НАРОДЫ СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА

Этногенез и этническая история

Среди основных этнографических регионов России значительными историко-культурными особенностями выделяется Сибирь — обширная географическая область, протянувшаяся от Урала до Тихого океана, в пределах которой с глубокой древности формировались своеобразные этнолингвистические общности и ХКТ местного населения.

В этногенезе народов Сибири видное место занимает проблема длительных этнокультурных контактов и взаимодействий ее коренных народов друг с другом и с народами соседних историко-культурных областей Восточной Европы, Казахстана и Средней Азии, Центральной Азии и Дальнего востока. Эти этнокультурные взаимодействия оказались усиленными и обогащенными вследствие включения многочисленных этносов Сибири в состав Российского государства, а также начавшегося с XVII века формирования местных («сибирских») очагов пришлого русского населения.

Переписи населения, начиная с 1926 года, регистрируют быстрое возрастание общей численности жителей Сибири, которая к 1989 году достигла 28 милллионов человек. Численно преобладают русские, прочно освоившие даже многие удаленные места Северной и Северо- Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Коренное население Сибири составляет на 2010 год свыше 1,5 миллионов человек. В этнолингвистическом отношении это население весьма дробно и распределяется по многим отдельным народам и группам различной численности. Наиболее крупные коренные народы Сибири — буряты (461 тысяча), якуты (478 тысяч) и тувинцы (263 тысячи). Средней численности народы — западносибирские татары (до 100 тысяч), хакасы (72 тысячи), алтайцы (74 тысячи). 25 народов из-за их небольшой численности и сходных особенностей промыслового быта относятся к группе «малочисленных народов Севера» (общая численность — около 200 тысяч человек). Это ненцы (44 тысячи, включая группы, живущие на европейском Севере), эвенки (38 тысяч), ханты (30 тысяч), эвены (17 тысяч), чукчи (15,2 тысячи), нанайцы (12 тысяч), коряки (9,2 тысячи), манси (8,5 тысяч), долганы (7 тысяч), нивхи (4,7 тысячи), селькупы (3,6 тысячи), ульчи (2,7 тысячи), ительмены (2,5 тысячи), удэгейцы (1,5 тысячи), эскимосы (1,7 тысячи), юкагиры (1,6 тысячи), кеты (1,2 тысячи), чуванцы (1,1 тысячи). Другие народы Севера (орочи, нганасаны тофалары, энцы, алеуты, ороки) насчитывают по несколько сотен человек, но для этнографов они представляют большой интерес.

Ведущей языковой тенденцией у коренного населения Сибири является, наряду со свободным развитием родной речи и письменности, все большее распространение двуязычия (знание наряду с родным языком русского и расширение функций последнего во всех сферах общественной жизни). У большинства народов Севера значительно увеличилась доля лиц, признающих родным языком русский язык (например, среди манси, селькупов, нивхов — до 50 %). Однако ни один из существовавших до революции самобытных языков Сибири не исчез, будучи поглощенным иноэтническим окружением.

Народы Сибири принадлежат к различным языковым семьям. На первом месте стоят народы алтайской языковой семьи, которая на рубеже нашей эры распространилась из Саяно-Алтая и Прибайкалья в глубинные районы Западной и Восточной Сибири. Алтайская языковая семья делится на три группы: тюркскую, монгольскую и тунгусо- маньчжурскую. Наиболее многочисленна в Сибири тюркская группа. К ней принадлежат алтайцы, тувинцы, шорцы, хакасы, тофалары, западносибирские татары, якуты, долганы. К монгольской группе относятся только буряты. В тунгусо-маньчжурскую группу входят эвенки, эвены, нанайцы, ульчи, орочи, удэгейцы, ороки.

В Западной Сибири происходило формирование уральско-юкагирской языковой семьи. К финно-угорской группе относятся ханты и манси. К самодийской принадлежат селькупы, энцы, нганасаны, ненцы.

Целый ряд народов Сибири называют «палеоазиатам», предполагая в них потомков древнейших обитателей Сибири. Вопрос этот сложный и до конца не решенный. Исследование этой проблемы показывает, что, видимо, никогда не существовало единой «палеоазиатской» этнолингвистической семьи, ибо относимые к ней нынешние языки весьма различны в лингвогенетическом отношении.

Только три «палеоазиатских» народа — чукчи, коряки и, вероятно, ительмены — составляют генетическое языковое единство, семью чукотско-камчатских языков. Остальные «палеоазиатские» языки стоят особняком друг от друга. Это кеты, нивхи, юкагиры, чуванцы. Столь же условно к «палеоазиатским» языкам причисляют генетически родственные языки эскимосов Чукотки и алеутов Командорских островов.

Все коренные народы Восточной Сибири и Дальнего Востока монголоидны по основным особенностям их антропологических типов. Монголоидами, видимо, были и древние обитатели верхнепалеолитических стоянок этого региона. Северовосточные «палеоазиаты» — эскимосы, чукчи и коряки — принадлежат к арктическому типу монголоидной расы. Значительная часть алтаеязычного населения Сибири — алтайцы, тувинцы, якуты, буряты и др. — относятся к центральноазиатскому расовому типу монголоидов. У коренных народов Западной Сибири наблюдается заметное ослабление монголоидных признаков; здесь преобладает уральская раса, возникшая в результате смешения монголоидных и европеоидных групп населения. Это селькупы, ненцы, ханты, манси, западносибирские татары и др.

В условиях конкретной природно-хозяйственной среды у народов Сибири возник целый ряд традиционных хозяйственно-культурных типов: 1) пеших охотников и рыболовов таежной зоны; 2) охотников на дикого оленя в Субарктике; 3) оседлых рыболовов в низовьях больших рек (Оби, Амура, а также на Камчатке); 4) таежных охотников-оле- неводов Восточной Сибири; 5) оленеводов тундры от северного Урала до Чукотки; 6) охотников за морским зверем на Тихоокеанском побережье и островах; 7) скотоводов и охотников Алтая и Саян; 8) скотоводов и земледельцев Южной и Западной Сибири, Прибайкалья и др. Следствием этих культурно-исторических различий в ХКТ явилось формирование пяти больших историко-этнографических областей: западносибирской (с южным, примерно до широты Тобольска и устья Чулыма на верхней Оби, и северным, таежным и субарктическим, регионами); алтае-саянской (горнотаежной и лесостепной смешанной зоны); восточносибирской (с зонами тундры, тайги и лесостепи); амурской и северо-восточной (чукотско-камчатской).

Большинство ученых отмечают, что истоки этногенеза и этнических культур народов Сибири надо искать с эпохи развитого неолита и раннего металла (IV—I тысячелетия до н. э.). Многие факты говорят, что уральская языковая общность формировалась в Западной Сибири, первоначально в лесостепной и южнотаежной области Среднего Урала до Верхнего Приобья. В Восточной Сибири, вокруг Байкала и в Енисейско-Ленском междуречье, вероятно, формировалось то древнейшее «палеоазиатское» население, которое, по его предполагаемым потомкам — юкагирам, может быть условно названо «протоюкагирским». Однако это древнейшее «палеоазиатское» население Прибайкалья именно в эпоху ранних металлов попадает в сферу действия интенсивных миграционных и культурных процессов, связанных со становлением здесь новых типов хозяйства — скотоводства и земледелия.

Древний палеоазиатский пласт, но иного происхождения, угадывается в носителях неолитических культур Охотско-Камчатского побережья. Это был «проточукотско-камчатский» этнолингвистический пласт. Неолитические обитатели Среднего и Нижнего Амура вполне могут быть признаны «палеоазиатскими» предками нивхов.

Сложнее решается проблема этногенеза алтаеязычных народов Сибири, которые поначалу формировались в среде весьма подвижного степного населения Центральной Азии, за пределами южной окраины Сибири. Размежевание этой общности на прототюрков и протомонголов произошло на территории Монголии в пределах I тысячелетия до н. э. В Сибири позднее расселялись уже вполне сформировавшиеся порознь древние тюрки и древние монголы. Область и время зарождения древнейших тунгусоязычных племен определить пока трудно.

По-видимому, первичную ее локализацию надо искать в I тысячелетии до н. э. в Забайкалье, где прототунгусы находились в подвижном контакте с предками монголов и тюрок. В контакте тунгусоязычных и палеоазиатских групп произошло становление своеобразного таежного комплекса, которое сначала пешие, а затем оленные группы охот- ников-протоэвенков, начиная с рубежа нашей эры, распространяли далеко на север от Байкала в Енисейско-Ленское междуречье и на восток до Охотского побережья и низовий Амура.

Развитие народов Сибири неоднократно осложнялось внешними переселениями и хозяйственно-бытовыми воздействиями. Данные археологии показывают, что особенно динамичными на территории Сибири (включая южносибирские степи и предгорья Алтая и Саян, Прибайкалье и Забайкалье) были культурные изменения и миграционные движения, захватившие эпохи от ранней бронзы до наступления окончательного утверждения железного века (II—I тысячелетия до н. э.).

Сибирь эпохи ранних металлов являлась частью обширного ареала (включая Поволжье, Приуралье, Среднюю и Центральную Азию, Северный Китай), в котором происходило становление культурных форм и хозяйственных укладов, связанных с прогрессом видов производящего хозяйства на основе бронзовой, а затем железной металлургии.

В эпоху металлов в южносибирской степи и лесостепи существовали прогрессивные культурные формы: развитое скотоводческое и земледельческое хозяйство, разные варианты сочетания земледелия и скотоводства, вплоть до высокоразвитых видов земледелия с применением искусственного орошения. Одновременно часть южносибирского региона входила в зону становления типичного кочевого экстенсивного скотоводческого хозяйства. Данные археологии от эпохи бронзы и раннего железа показывают колебания форм хозяйства от оседлого и подвижного скотоводства в сочетании с охотой и рыболовством к усилению кочевых скотоводческих черт. Но даже небольшие изменения климата могли нарушать имеющиеся тенденции. Например, в занятиях населения в «экологическом пограничье» начинали временами преобладать охота и рыболовство, характерные для таежных племен, продвинувшихся с севера на юг (Прииртышье и Приобье).

Огромную роль в истории народов сыграло возникновение оленеводства в алтаесаянских областях Южной Сибири. Одомашнивание оленя произошло, по-видимому, на рубеже нашей эры в результате взаимодействия скотоводов с окраинными аборигенными племенами. Из зоны Присаянья и Прибайкалья южносамодийские и тунгусоязычные группы затем широко распространили оленеводство на север, северо-запад, в Приамурье и Восточную Сибирь.

Время действительно широкого расселения тюрок по южной полосе Сибири, северу от Алтая и Саян и в Западном Прибайкалье — это, вероятно, VI—X века. Между X и XIII веками начинается передвижение прибайкальских тюрок на Верхнюю и Среднюю Лену, что положило начало формированию этнической общности самых северных тюрок-скотоводов — якутов.

Пришлые тюркские группы сыграли в этно- и культурогенезе народов Сибири весьма неоднозначную роль: в одних случаях их кочевые объединения в поисках новых пастбищ вытеснили некоторые высокоразвитые комплексные скотоводческо-земледельческие культуры на периферию степной и лесостепной зон. В других же случаях пришельцы-тюрки инкорпорировались в местную культурную среду и постепенно передали ей свой язык.

Начало выхода в Забайкалье и Южную Сибирь тюркских групп с первых веков нашей эры послужило также первым толчком миграционным передвижениям тунгусоязычных племен на север от Байкала и на восток в Приамурье. Выход тунгусоязычных пришельцев на Амур и в Приморье происходил еще в начале I тысячелетия до н. э. Тунгусские пришельцы влились в состав местных земледельцев, приняв их тип хозяйства, но сохранив свой язык. В первые века нашей эры здесь происходил дальнейший прогресс хозяйственных и социальных форм, сопровождаемый возникновением первых государственных образований (в VI—VII веках — Бохай, в XII веке — «золотой империи» тунгусоязычных чжурженей).

Монгольские завоевания XIII века нанесли значительный урон высокоразвитым культурам Дальнего Востока и Южной Сибири. Будучи оттесненными в отдаленные труднодоступные области, их носители утратили наиболее прогрессивные формы хозяйства и адаптировались в новой для себя таежной полосе, используя выработанные их предшественниками навыки.

Значительные передвижения в северной половине Западной Сибири совершали угорские группы. В раннем Средневековье они обитали не только в бассейне Нижнего и Среднего Приобья, но и освоили Северный Урал, отчасти Припечорье. На Крайнем Севере Западной Сибири и в тундре к западу от Полярного Урала стала складываться ненецкая (самоедо-юрацкая) народность. От Таза до нижнего Енисея распространилась новая самоедоязычная общность лесных и тундровых энцев. Отсюда самодийцы проникли и на Таймыр, где, смешавшись с местными палеоазиатами юкагирского ствола, образовали народность нганасан.

Однако наибольшие переселения с широким освоением тайги и ассимилятивным внедрением в «палеоазиатско-юкагирское» население восточной Сибири совершили в Средневековье тугусоязычные группы пеших и оленных охотников на лося и дикого оленя. Они перемещались в различных направлениях между Енисеем и Охотским побережьем, проникая из северной тайги на Амур и в Приморье. Тунгусы, сами овладевшие домашними оленями, способствовали распространению этих полезных животных среди юкагиров, коряков и чукчей, что имело важные последствия для развития их хозяйства, культурного общения и изменения в общественном строе.

Передача отдельных культурных черт от одних этнических групп другим происходила повсеместно и постоянно на протяжении всей истории народов Сибири. Иногда она завершалась сменой этнической спецификации и самосознания или даже синтезом этнокультурных черт и возникновением нового этноса. Один из ярких и недавних примеров этого — формирование этнической общности долган, возникшей в течение XVIII—XIX веков на территории между норильскими озерами и р. Хатангой из трех компонентов: тунгусского, якутского и русского. Постепенно русские промысловики — озерные рыболовы,

переселенцы с востока-якуты и выходцы из лесотундры — эвенки

перемешались между собой путем межнациональных браков и составили в итоге новую народность, имя которой — долганы — дал один из эвенкийских родов, языком стал диалект якутского, а образ жизни, с основой на комплексном северном промысловом хозяйстве, включил в себя много деталей, свойственных всем исходным компонентам как в материальной, так и в духовной культуре и фольклоре.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >