Самум и смерч

Перед нами громадная африканская равнина; тянется она в длину на пять тысяч километров и занимает площадь размером около девяти миллионов квадратных километров: это — Сахара. Неприглядна природа Сахары, и недаром называют ее люди пустыней. Тут лишь изредка встречаются счастливые уголки, где из-под земли выбивается серебристый ручей, а кругом него, на небольшом расстоянии, земля покрыта зеленью и растут пальмы; все остальное пространство — лишь волнистые пески да камень. Такие уголки среди пустыни называются оазисами (рис. 1).

Оазис

Рис. 1. Оазис

Кое-где встречаются длинные кряжи невысоких скал; за ними, смотришь, на протяжении многих километров вся почва усеяна обломками крупных камней и щебня, а дальше —

б опять необозримые пески, которые местами легли длинными валами высотою от одного до нескольких метров, точно застывшие, замершие волны моря. И все это залито ослепительно яркими, знойными лучами полуденного солнца. В воздухе духота невыносимая...Передвижение в этих условиях связано с большими трудностями и мало доступно. Французы, которым принадлежит Сахара, начали в 1930 г. проводить через нее железную дорогу; кое-где пытаются пользоваться здесь и особыми автомобилями, приспособленными к движению по пескам.

В нашей Средней Азии есть также обширная песчаная пустыня. Пески называются здесь «кумами», отсюда и названия отдельных пустынь: Кара-кумы (черные пески), Кызыл-кумы (красные пески) и др. Под действием ветра из этих песков образуются наносные валы и холмы; это так называемые дюны, или барханы (рис. 2). Через более отдаленную (восточную) часть этой пустыни советское правительство, преодолев огромные трудности, провело в 1930 г. железную дорогу (Турксиб) длиною около 1500 километров.

Барханы — наносные валы и холмы из песков

Рис. 2. Барханы — наносные валы и холмы из песков

В последние годы начинает здесь осваиваться автомобильное сообщение; целая колонна советских автомашин наметила уже и постоянный путь через пустыню. Изучением пустынь у нас занят специальный Песчано-пустынный институт нашей Академии наук.

Однако пустыни до сих пор еще не совеем освоены, не покорены человеком. Обычным и незаменимым транспортным животным остается здесь попрежнему «корабль пустыни» — верблюд...

Караван верблюдов в Сахаре

Рис. 3. Караван верблюдов в Сахаре

Вот по пескам Сахары, то подымаясь на гребни песчаных дюн, то опускаясь в узкие лощины между ними, мед ленно плетется караван (рис. 3). Верблюды, тяжело дыша и тревожно всматриваясь в даль, с трудом идут вперед в надежде, что вот-вот добредут они до желанного оазиса и сделают привал. Проводники тоже сильно утомились; некоторые из них сидят на верблюдах, другие идут по раскаленному песку, еле волоча ноги от усталости, зноя и жажды.

Вдруг потянул легкий ветерок, обдавший путников жгучим сухим воздухом. Солнце стало заволакиваться какой-то дымкой. Вдали, с той стороны, откуда подул ветер, показалось темное облако. Оно довольно быстро надвигалось на караван. Ветер крепчал... Послышался резкий свист и завывание. Облако становилось все гуще и гуще и покрыло уже большую часть небосклона. Солнце приняло какой-то зловещий темно-красный цвет. Порывы ветра возникали чаще и наполняли воздух тонкою пылью, которая лезла в рот, глаза, ноздри и уши путников и верблюдов; зной усиливался, и, наконец, разразился страшный ураган. С ревом и свистом жутко гудя и подымая целые тучи пыли, надвинулся он быстро на путников. Верблюды, почуяв опасность, легли на землю и вытянули свои длинные шеи; проводники укутались с ног до головы в большие плащи и прильнули к своим кормильцам-верблюдам. В воздухе носились вихрем тучи жгучего песка; бушевала грозная песчаная вьюга. Ветер подымал вверх и кружил целые столбы пыли, трепал на путниках платье, срывал с них плащи и, засыпая их песком, мчался дальше...

Самум

Рис. 4. Самум

Через некоторое время песчаная метель угомонилась... Снова настала обычная мертвая тишина. Не видно только путников и их верблюдов. Все они остались погребенными под толстым слоем песка, которым засыпал их буйный ветер пустыни. Недаром жители Африки называют его «самум», или «семум», что значит отравленный (рис. 4). Он все темнее и темнее; иные из них спускаются очень низко над пустыней. Но это не песчаные тучи, а настоящие, грозовые: песок пока еще лежит спокойно и только изредка, под напором сильных порывов ветра, подымается густым облаком вверх и разносится по воздуху. Из грозовых туч вылетает молния; к стонам ветра присоединяются сильные раскаты грома. Но вот одна из туч закружилась вихрем и стала быстро спускаться вниз наподобие вертящейся воронки. Конец ее почти коснулся земли, поднял и закружил целый столб песка, который затем слился с конусом тучи, завертелся вместе с нею и понесся по пустыне, делая 15—20 метров в секунду, шипя, судорожно вращаясь, сметая на пути все, что мешало его движению вперед...

Случается, что за одним таким вертящимся столбом несется множество других, и все они мчатся по пустыне, кружат и бушуют, сталкиваются, рассыпаются, возникают вновь. Иные из вертящихся столбов носятся в одиночку; другие сливаются вместе и превращаются в огромные подвижные куполы, которые имеют в окружности иногда не одну сотню метров и продолжают странствовать по пустыне в течение нескольких дней (рис. 5).

Смерч в виде купола

Рис. 5. Смерч в виде купола

Но по большей части смерчи, как и самум, свирепствуют не особенно долго — всего несколько часов; вскоре их сила истощается: они начинают двигаться все медленнее и медленнее, пока не рассеются окончательно. Оторвавшиеся от песчаных столбов грозовые тучи подымаются кверху и разражаются проливным дождем; а дождь этот, смешавшись с висящей еще в воздухе пылью, падает на землю в виде грязных потоков.

Смерчи бушуют не только в пустыне. Они порою возникают и в местах, населенных людьми. Тогда их грозная, разрушительная сила сказывается особенно наглядно.

На нашей памяти над деревней Лысково, недалеко от города Калинина, пронесся вихрь (небольшой смерч), поднявший ю в воздух множество снопов хлеба, сдвинувший несколько громадных стогов сена, которые он умчал с собою и раскидал на далеком расстоянии по полю. Другой смерч, пролетевший над частью нынешней Ярославской области, вычерпал до дна всю воду из небольшой речки Семиндяевки.

Однажды на севере Франции (в Нормандии) неподалеку от моря образовалось несколько смерчей, которые надвинулись на море, а потом повернули назад, захватив с собою и выбросив на берег целые потоки морской воды вместе с большим количеством рыбы.

Один из самых ужасных смерчей промчался 19 августа 1845 г. на севере Франции, в окрестностях города Руана. Вот как это было.

День с утра стоял жаркий, удушливый. После полудня с юга подул сильный ветер. Пробежав километров 40—50, ветер повернул назад и ворвался в узкую долину. Тут-то и образовался громадный вертящийся столб, толщиной в 40—50 метров. Сам он был черного цвета, а верхушка его отливала красным пламенем: ее то и дело бороздили молнии, сопровождаемые резкими ударами грома. Со страшным ревом, кидаясь то вправо, то влево, мчался вперед этот «черный богатырь» в огненно- красной шапке и разрушал нещадно все, что попадалось ему по пути. Грозно пролетел он сквозь встретившийся лес, повалив, смяв, скрутив жгутом и расколов в щепки целые сотни громадных деревьев. Дальше встретились ему три большие бума- гопрядильни; они также все были моментально разрушены. Здания рассыпались, похоронив под развалинами сотни рабочих. Население было в ужасе, не понимая, что творится. Побушевав вволю, смерч разразился проливным дождем и исчез, точно растаял в воздухе. Люди суеверные взывали к богу, напрасно молили его о пощаде.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >