификация, которая может дополнять разработанные в отечественной правовой науке классификации и использоваться в сочетании с ними, выглядит следующим образом:

  • а) международные правовые положения, связанные с общими вопросами пенитенциарной безопасности, содержащиеся в международных правовых актах (юридически обязательных и рекомендательного характера) универсального и регионального уровней,
  • б) международные правовые положения, регламентирующие вопросы пенитенциарной безопасности отдельных категорий осужденных, а также отдельных видов наказаний, содержащиеся в международных правовых актах (юридически обязательных и рекомендательного характера) универсального и регионального уровней, в) международные правовые положения, посвященные обеспечению пенитенциарной безопасности и непосредственно адресованные к персоналу пенитенциарных учреждений, а также к другим субъектам, вовлеченным в процесс ее обеспечения, содержащиеся в международных правовых актах (юридически обязательных и рекомендательного характера) универсального и регионального уровней;
  • 3) международные правовые положения по обеспечению пенитенциарной безопасности заключают в себе определенный позитив и потенциал и оказывают положительное влияние на развитие уголовно-исполнительной системы России. Значительная часть этих положений в той или иной степени воспринята в действующем в России законодательстве и реализуется в правоприменительной практике в параметрах конституционных и законодательных положений.

Проблемы реализации норм международного права в правовой системе России, в частности, в отечественной уголовно-исполнительной системе, законодательстве и практике ее функционирования, обусловлены рядом причин правового и иного характера, в том числе недостаточной определенностью и декларативностью законодательных формулировок, сложностями определения перечня общепризнанных принципов и норм международного права (в том числе в рассматриваемой сфере), недостатками и небесспорными положениями международных правовых актов, различиями подходов, сложившихся, в частности, в отечественной уголовно-исполнительной системе и европейской пенологической политике.

  • [1] См., напр.: Минимальные стандартные правила ООН обращения с заключенными. Пр. 47.
  • [2] См.: Там же. Пр. 49.
  • [3] См.: Там же. Пр. 50.
  • [4] См.: Там же. Пр. 52.
  • [5] См. подр.: Смирнова И. Н. Указ. соч. См., напр.: Минимальные стандартные правила ООН обращения с заключенными. Пр. 53.
  • [6] См.: Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка: принят Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 34/169 от 17 декабря 1979 г.
  • [7] См.: Там же. Ст. 7.
  • [8] См.: Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. Ст. 8. Аналогичное положение сформулировано в международно-правовомакте регионального уровня. См.: О Европейском кодексе этики для работников пенитенциарной системы: Рекомендация № CM/Rec (2012) 5 Комитетаминистров Совета Европы; принята 12 апреля 2012 г. на 1140-м заседании заместителей министров // СПС «КонсультантПлюс».
  • [9] См.: Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка. Ст. 2.
  • [10] См.: Там же. Ст. 6.
  • [11] См.: Минимальные стандартные правила ООН обращения с заключенными. Пр. 54.2, 54.3.
  • [12] См.: Там же. Пр. 54.1.
  • [13] См.: Европейские пенитенциарные правила 2006 г. Пр. 65.
  • [14] См.: Там же. Пр. 67.1.
  • [15] См.: Там же.
  • [16] См.: Европейские пенитенциарные правила 2006 г. Пр. 68.1.
  • [17] См.: Там же. Пр. 69.
  • [18] См. подр.: Трубецкой В. Ф., Юсуфов Р. Ш. Международно-правовое регулирование деятельности, связанной с оказанием помощи в социальной адаптации лицам, отбывшим уголовное наказание // Уголовно-исполнительнаясистема: право, экономика, управление. 2011. № 1. С. 12—15.
  • [19] См.: Уголовно-исполнительное право России: теория, законодательство,международные стандарты, отечественная практика конца XIX — началаXXI века : учебник для вузов / под ред. А. И. Зубкова. 3-е изд., перераб. и доп.М., 2006. С. 675—682.
  • [20] См.: Тепляшин П. В. Влияние международного пенитенциарного правана реформу уголовно-исполнительной системы России. С. 106.
  • [21] Этому вопросу, а также выработке рекомендаций по оптимизации правового обеспечения безопасности уголовно-исполнительной системы с учетомбаланса международных правовых обязательств и национальных интересовмы уделим внимание в следующих разделах настоящей главы исследования.
  • [22] См.: Кохман В. Н. Правовая инфильтрация норм международного правав уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации : авто-реф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2010. С. 10—11.
  • [23] См., напр.: Черниченко С. В. Вопрос о соотношении международного и внутригосударственного права как правовых систем // Правоведение.2009. № 1.
  • [24] См.: Зимненко Б. Л. Международное право и правовая система Российской Федерации : курс лекций. М., 2010. С. 32.
  • [25] См.: О международных договорах Российской Федерации: федеральныйзакон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ (с послед, изм. и доп.) // Собр. законодательства Российской Федерации. 1995. № 29. Ст. 2757.
  • [26] См.: Спицына О. О. Международное пенитенциарное право и российскоеуголовно-исполнительное законодательство // Концептуальные направления реформирования уголовно-исполнительной системы : материалы Межрегиональной науч.-практ. конференции 13 августа 2012 г. / под общ. ред.П. И. Остапенко. Краснодар, 2012. С. 12.
  • [27] См. подр.: Калашников С. В. Применение общепризнанных принципови норм в сфере защиты прав человека в России: вопросы теории и практики /под ред. Д. С. Велиевой. М., 2010 // СПС «КонсультантПлюс»; Международноеправо : учебник. 5-е изд., перераб. и доп. / отв. ред. С. А. Егоров. М., 2014 //СПС «КонсультантПлюс».
  • [28] См.: Лукашук И. И. Нормы международного права в правовой системеРоссии : учеб.-практ. пособие. М., 1997. С. 9; Талалаев А. Н. Соотношениемеждународного и внутригосударственного права в Конституции РоссийскойФедерации // Журнал международного права. 1994. № 4. С. 5.
  • [29] Показательно, что в разъяснениях Верховного суда Российской Федерации обращается внимание на то, что содержание общепризнанных принципови норм может раскрываться, в частности, в документах ООН и ее специализированных учреждений. См.: О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международныхдоговоров Российской Федерации: постановление Пленума Верховного судаРоссийской Федерации от 10 октября 2003 г. № 5. П. 1.
  • [30] На это обращено внимание в специальной литературе. См., напр.: Уголовно-исполнительное право России: теория, законодательство, международные стандарты, отечественная практика конца XIX — начала XXI века : учебник для вузов / под ред. А. И. Зубкова. 3-е изд., перераб. и доп. С. 674.
  • [31] См.: Бабай А. Н., Тимошенко В. С. Роль общепризнанных принципов и норм международного права в правовой системе России // Закон.2006. № 11. С. 95—99.
  • [32] Эта оговорка критически воспринимается исследователями. См., напр.:Тепляшин П. В. Проблемы гармонизации международного пенитенциарногоправа и уголовно-исполнительного законодательства России // Международное публичное и частное право. 2011. № 6. С. 26—29.
  • [33] См.: Там же.
  • [34] См.: Чорный В. Н. Европейские пенитенциарные правила в международно-правовом механизме формирования цивилизованных пенитенциарныхсистем государств // Новые Европейские пенитенциарные правила: совершенствование санкций и мер : материалы Международной науч.-практ. конференции. Рязань, 2007. С. 192—195.
  • [35] Примером может служить сложившаяся в России «колонийская» модельотбывания наказания в виде лишения свободы, существенно отличающаясяот сложившейся на Западе тюремной модели. По мнению некоторых ученых,«колонийская» система имеет немало положительных черт, обусловленныхменьшей степенью изоляции и возможностями более эффективно организовывать труд осужденных, проводить социально-воспитательные мероприятияи т. д. См., напр.: Кохман В. Н. Правовая инфильтрация норм международногоправа в уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации :дис. ... канд. юрид. наук. С. 133.
  • [36] См.: Казак Б. Б., Паршков А. В., Смирнова И. Н. Указ. соч. С. 105.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >