Clausula rebus sic stantibus и иные институты обязательственного права

Несмотря на, казалось бы, ясное и исчерпывающее закрепление признаков существенного изменения обстоятельств в ст. 451 ГК РФ, соответствующего этим нормам доктринального понятия, получившего более-менее общее признание, до сего момента еще не выработано. Нет единства по вопросу об условиях применения этой статьи и в практике: здесь неопределенность столь велика, что в процессе разрешения споров суды путают данный институт то с действием обстоятельств непреодолимой силы, то с невозможностью исполнения обязательств (впрочем, не без влияния сторон, которые систематически намеренно пытаются ввести суд в заблуждение, подменяя одно понятие другим). Необходимо, следовательно, разобраться, какими отличительными чертами обладает clausula rebus sic stantibus, не позволяющими смешивать ее с иными смежными институтами обязательственного права — быть может, сделанные при этом выводы смогут стать основой для конструирования соответственного общетеоретического понятия. Также нельзя не согласиться с замечанием Т. Г. Очхаева, что такое разграничение будет способствовать «развитию и укреплению цивилизованного гражданского оборота, митигации [т. е. снижению, уменьшению], стабилизации и абсорбции отрицательных внешних последствий в рамках определенного обязательственного правоотношения»1.

Разграничение с институтом невозможности исполнения обязательств (ст. 416 ГК РФ). В теории выделяется два основных вида невозможности исполнения обязательств — физическую и юридическую. Физическая невозможность характеризуется невозможностью исполнения обязательства в натуре, например, из-за гибели индивидуально-определенной вещи (предмета договора) или смерти должника по обязательству, строго личному с его стороны. Юридическая невозможность сводится к отсутствию законных условий для учинения исполнения, например, вследствие издания закона или акта государственного органа, квалифицирующего следуемое по обязательству исполнение как незаконное.

Таким образом можно выделить следующие признаки института невозможности исполнения обязательства:

  • а) она должна наступить после заключения договора, на стадии его исполнения, ибо изначально «невозможное [вообще] не может быть предметом обязательств»[1] [2]. Такой подход закреплен не только в ст. 416 ГК РФ, но и в Венской Конвенции о международной купли- продажи товаров 11 апреля 1980 г., в Принципах международных коммерческих договоров УНИДРУА, а также Принципах Европейского договорного права;
  • б) она не касается родовых вещей — только индивидуальных, ибо «род не погибает»; соответственно, гибель какого-то количества вещей известного рода и качества, лежащая на риске должника, хотя бы и приуроченных к исполнению известного конкретного договора, не означает невозможности его исполнения и к его прекращению не приводит;
  • в) она должна наступить в отсутствие вины должника, т. е. за наступление определенных событий, вследствие которых исполнение обязательства становится невозможным, не должно зависеть ни от одной из его сторон, или, по крайней мере, от должника.

Таким образом, институт существенного изменения обстоятельств отличается от института невозможности исполнения обязательств в первую очередь но самой своей сутивозможности исполнения обязательств, которая (несмотря на существенное изменение обстоятельств) определенно сохраняется. Существенное изменение обстоятельств не делает исполнения обязательства невозможным. При наступлении событий, которые могут быть квалифицированы как clausula rebus sic stantibus, исполнение возможно, но будучи производимым на первоначальных условиях оно не является целесообразным, как нарушающее баланс отношений сторон и причиняющее, как минимум, одной из них значительный ущерб. При невозможности же исполнения обязательств, исполнение обязанностей сторон по договору не представляется возможным фактически либо юридически (см. выше), на каких бы условиях его не производить.

Рассмотрим соотношение сравниваемых институтов на примере конкретных хрестоматийных дел.

Упомянутое выше дело Taylor vs. Caldwell [1863] EWHC QB J 1 представляет собой как раз пример именно невозможности исполнения обязательств, поскольку предмет договора — данный конкретный театр — сгорел, и договор аренды не исполним a priori. В деле же Amalgamated Investment and Property Co Ltd v John Walker & Sons Ltd [1977] 1 WLR 164 был заключен договор продажи нескольких объектов недвижимости. Истец в процессе переговоров при заключении договора специально уточнил, не представляют ли объекты какой-либо исторический или архитектурный интерес. Ответчик подтвердил, что не представляют. Однако впоследствии один из реконструируемых объект был включен в список особо охраняемых памятников архитектуры; государственный акт об этом вступал в силу после заключения договора. Цена на продаваемый объект недвижимости упала почти в 10 раз. Истец обратился в суд с требованием о расторжении договора, ссылаясь как раз на существенное изменение обстоятельств, в результате которого он, уплачивая изначально предусмотренную договором цену за существенно обесценившийся объект, в значительной степени лишается того, на что он вправе был рассчитывать при заключении договора. Очевидно, что ни о какой невозможности исполнения в данном случае не могло быть и речи: как уплата цены, так и передача предмета договора, несмотря на существенное изменение обстоятельств, оставались несомненно возможными. То, что в данном случае суд апелляционной инстанции в иске отказал[3], существа дела не меняет:

существенное изменение обстоятельств исполнения договора характеризуется как «существенное» не потому, что делает невозможным это исполнение, а потом, что несмотря на сохраняющуюся его возможность, либо лишает это исполнение смысла, либо делает его несправедливым.

Действие обстоятельств непреодолимой силы (п. 3 ст. 401 ГК РФ). Еще один институт, на практике нередко смешиваемый с институтом существенного изменения обстоятельств.

По верному замечанию Т. Г. Очхаева, ГК РФ — «практически единственный кодифицированный акт гражданского права среди стран системы континентального права, в котором дано определение обстоятельств непреодолимой силы»1. В литературе же однозначного мнения относительно содержания понятия «непреодолимая сила» нет. Известны три, пользующиеся наибольшей известностью теории, конструирующие его (все — возводящиеся к именам германских цивилистов):

  • 1) объективная (основоположник — А. Экснер) определяет обстоятельство непреодолимой силы как событие, имеющее внешний характер по отношению к должнику, а также по своей силе и степени очевидно происходящие в жизни несчастные случаи[4] [5] [6];
  • 2) субъективная (основатель — Л. Гольдшмидт) в соответствии с которой под обстоятельством непреодолимой силой понимается чрезвычайное событие, которое невозможно было предотвратить посредством мер предосторожности, принятия которых возможно было бы разумно ожидать, принимая во внимание особенности данного конкретного случая; внешний характер события для квалификации конкретного обстоятельства как явления непреодолимой силы не является обязательным[7];
  • 3) смешанная, объективно-субъективная (приурочивается к имени Л. Эннекцеруса): непреодолимая сила — это такое событие, которое хотя и происходит извне, но предотвратить вредоносное действие которого нельзя, несмотря на принятые меры, продиктованные разумным отношением к делу[8]. Именно эта — компромиссная — теория применяется в большинстве стран.

Согласно п. 1 ст. 401 ГК РФ под обстоятельствами непреодолимой силы понимаются обстоятельства «чрезвычайные и непредотвратимые при данных условиях». В Положении о порядке свидетельствования Торгово-промышленной палатой РФ обстоятельств непреодолимой силы (форс-мажор) (приложение к постановлению Правления ТПП РФ от 23 декабря 2015 г. № 173—14) это определение уточняется в том смысле, что под обстоятельствами непреодолимой силы понимаются чрезвычайные, непредвиденные и непредотвратимые обстоятельства, возникшие в течение реализации договорных (контрактных) обязательств, которые нельзя было разумно ожидать при заключении договора (контракта), либо избежать или преодолеть, а также находящиеся вне контроля сторон такого договора (контракта).

Это определение полностью коррелирует с признаками форс- мажора (исключительность и непредотвратимость), закрепленными в ГК РФ, а также п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»: «В силу пункта 3 ст. 401 ГК РФ для признания обстоятельства непреодолимой силой необходимо, чтобы оно носило чрезвычайный и непредотвратимый при данных условиях характер. — Требование чрезвычайности подразумевает исключительность рассматриваемого обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях. — Если иное не предусмотрено законом, обстоятельство признается непредотвратимым, если любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления этого обстоятельства или его последствий. — Не могут быть признаны непреодолимой силой обстоятельства, наступление которых зависело от воли или действий стороны обязательства, например, отсутствие у должника необходимых денежных средств, нарушение обязательств его контрагентами, неправомерные действия его представителей».

В цитированном отрывке легко заметить то же сочетание ключевых положений основных конкурирующих теорий, о котором мы упомянули выше: два элемента объективной теории «сидят» в признаках непредотвратимости (избежать последствий наступившего обстоятельства не смог бы никто) и независимости существенного изменения обстоятельств от воли сторон, и один элемент теории субъективной — «зашит» в признак чрезвычайности (обстоятельство не должно быть предвидимым в данной конкретной ситуации, данными конкретными сторонами). Возможно, практика new lex mercatoria сегодня несколько сильнее тяготеет к субъективному критерию, оценивая не только чрезвычайность, но и вопрос о возможности предотвращения вредным последствий наступившего обстоятельства непреодолимой силы с точки зрения степени профессионализма и презумпции компетентности в оценке рисков наступления форс-мажорных обстоятельств тех конкретных участников торгового оборота, о которых идет речь. Но сразу следует оговориться, что такой подход вряд ли сможет притязать на роль общегражданского; это, скорее, специально-торговое (предпринимательское), или, лучше сказать, профессиональное решение, пригодное лишь для ситуаций, участники которых (помимо соблюдения общегражданских требований законности, разумности и добросовестности) должны руководствоваться также и требованиями специальными, принятыми в той профессиональной среде, к которой они принадлежат и в рамках которой действуют.

В чем же заключается основное отличие обстоятельств непреодолимой силы от существенного изменения обстоятельств? Сказанное свидетельствует как будто если и не об их тождестве, то о высокой степени сходства. И все же существенное отличие имеется. Категория обстоятельств непреодолимой силы (форс-мажорных обстоятельств) выделяется для целей применения института гражданско-правовой ответственности, в то время как clausula rebus sic stantibus является инструментом восстановления баланса интересов между сторонами в регулятивной сфере. Одно дело — судьба ответственности за нарушение обязательств, и совсем другое — судьба самих этих обязательств: первая определяется (помимо всего прочего) тем, не имели ли место обстоятельства непреодолимой силы (если имели — то это основание для обсуждения вопроса об освобождении должника, подвергшегося их воздействию, от ответственности), вторая (опять таки, помимо всех прочих факторов) — тем, не имело ли место существенное изменение тех обстоятельств, в которых соответствующие обязательства придется исполнять.

Представляется также, что обстоятельства непреодолимой силы имеют преимущественное значение в коммерческом обороте, в то время, как категория существенного изменения обстоятельств если и может иметь применение, то, по преимуществу, в общегражданских отношениях частных лиц; ниже нами будут приведены данные практики, подтверждающие это предположение.

  • [1] Очхаев Т. Г. Существенное изменение обстоятельств и смежные институтыобязательственного права // Вестник гражданского права. 2012. № 6.
  • [2] Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Кн. 1. Общие положения. 2-е изд. М., 2005. С. 457.
  • [3] Суд указа, что истец знал о существовании риска включения объекта недвижимости в список особо охраняемых памятников архитектуры: на это указывалпо крайней мере факт специального уточнения им этого вопроса у продавца; подписав договор в состоянии наличности этого знания, Истец принял этот риск на себя.Суд подчеркнул, что включение данного объекта в список особо охраняемых па-
  • [4] мятников архитектуры не является обстоятельством, существенно меняющим предположения сторон, из которых они исходили при заключении договора (https://en. wikipedia. org/wiki/Amalgamated_Investment_and_Property_Co_Ltd_v_John_Walker_ %26_Sons_Ltd).
  • [5] Очхаев T. Г. Указ. соч.
  • [6] Exner A. Der Begriff der hoheren Gewalt (vis maior) im romischen und im heutigenVerkehrsrecht. Aalen, 1970. S. 86.
  • [7] Goldschmidt L. Das receptum nautarum, cauponum, stabulariorum // Zeitschriftfur das gesamte Handelsrecht. 1860. B. 3. S. 87—88. — Приводится по: Коршунова H. П. Непреодолимая сила: новый взгляд на старую проблему // Журнал российского права. 2008. № 3.
  • [8] Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права. Т. 1 / под ред. Д. М. Генкина, И. Б. Новицкого. М., 1950. С. 371.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >