Организация германской границы

Провинциальные округа, установленные Августом, просуществовали более двухсот лет. Только в управлении Белгики уже в I веке произошли довольно существенные изменения, связанные с римско-германскими отношениями. Белгика граничила с германцами по всей линии Рейна. За этим военным фронтом простиралась более мирная страна, опиравшаяся на Сону и Марну. Различие этих двух областей привело к полному разделению в их управлении.

В течение I века политика императоров в Германии прошла несколько фаз: сперва наступательная, она скоро станет только оборонительной, потом снова сделается смелее, но в новом агрессивном движении не будет ставить прежних далеких целей.

юо

Походы Цезаря за Рейн, будучи только демонстрациями, показали путь и осветили будущее его наследникам. Скоро стало опять очевидным, что Рейн не мог задержать разбойничьих вторжений варваров, которые в самой Галлии питали дух мятежа. В 16 году германские шайки остановили целый легион. Становилось ясно, что, если внутренние неурядицы задержали на время выполнение программы божественного Юлия, то теперь настал час окончить его дело и довершить замирение Галлии подчинением Германии. В 12 году, закончив войну на Альпах, Тиберий и Друз двинулись сюда. Тиберий действовал в Паннонии, Друз шел с севера. Атака началась с моря: бури океана казались менее страшны, чем леса Германии. Флот вступил в устье Везера, войско шло вдоль реки. В четыре кампании армия, покоряя встречные племена и усмиряя вспыхивавшие восстания побежденных, добралась в 9 году до Эльбы. В этом году смерть от несчастной случайности унесла Друза, но дело его успешно продолжал поспешивший сюда Тиберий. Он сохранил командование армией до 6 года до Р. X. и снова получил его в 4 году по Р. X. Этот почти 10-летний перерыв его деятельности был временем остановки в завоевательном движении Рима. Одинаково сильный как полководец и как политик, он достиг прочных результатов, добившись формального признания покорности от побежденных народов.

Германия казалась покоренной. Она подчинялась влиянию римских нравов, строила города, устраивала рынки, склоняясь перед «тогой» и «властью». Она не образовала особой провинции, а была присоединена к Белгике. Та же мысль, которая заставила собирать представителей Галлии вокруг алтаря в Лионе, побудила здесь к созданию алтаря убиев. Убии выделились своей преданностью Цезарю, своей большой культурностью. Агриппа в 38 году переселил их на левый берег Рейна на место, где образовался простой oppidum, впоследствии Кельн. Здесь они стали на страже римского имени. Их географическое положение было аналогично положению Лиона: опираясь на Белгику, как Лион на Нарбонну, город убиев оставался в тесном соприкосновении с культурой, свет которой он принимал и разливал. Культ, центром которого он сделался, получил жреца в лице херуска Сигмунда, сына Сегеста. Другой алтарь, посвященный Августу, воздвигнут был на берегах Эльбы Л. Домицием Агенобарбом во 2 году до Р. X. Он должен был служить центром племен, живших вокруг этой реки.

Главные германские племена, подчиненные Империи, были — бата- вы в Рейнской дельте, каннинефаты у Северного моря, узипии на Липпе, сикамбры на Сиге, тенктеры на Лане, маттиаки у Майна, далее фризы у устья Эмса, ниже ампсиварии, тубанты, бруктеры; еще глубже по Ве- зеру и до Эльбы — хавки, лангобарды, наконец, в сердце Германии — хатты и херуски. Многие из этих племен составляли вспомогательные отряды. Всюду среди них были у Рима союзники или тайные друзья. Могущественная армия поддерживала повиновение. Особенно охранялись главные пути вторжения — долины Липпе и Майна. Главные крепости были — Castra Vetera (Кастра Ветера) (Ксантен), Moguntiacum

(Могунтиак) (Майнц); Vindonissa (Виндонисса) (Виндиш) на Ааре стерегла южную Германию, менее населенную, и поддерживала связь с Дунаем. На истоках Липпе, у входа в «Вестфальские ворота» поднималась крепость Aliso (Ализо) (Эльсен), связанная с Castra Vetera цепью постов вдоль двойной дороги, по обоим берегам Рейна. Другая дорога, наподобие дамбы, шла по болотистой долине к Эмсу. Отдельные гарнизоны получали подкрепление весной, летом занимались походами, военными демонстрациями, потом отряды возвращались, чтобы провести зиму в рейнских крепостях.

Кольцо, сжимавшее Германию, прерывалось в одном месте. В квадрате богемских гор, под управлением короля Марбода жило мощное племя маркоманов. В 6 году по Р. X. на них организовано было нападение одновременно с двух сторон: со стороны Майна легатом Секстием Сатурнином, и с Дуная — Тиберием. Оно было задержано восстанием племен, обитавших в Паннонии и Далмации, которое охватило всю страну к северу от Балкан. Положение было опасно. Промахи Марбода спасли Италию, но трудная война затянулась и привела только к восстановлению мира в дунайских провинциях. В этот момент, как громовой удар, пришла весть о гибели Вара.

Завоевание Германии было очень поверхностно. Страна не переставала волноваться, с 4 года по Р. X. участившиеся мятежи вызвали новое появление Тиберия. Но в 6 году он был отозван, а слухи о восстании на Дунае усилили возбуждение и в Германии. Между тем лучшие армии и вожди были переведены на Дунай, и на севере остался только Квинтилий Вар с отрядами новобранцев. В его свите выделялся молодой, благородный херуск Арминий или Герман. Служа в римских рядах, он таил в душе ненависть к завоевателям. Он вошел в близость к полководцу и легко подготовил предательство. Армия из 3 легионов и 9 вспомогательных отрядов шла к Ализо. Он отклонил ее от этой дороги, ссылаясь на необходимость усмирить местное восстание, завел в Тевтобургский лес и предал врагу, который ее поджидал и уничтожил (лето 9 года).

Поражение Вара не имело тех последствий, какие ему иногда приписывали, и не изменило планов Августа. Тиберий был призван на место своих прежних подвигов и во главе восстановленной армии в 11 и 12 гг. совершил победоносные походы за Рейн. Германик продолжал его дело и вновь поднял престиж римского оружия. В 15 году он дошел до Эмса, в 16 году — до Эльбы. Тут, однако, он был отозван Тиберием. И это был поворотный момент в римско-германских отношениях. Сам факт Тацит объясняет подозрительностью Тиберия, завистью к племяннику, которому легионы уже предлагали пурпур. Это объяснение правдоподобно, но оно не единственное: чтобы властвовать над Эльбой, рейнской армии было мало; продвинувшись вглубь Германии, она оставляла Рейн без защиты и бросала Галлию на произвол судьбы; между тем, последняя требовала зоркого наблюдения. Стоила ли того Германия? Тиберий поступил в этом случае как государь, берегущий средства и кровь своих подданных.

Решено было очистить территории, далекие от Рейна, и сохранить нечто вроде протектората над племенами, жившими вдоль правого его берега. Канинефаты, фризы, узиции, сикамбры по-прежнему фигурировали в римских армиях в звании союзников и составляли кордон вдоль реки. Эта узкая лента расширялась у Могунтиака. Долину Майна, обычный путь варварских вторжений, стерегли маттиаки на южном склоне Таунуса. Южнее в Шварцвальде тянулась «пустыня гельветов», занимавших эти места до перехода своего в нынешнюю Швейцарию. Маркоманы, жившие здесь после них, также покинули страну, чтобы перейти в Богемию. В начале I века местность обезлюдела и была открыта для новых захватов. Стали являться сюда колонизаторы из римской Галлии, прорубая топором путь через леса. Римское правительство не могло не обратить внимания на этих смелых пионеров. Оно предложило им свое покровительство, но потребовало от них десятину дохода с обрабатывавшейся ими земли. Отсюда им я. Десятинных полей — Agri Decumates, данное этому краю. Мы не знаем точно, когда началось его заселение, но дело уже очень подвинулось при Веспасиане (69—79).

Отступление римлян из Германии лишило «алтарь убиев» его прежнего религиозно-политического значения. В то же время из провинции Белгики выделена была и та пограничная, прирейнская полоса, к которой свелась теперь римская Германия. Она образовала особую обширную военную территорию, распадавшуюся на Верхнюю и Нижнюю Германию — каждая с особой армией и особым военным легатом во главе. Первая шла от пределов Швейцарии к северу, примерно до линии между Кобленцом и Бонном. Вторая простиралась дальше на север.

Организация обеих Германий была довольно своеобразной. Они никогда не назывались провинциями. Это было нечто большее. Высшие должностные лица, поставленные над ними, пользуются равно гражданской и военной властью, и полномочия их способны были гибко расширяться в случае необходимости. Именуясь консулярами, тогда как легат Белгики был только praetorius (преторий), — они стоят иерархически выше его, и в случае волнения в Галлии могли вмешаться, что было бы невозможно, если бы управляемые ими округа были введены в рамки обыкновенной «провинции».

До эпохи Флавиев римское правительство на Рейне и Дунае держалось чисто оборонительной тактики, отражая нападения и поддерживая соперничество племен. Восстание Цивилиса в 70 году вывело его из этого положения. Дерзость германцев зашла далеко, на нее нужно было наложить узду. Кампания 73—74 гг. известна лишь по надписям. Не лучше знаем мы кампанию Домициана в страну хаттов в 83 году. Но политика этого времени ясна: верные системе Тиберия, императоры не мечтают о великой Германии, а лишь хотят короче связать линию Рейна с линией Дуная. Это позволяло сблизить армии обеих границ, давало им возможность поддерживать друг друга, и в будущем, может быть, уменьшить их наполовину, стало быть, облегчить податную и рекрутскую повинность населения. С 74 года проведена была укрепленная военная дорога от Аргентората (Страсбург) через нынешний Баден к Реции. Тем самым Десятинные Поля, включенные в Верхнюю Германию и простиравшиеся до линии Неккара, были защищены от вторжений варваров и открылись римской культуре, которая стала расцветать здесь с удивительной быстротой.

Траян довершил дело Веспасиана и Домициана, закончив возведение вдоль новой границы вала, limes, остатки которого недавние раскопки проследили на всем протяжении. Слово limes, собственно, означает не стену, а дорогу. Применяя к границе государства тот же обычай, что и к межам частной собственности, римляне задумали оставить между своей территорией и владениями соседей-варваров открытую полосу земли, шириной в 1—2 километра. Она не везде опиралась на укрепления. Если по линии протекала река, она считалась достаточной естественной границей, иначе воздвигались искусственные заграждения. Германский limes отделялся у Лорха от рецийского, который шел от Дуная. За Лорхом он поворачивал к северу и оканчивался у Майна, около Альтштадта, получая в реке свое продолжение. Он снова выступал у Нассау, огибая область Таунуса и кончался у Рейна, около Кобленца.

Этот вал был «гигантским» (так его иногда называют) только по протяжению. Он состоял из земляной насыпи 3—5 метров высоты, со рвом и палисадом впереди. На расстоянии приблизительно 15 километров шли одно за другим укрепления — castella (крепости), могущие приютить небольшой гарнизон. Все эти сооружения не могли остановить сильного и решительного неприятеля. Ничего не обнаруживает в них исключительно или даже преимущественно стратегического назначения. Вал шел прямо, по горам и долинам, игнорируя выгоды в колебаниях почвы, которые можно было бы использовать для увеличения его оборонительной силы.

Что касается крепостей, то в выборе их места в такой же мере руководились удобством и приятностью местоположения, как и военными соображениями. Римские полководцы слишком хорошо знали свое ремесло, чтобы рассчитывать на защиту чего-то вроде «китайской стены». Они знали, что нет ничего хуже, как ожидать сражения с мечом в ножнах, за стенами крепости по линии в 200 миль. Limes был рассчитан не на войну, а на мир, но мир неспокойный, прерывавшийся не столько общими нападениями, сколько мелкими вторжениями грабительских шаек. Нужно было, чтобы они не проскользнули незаметно, а для этого достаточно было самого небольшого препятствия, — лишь бы оно имелось повсюду. Часовые били тревогу, отряды сбегались из фортов и легко справлялись с нападавшими. Флотилия, которой поручена была охрана Рейна, выполняла ту же службу вдоль реки.

Limes играл еще роль таможенной границы. Римское правительство старалось свести до минимума сношения с варварами. Германские произведения были ему не нужны, а экспорт был строго ограничен из опасения доставить ресурсы врагу: запрещен был вывоз пищевых продуктов, оружия и материалов, из которых его можно было изготовить. Не меньшим ограничениям подвергалось передвижение людей: на римскую территорию германец мог вступить только днем, безоружным, с предварительного разрешения. Всем этим предосторожностям помогала закрытая линия границы.

Главные военные силы стояли вдоль Рейна. Нигде Рим не сосредоточивал такого количества войск. Тут стояло в I веке не менее 8 легионов, т. е. 40 тысяч солдат; затем шли вспомогательные отряды и рейнская флотилия, в общей сложности не менее 60 000 человек, т. е. 1/4 или 1/5 всей императорской армии. Впоследствии, с завоеванием линии Неккара, которая сократила границу, это число уменьшилось до 5 (при Траяне) и до 4 (при Адриане) легионов.

Армия распределялась на гарнизоны, занимавшие постоянные лагери, которыми служили первоклассные крепости, превращавшиеся в цветущие города, которые и до наших дней остались таковыми. Из 4 легионов в Нижней Германии два стояли около города убиев. Этот город, названный в 50 году в честь Агриппины (жены Клавдия, дочери Германика, родившейся в его стенах) Colonia Agrippinensis (колония Агриппины), остался и впоследствии резиденцией легата, хотя легионы были от него потом отодвинуты, — быть может, потому, что опасались конфликтов между военной властью и городской магистратурой; быть может, потому, что переход через реку достаточно хорошо охранялся старыми, верными союзниками. Из этих двух легионов один перешел в Novaesium (Новазий) (Нейс), другой — в Воппа (Бонну) (Бонн). Другие два легиона долго стояли в Кастра Ветере, и только pronunciamento (переворот) Антония Сатурнина 88—89 гг. заставил разделить их и перевести один в Noviomagus (Новиомаг) (Нимвеген). Во II веке Кастра Ветера и Бонна остались главными квартирами нижнегерманских легионов.

Главной столицей и крепостью Верхней Германии был Могунтиак (Майнц), сохранивший свое значение до конца, хотя и из его двух легионов один впоследствии был выведен. Другие 2 легиона стояли в Ар- генторате и Виндоссе. Из последней легион будет выведен после окончательного завоевания Десятинных Полей.

Кроме того, в отдельных местах разбросаны были вспомогательные корпусы и отряды (vexillationes), время от времени выделяемые из главной армии. Они оставили всюду следы своего пребывания в надгробных памятниках солдат, кроме того, отыскиваемые в почве римские кирпичи от лагерных построек указывают места этих временных лагерей, а штемпеля на них иногда помогают определить их дату. В бассейне Рейна и Неккара почти нет угла, где бы их не находили.

К концу I века обе Германии были переименованы в провинции. Это было сделано, во-первых, ввиду увеличения территории Верхней Германии. Еще более важную роль, однако, играло то соображение, что Галлия, вполне покорившаяся в 70 году, не нуждалась во вмешательстве реинских армии, а, с другой стороны, исключительные права германского легата могли представлять неудобство. В финансовом отношении обе Германии по-прежнему остались подчиненными прокуратору Белгики, жившему в Трире.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >