Франкфуртская школа философии

Большой резонанс в XX в. вызвали идеи франкфуртской философско-социологической школы. Лидеры франкфуртской школы – Теодор Адорно (1903-1969) и Макс Хоркхаймер (1895-1973) в своей книге "Диалектика просвещения" (1947) настойчиво предостерегали: в современном обществе техника и наука, громадные бюрократические учреждения так поработили человека, что он превратился в их простую функцию. Хоркхаймер и Адорно полагают, что упрочившееся особенно в эпоху Нового времени стремление подчинить природу своим целям обернулось для человека тем, что он и к природе, и к людям стал относиться эксплуататорски; его разум стал инструментальным, подчиненным прагматическим целям пользы и выгоды. Подобное отношение человека к окружающему миру и самому себе и привело в конце концов к атомным бомбардировкам и манипулированию сознанием людей. Адорно и Хоркхаймер приходят к жесткому выводу: в современных условиях человечество погружается в новое варварство. Просвещение саморазрушается; наука и техника служат не социальному прогрессу, а утверждению существующего, укреплению статус-кво. С отказом от критического мышления, которое в овеществленных формах математики, машин, организации мстит забывающим его людям, просвещение отрекается от своего собственного осуществления. Культура, в том числе и философия, с одной стороны, превращаются в индустрию пошлости, с другой – впадают в мифологию, в опасную мифологию фашистско- националистического толка. В результате, личность, ее свобода гибнут. После Освенцима, где человека даже убивали не как индивида, а как всего лишь как какой-то "номер", пишут Адорно и Хоркхаймер, уже невозможно говорить о культуре, прогрессе и свободе.

Представитель франкфуртской школы Герберт Маркузе (1898-1979) оценивает ситуацию в современном обществе так же жестко, как Адорно и Хоркхаймер. По его мнению, в медиуме современной техники экономика, политика, культура – все сливается во всеохватывающую систему, которая поглощает все альтернативы, гасит все протесты. Технологическая рациональность становится политической рациональностью. Отчуждение человека растет, однако оно нс осознается; субъект соединяется со своим отчужденным существованием. Перед трибуналом технического разума, достижений технического и материального прогресса ложное сознание их рациональности становится сознанием истинным. И все-таки надежда есть, выход из этой ситуации существует. Человек, полагают Адорно и Хоркхаймер, может и должен противостоять давлению этих внешне объективных тенденций. В сущности, эти тенденции мнимо объективные, и только ложное, извращенное сознание воспринимает их как объективно-неодолимые. Но как этим тенденциям противостоять? Надо возродить подлинный Разум – противник тотального, тождественного разума. По своей сути он – всегда противоречие, отрицание, оппозиция всему, что покушается на свободу, на конкретное, единичное, личное. Надо отказаться от построения науки как дедуктивной системы, от ориентации на техническую применимость ее достижений в качестве критерия истины и т.д. Необходимо учитывать социально-исторический контекст развития науки, возможные социальные последствия ее открытий, оценивать эти открытия с нравственно-гуманистических позиций. Без этого, вне этого неизбежно впадение в догматизм, в объективизм либо в субъективизм; превращение Разума в инструментальный разум. Разум, просвещение в точном смысле слова должны быть ориентированы на человека; их цель – утвердить достоинство человека, помочь ему обрести смысл жизни.

В этой связи Адорно и Хоркхаймер разделяют и противопоставляют традиционную теорию и критическую теорию общества. Традиционная теория – это, в сущности, естествознание, исследующее наличное бытие. Для естествознания не существует различия между сущим и должным; оно исходит из того, что в окружающем мире ничто не может быть иным, чем оно есть. Самосознание же человека невозможно посредством естествознания, математики, выступающих как вечный Логос. Здесь нужна другая теория – теория, подчиненная заинтересованности человека в создании разумных, моральных условий социальной жизни. Таковой является критическая теория общества; она не признает господство объективности: объективность должна быть подчинена разумным целеустановкам человека, его планомерным свободным решениям.

Представитель сегодняшнего поколения франкфуртской школы Юрген Хабермас (р. 1929) также полагает, что техническому разуму, технической рациональности можно противостоять. Но для этого человек в своих решениях должен исходить прежде всего из эмансипаторских интересов, из ценностей "смысла жизни", развития личности, расширения ее свободы и т.п. Вместо господства над природой он должен стремиться природу сделать своим партнером; в сфере человеческих отношений он должен укреплять коммуникацию, символически опосредованное взаимодействие людей. Не "объективные законы", а нормы поведения, сработанные на базе интерсубъективного взаимосоглашения, – вот, по Хабермасу, спасительная альтернатива господству технического разума. В этой связи Хабермас весьма остро критикует учение Маркса: его основные идеи сегодня "не работают", считает Хабермас. Государство не может более выводиться только из производственных отношений, марксова теория стоимости также изжила себя. Наука и техника, став первой производительной силой, сделали простую рабочую силу несущественной; классовая борьба и идеология стали бессодержательными и уже неприменимы к современному обществу. В свое время Маркс в позитивистском духе абсолютизировал естествознание и недооценил науки о духе; философия подпала у него под гнет инструментальных действий, которые направлены лишь на обладание; человека он, по сути, свел к элементу производственного процесса. По мнению Хабермаса, Маркс необоснованно претендует на познание законов истории, уподобляя их естественно-научным законам. Критически дистанцируется Хабермас также и от позитивистов и неопозитивистов (К. Поппера, Г. Альберта и др.). Эмпирически-аналитический метод не должен противостоять теоретической рефлексии. Лишь рефлексия относительно познавательных интересов формирует установки сознания, от которых зависят методологические установки всей системы исследования.

Важно учитывать, считает Хабермас, что сегодня любая система научного исследования имеет социально-политическое значение. Вместе с тем в современном политическом обществе живут неполитические граждане, которые нс способны образовать никакой критической общественности. Это обусловлено как объективными факторами, так и субъективным желанием власть имущих, стремящихся насадить социальный конформизм. Государство желает все высшие ценности культуры, требующие развития сознания, подменить стандартами убогой массовой культуры. Индустрия развлечений и потребления, ночные клубы, иллюстрированные журналы и т.п. превращают людей в "стадо", лишенное духовного общения, не способное ни оценить настоящее, пи увидеть будущее. В качестве иллюстрации подобного положения Хоркхаймер и Адорно привели эпизод с сиренами из гомеровской "Одиссеи": чтобы избавить своих спутников от чар сирен, Одиссей заливает им уши воском, одновременно требуя, чтобы они гребли как можно быстрее. Современное государство также "заливает своим гражданам уши воском", чтобы они не внимали соблазнам, не нравящимся власть имущим; люди должны бодро "грести" (работать) и воспринимать только то, что желает им внушить власть. И люди, к сожалению, восприимчивы к подобной манипулятивной обработке, именно поэтому сегодня нужно разрабатывать долгосрочную стратегию просвещения общественности. И именно философия является сегодня критической инстанцией общества: опираясь на результаты точных наук, она обеспечивает органическую связь познания, интересов и практики, т.е. обеспечивает понимание всей общественной жизни как целого, тотальности, подчеркивает Хабермас.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >