РИМСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ

I. Завоевание и организация Трансальпийской Провинции (154—58 до Р. X.) — II. Походы Цезаря (58—50 до Р. X.) — III. Характер и следствия завоевания. — IV. Восстания в I веке по Р. X.

Завоевание и организация Трансальпийской Провинции (154—58 до Р. X.)

Добрые отношения кельтов и греков были особенно выгодны Марселю. Кельты, став господами Испании, избавили город от соперников карфагенян и очистили для него поле деятельности между Пиренеями и Гибралтаром. Они воздержались от захвата побережья, как ранее, — Ронского бассейна. Их помощь сделала возможными путешествия Пи- тея. К тем же результатам привело вторжение кельтов в Италию. Когда они закрыли для этрусков торговые пути между Рейном и Адриатикой, ими овладели марсельские купцы и распространили свои монеты в долине По, итальянском Тироле, южной Швейцарии.

Мы видели, как в III веке нарушилось это согласие и на востоке, и на западе47. Ронский бассейн был захвачен кельтами, как и Эллинский полуостров. Новая опасность вставала для массалиотов. На севере их теснили кельты, на юге им угрожал могущественный рост карфагенской державы. Их колонии в Испании падали одна за другой под ударами Гамилькара и Гасдрубала (236—220). Чтобы справиться с этими затруднениями, нужна была поддержка Рима. Так создался союз, который должен был кончиться подчинением более слабой Массалии и завоеванием Галлии римлянами.

Вторая пуническая война подвергла испытанию преданность Марселя и впервые обратила внимание Рима на Трансальпийских галлов. Ганнибал выбрал путь в Италию через Альпы отчасти именно потому, что на море грозил ему сильный флот массалиотов, тогда как на побережье население было подкуплено пуническим золотом. Но в устье Роны преобладало влияние массалиотов. Они предупредили сенат, приняли армию Сципиона и расположили отряд вольков-арекомиков на левом берегу реки. Приморский путь был заперт, и только после многих круговых маршей, преодолев невероятные трудности, Ганнибал спустился в долину По. Когда Испания станет театром войны, Марсель снова примет в ней участие, обеспечивая доставку легионов48.

Поражение и нападение Карфагена открыло для Марселя все торговые пути Запада. Защита Рима дала ему возможность вполне отдаться своему торговому призванию; она же, однако, отучила его от войны. Постепенно равновесие сил двух могущественных союзников нарушалось. На этом пути Марселю грозило падение.

В 154 году он просит помощи сената против оксибов и дециатов, напавших на Антиб и Никею. Посланный сенатом консул Опимий отвоевывает захваченную территорию и возвращает ее Марселю с одним условием, чтобы массалиоты охраняли путь в Испанию. В 126 году новые жалобы вызваны вторжением саллувиев. Но в этот момент настроение Рима было иное. Стоявшая у власти партия Гракхов выдвигала программу расширения территории, широкой колонизации, распространения латинской цивилизации. Защищать массалиотов послан был горячий приверженец этой программы, консул Фульвий Флакк. Долина Роны, где он открыл военные действия, казалась ему прекрасным полем для ее применения.

В войну вовлечен был ряд племен: лигуры, саллувии, воконтии, соседи их аллоброги и покровители последних, могущественные арвер- ны. Против всех этих врагов сенат искал союзников и нашел их в эдуях, дружба которых с Римом оказалась столь гибельной для кельтской независимости49. В сражениях при Виндалии и Изаре (121 г.) консул Фа- бий Максим и консуляр Домиций Агенобарб разбили кельтов, и король арвернов Битуит, захваченный предательством, украсил собою и своей серебряной колесницей триумфальную процессию римских полководцев.

По-видимому, именно в это время была образована провинция, названная Трансальпийской Галлией, которая включила все вышеупомянутые народы, кроме арвернов.

Главный смысл этих завоеваний Рим видел в обеспечении сношений с Испанией. Домиций, оставшийся проконсулом в Испании, прежде всего укрепил дорогу, по которой некогда шел Ганнибал. Так создалась via Domitiana (дорога Домиция), для прикрытия которой еще присоединены были вольки-тектосаги и часть рутенов. Граница, отодвинутая, таким образом к западу, шла затем на Севенны, подходила к Роне, у впадения Соны, и шла вверх по ней до выхода ее из Леманского озера. Далее она следовала по линии Альп до Вара и моря. В последней части ее, конечно, трудно было урегулировать. Глубокие альпийские долины, почти неизведанные, нескоро дождались римских воинов.

Обширная область устроена была неодинаково. Тут установилась целая иерархия отношений, которая позволяла, во-первых, соразмерять требования и милости по отношению к подчиненным с благонамеренностью каждого из них и, во-вторых, разбить их интересы, чтобы тем укрепить свою власть.

В самом лучшем положении находились союзники (civitates federatae). Они сохраняли свое управление, земельную собственность, свободу от земельного налога, зато они обязаны были доставлять помощь людьми, кораблями, деньгами, отказывались от всякой инициативы во внешних сношениях, склоняясь всегда перед maiestas populi romani (величием римского народа), т. е. его верховной властью.

Особое положение в данном ряду занимают массалиоты. Они рукоплескали и содействовали римским победам, за что и заслужили милости. Дважды уже их владения округлялись за счет соседей. Великодушие победителей шло дальше. Помпей (77—72 гг.) дал им земли саллувиев, Цезарь в 58 г. — земли вольков-арекомиков и гельвиев. Эти подарки сделали их господами всей нижней долины Роны до того места, где ее сжимают горы Дромы и Ардеши.

Не столь благосклонно отнеслись к другим, недобровольно отдавшимся Риму. С ними не договаривались, как с равными (aequo iure), как с Марселем. То были союзники, подчиненность которых выделялась гораздо сильнее. В таком положении находились вольки-тектосаги, быть может, и арекомики, не упоминаемые среди племен, покоренных Домицием и Фабием. Права союзников были отняты у тектосагов в наказание за их измену в кимврской войне 106 г. Они были дарованы воконтиям, вероятно, Помпеем в 77—72 годах.

Все эти государства не входили в собственно Провинцию и не подчинялись власти проконсула. Она обнимала лишь стипендиариев, уплачивавших, помимо всех тех обязательств, которые несли союзники, еще stipendium, понимаемый как земельный налог, который собирается с держателя земли в пользу ее законного владельца. Stipendium всегда являлся характерным признаком состояния подчинения. Таким образом, стипендиарные племена подчинялись всей суровости законов завоевания и сохраняли частные и публичные земли только на прекар- ном праве: что оставляла им милость победителя. В таком положении, за немногими исключениями, были все народцы — civitates в границах Трансальпийской Галлии. У них терпелось племенное управление: оставались свои князья, имена которых фигурируют на монетах.

Римские поселения были довольно редки в Галлии. Политика Грак- хов потерпела крушение: система колонизации осталась в проекте, впрочем, на почве Галлии она получила некоторое осуществление. Ли- циний Красе (118 г.) добился от сената выполнения последнего желания Гая и основал Нарбоннскую колонию — Narbo Martius, по имени бога, которому она была посвящена. Несколько сот римских граждан, поселенных здесь, стали проводниками латинской культуры. Город, стоявший на пути в Испанию, достаточно далеко от соперничества Марселя, быстро развился. К сожалению, он был одинок, и влияние его слабо. Крепостей также было немного. Мы знаем только две: одна у Тулузы, прикрывавшая Нарбонну, другая — там, где в 124 году консул Секстий Кальвин после победы над саллувиями оставил небольшой гарнизон. Место оказалось выбранным удачно: оно господствует над долиной, соединяющей Нижнюю Рону с лигурийским приморьем и переходит в плодородную долину с теплыми источниками, откуда сама крепость получила имя Aquae Sextiae (Воды Секстия). В описываемый момент она была только лагерем, а не городом, не колонией и не являлась очагом света для окружающих варваров.

Победоносная олигархия наложила руку на управление Трансальпийской Галлией. Сенат, руководимый узкой эгоистической политикой, видел в этой прекрасной стране, которую партия реформаторов лелеяла для будущего, только место для фуражировки и пополнения армий, материал для удовлетворения жадности римских полководцев, администраторов, купцов. Некоторые галлы получили право гражданства, но в этих мерах не видно никакого общего плана, никакой тенденции к ассимиляции. Эллинизм господствовал по-прежнему на побережье, и только в одном уголке западного берега, в Нарбонне, приютилась латинская культура. Налагая свою власть, Рим не проявил себя никаким благодеянием: ни преимуществами высшей культуры, ни благами мира, он давал себя знать только режимом гнета и террора, который не оставлял подчиненным иных средств освобождения, кроме оружия. По этому вопросу есть интересный памятник — речь Цицерона в защиту Фонтея, правившего Трансальпийской Галлией от 79—76 гг. и обвиненного населением в хищениях. Адвокат не пытался оправдывать своего клиента: он просто отрицал факты, но отрицая, не мог не цитировать их. Он отрицал их потому, что отвергал единственное показание, могущее пролить свет на них — свидетельство пострадавших, мотивируя свое мнение риторическими ссылками на «наследственную вражду».

Галлы страдали не только от движения армий, от реквизиции, сборов, требований солдат и вождей, взысканий наместников, — все это было бы еще сравнительно немного. Едва присоединялась новая провинция, весь мир капиталистов в Риме приходил в движение, на страну спускалась целая туча спекулянтов: одни откупали общественные работы, поставки, налоги, другие — эксплуатацию конфискованных земель, полей и пастбищ; все, наконец, пускались в ростовщичество, которое запрещалось в Италии, но разрешалось в провинции, где именно поэтому можно было особенно выгодно отдавать в ссуду даже крупные суммы, взятые в Риме взаймы. Провинциалы, разоренные войной, экспроприацией, вынужденные, кроме обычных, уплачивать чрезвычайные и притом все растущие поборы, неминуемо попадали в эту сеть. Стремясь добыть денег какою угодно ценой, они запутывались в долгах, на которые еще нарастали проценты, и доходили до полного обнищания.

Правителю провинции трудно было с этим бороться. Спекулянты оказывались всемогущими. Они были крепко организованы в пределах самой провинции, находили поддержку и прикрытие один в другом. Кроме того, они принадлежали к тем громадным компаниям, которые эксплуатировали мир, главные руководители их, сидя в столице, направляли по своей воле сенат, комиции, трибуналы. Борьба с ними была невозможна. Проще всего было — вступить в соглашение и разделить добычу.

Едва только римляне утвердились в южной Галлии, им стало угрожать нашествие кимвров и тевтонов. Это движение, как бы продолжение кельтских миграций, вводит, однако, на сцену новые народы, впервые обнаружившие перед Римом «германскую опасность». Они просят пристанища и земель. Проблуждав несколько лет в дунайских странах, они прошли через землю гельветов, часть которых увлекли за собой, и в 109 году появились в пределах аллоброгов, где нанесли поражение консулу Марку Юнию Силану. Гельветы, пользуясь этим, двинулись дальше, в давно желанный юго-западный край. В 107 году кельты и тевтоны наносят в стране нитиобригов новый удар римской армии. При этом известии поднимаются толосаты и избивают римский гарнизон. К счастью, тут не было новых варваров: они в это время грабили среднюю и северную Галлию. Галлы заперлись в своих oppida и скоро дошли до крайности питаться человеческим мясом. Только белги держались успешно. Удаление кимвров дало возможность Квинту Сервилию Цепиону взять назад Тулузу (в 106 г.). В 105 году враги снова появляются в Провинции, оставив сзади отряд, который осядет среди народов Белгики под именем адуатиков. Рим выставил против пришельцев три армии. Первая была разбита наголову, две другие соединились у Ора- узия (Оранж), чтобы потерпеть новое поражение, какого Рим не знал со времени Канн. Италия была беззащитна... Но варвары еще раз пропустили случай и повернули на Испанию. Когда они вернулись, было уже поздно. Олигархическая партия — виновница стольких неудач, уступила место победителю Югурты, Марию. Варвары разделились надвое. Кимвры подошли к Центральным Альпам, тевтоны должны были пройти юго-восточной Галлией. Из своего лагеря на нижней Роне Марий видел, как в течение шести дней мимо него катились бесконечной волной мужчины, женщины, повозки. Он кинулся им вдогонку и разгромил их при Аквах Секстийских (102 г.). Победа при Верцеллах над кимврами (101 г.) довершила его славу и обеспечила спасение Италии.

Если бы германская дикость не оттолкнула южных галлов, все описанные события вызвали бы в ней общее восстание против Рима. Для этого восстания они ищут вождя среди самих римлян. На этом зиждется попытка Сертория, подавленная в 77 году Помпеем. В 66—64 гг. произошло новое восстание, усмиренное Кальпурнием Пизоном. К этому же времени относится эпизод, связанный с важными фактами внутренней истории Рима, когда в заговор Каталины втягиваются аллоброги и поднимают восстание, которое терпит неудачу, подобно предшествовавшим.

Таково было положение вещей, когда появился человек, который должен был докончить подчинение Галлии и вместе открыть ей пути цивилизации. 11-го января 58 года Юлий Цезарь вступил в управление областью, которая включала, кроме Иллирии, обе Галлии — Цизальпинскую и Трансальпийскую.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >