Обследование мастабы Ти, одного из знатнейших вельмож Древнего царства. Рельефы и надписи

Мы поднимались уже на крышу мастабы. Поднимемся теперь еще выше, воспользуемся тем, что современная техника дала нам возможность взглянуть на большие пирамиды и их окрестности с самолета. Вот они под нами, точно огромные кристаллы каменной соли. Правильными рядами расположены около них какие-то постройки, точно бесчисленные гряды какого-то огорода, разделенные бороздами. Сверху каждая грядка точно проткнута булавкой. Это — мастабы, «город мертвых», «вечные» дома царских вельмож IV династии, а крошечные дырочки сверху — погребальные шахты. В центре некрополя стоит пирамида, — так же, как при жизни фараона его дворец стоял среди жилищ живых; несколько отступя от большой пирамиды, стоят маленькие пирамиды царских жен и детей, а дальше, правильными рядами, разделенные улицами и переулками, теснятся мастабы.

Пирамиды и некрополь в Гизе. Аэроснимок

Пронесемся на нашем самолете обратно в Саккара. Посмотрим с высоты птичьего полета на «город мертвых», где копал Мариетт, и где до сих пор стоит его дом, построенный им здесь, чтобы жить поближе к раскопкам. Спустимся опять к нашим мастабам и опять заглянем в них, — мы ведь не успели еще осмотреть хорошенько их стен внутри. Выберем для нашей цели одну из самых больших.

Потолок глубокой входной ниши поддерживают два прямоугольных столба. На столбах этих египетский художник вырезал рельефом на камне фигуру хозяина этой гробницы, его имя и титулы.

«Главный начальник строительных работ фараона, надзиратель пирамид фараонов Нефер-ир-ка-ра и Ни-усер-ра, Ти», гласит иероглифическая надпись у входа.

Покойный Ти был очень важным лицом. Немудрено, что и Мастаба его так обширна, что, кроме подземного склепа и сердаба, в ней есть еще ряд помещений. Они пусты в наше время, так как в поисках кладов их давным-давно вскрыли и ограбили. Но осмотреть их внимательно стоит, потому что все стены покрыты изображениями, вырезанными на камне. При входе они немного попорчены, стерты, но зато в глубине комнат и коридоров они сохранились отлично. Кажется, что еще вчера только их раскрасила рука художника, — так ярки и свежи местами краски.

Древние мастера постарались эти изображения сделать как можно прочнее. Поэтому они их не рисовали просто на каменной стене, а высекали плоским рельефом, как такую технику называют скульпторы. Легче всего мы себе эту технику представим, если попробуем вырезать из толстого картона какие- нибудь изображения, наклеим их на бумагу и раскрасим: наши изображения будут слегка возвышаться над фоном, но на ощупь они будут не выпуклые, а плоские.

Много раз на стенах гробницы повторяется изображение самого Ти.

Вот он стоит в лодке, сделанной из связок папируса.11 В таких лодочках-плоскодонках удобно плавать по болотам и заводям Нила. Лодка тихо скользит между стеблей папируса. Ти стоит важно и торжественно, опираясь на свой высокий посох. Как странно он изображен! Лицо видно в профиль, а глаз на этом лице поставлен так, будто бы он был виден спереди; плечи изображены тоже спереди, нижняя часть тела — в три четверти, а ноги — опять в профиль.

Вельможа Ти катается в зарослях папируса

Лодка скользит в камышах. Так и кажется, как она то скрывается в зеленых стеблях, то выплывает, шурша ими, на простор. Но как странно изобразил опять египетский художник камыши; они стоят стеной позади фигуры Ти, ровные, прямые, как натянутая проволока, негнущиеся, неподвижные и торжественные, как фигура самого Ти. Камыши служат только фоном для фигуры знатного вельможи. Она должна быть вся на виду, ее нельзя ничем заслонить; надо, чтобы все в ней было четко, ясно и понятно, чтобы были видны сразу обе ноги, обе руки. Изображение на стене высекается для той же цели, для которой делали портретную статую: оно заменяет тело человека, оно дает возможность двойнику Ти, его «ка» пользоваться и после смерти всем тем, что ему нарисуют на стене.

Ти стоит в лодке неподвижно. Зато вверху и внизу кипит жизнь. В пышных метелках папируса порхают и гнездятся птицы, мелкие хищники, хорьки и ихневмоны подкрадываются к гнездам.

Позади Ти, на корме его лодки, стоит рулевой, отпихиваясь изо всей силы шестом. Перед лодкой Ти плывет другая, битком набитая людьми; одни гребут, отпихиваясь шестами, другие бьют длинными копьями гиппопотамов и пытаются вытащить их из воды арканами. Опасная охота, и мы видим, как спутники Ти напрягают все силы, чтобы не упустить добычу, чтобы не перевернуть лодку. В другом месте мы опять видим Ти, на этот раз рядом с его женой. Он наблюдает за сельскохозяйственными работами, такой же торжественный и спокойный. Земледельцы взрыхляют мотыгой землю, разбивая тяжелые комья, волы тянут плуг, сеятель бросает зерна в мокрую, черную землю, с которой едва сбежали воды разлива. Пастухи, щелкая бичами, гонят стадо овец; семенят ножками овцы по мокрой земле, втаптывая верно. После разлива реки всюду по берегам остаются большие лужи, — в них плещется рыба, не успевшая уйти в реку; пастух шлепает босыми ногами по воде, разогретой жарким, южным солнцем, размахивает бичом, покрикивает на свое стадо или затягивает песню, смеясь над самим собой:

Земледельцы работают на полях Ти

«Пастух ваш в воде, овцы, среди рыб. Разговаривает он с сомом, здоровается со щукой, в воде ваш пастух».

Что пастух поет именно эти слова, мы знаем точно: над изображением высечено несколько строчек иероглифов; прочесть их нетрудно.

А вот и сцена жатвы, а дальше снопы увозят с поля, нагрузив их на ослов: на току их обмолачивают быки, которых гонят вкруговую, чтобы они вытоптали зерно; женщины, обвязав голову платком, веют зерно.

Пастухи гонят овец по засеянному полю

Дальше мы видим работу в мастерских: плотники топорами и теслами обтесывают древесные стволы, распиливают бревна на доски; столяры мастерят мебель для Ти; для него строят суда, для него бегут большие ладьи по Нилу, надув паруса под северным ветром. На птичьем дворе откармливают журавлей и гусей; жарят, варят и пекут на кухне. Вереницы женщин несут ему битую и живую домашнюю птицу, корзины плодов и овощей, свертки домашнего холста.

Сведение счета с деревенскими старостами

А вот еще любопытная сцена: несколько человек, одетых в белые набедренные повязки, волокут каких-то людей за шею, за плечо. Люди эти почтительно согнули спину и руками касаются земли, а передний скрестил руки на груди и едва осмеливается поднять голову. У того человека, который его тащит, в руке — палка. Позади идет писец, который уже начал что-то записывать. «Сведение счета с деревенскими старостами» — гласит иероглифическая надпись.

Нам эта сцена отлично памятна. Бельцони картинно описал такое же избиение несчастного шейха, старосты Курны, фиванским наместником. Одинаково плохо жилось, очевидно, египетскому земледельцу и при фараонах, и при мамлюках, и при турецких пашах.

Фигура Ти изображена всюду одинаково. Всюду он или стоит, опираясь на посох, выдвинув одну ногу вперед, или так же спокойно и торжественно сидит, наблюдая за работами в поле, или в мастерских, охотясь, или смотря, как перед ним и его женой плавно выступают танцоры, в такт хлопая в ладоши.

Смотришь на картины труда, развертывающиеся перед Ти, и кажется, будто слышишь визг медной пилы, стук топора, мычанье стад, восклицания, песни, шум шагов.

Мы осмотрели только одну мастабу. Мы могли бы заглянуть во многие другие и всюду увидели бы те же картины труда, живые, яркие. Всюду увидели бы мы торжественные, спокойные фигуры знатных владельцев мастаб, надзирающих за этими работами. Им не подобает суетиться, за них должны работать другие, вот те самые люди, в безыменные могилы которых мы уже заглядывали. Художники изображают владельцев мастаб во много раз больше, чем тех, кто на них работает. Мы знаем уже, почему это так: в этом обществе нет равенства. Работает на земле земледелец, а владеют ею фараон и те знатные и чиновные люди, которые управляют страной от имени фараона, «сына солнца, бога благого».

«Рахотеп, родной сын царя», и его жена, «царская знако- мица Неферт», Хемон, родной сын Хеопса, «Ранофер, верховный жрец Мемфиса», и, вероятно, тоже ближайший царский родственник, дети, внуки, племянники фараонов, ближайшие их родственники, — вот кто владел землею, кто управлял ею, кто надзирал за работами, кто носил громкие звания «начальников царских житниц», «начальников всех строительных работ», казначеев, верховных жрецов и т. п.

На стенах мастаб египетские художники высекали и яркими красками раскрашивали сцены посева, жатвы, мастерские ремесленников; в сердабах, рядом с великолепными статуями вельмож, сохранились деревянные фигурки слуг, поваров, пивоваров, земледельцев с мотыгой в руках. Как звали этих людей — мы не знаем. Громких титулов они не носили. Но их руками созданы были плотины и оросительные каналы, они работали на полях, они своим трудом создали все благосостояние страны. Их руками были построены мастабы и пирамиды, высечены статуи и рельефы. И в этих рельефах, как бы на вечные времена, они запечатлевали свою собственную горькую долю подневольных слуг фараонов и их приближенных.

Не было равенства в египетском обществе, и таким привычным казался этот порядок, что даже и после смерти двойник — «ка» вельможи должен был кататься по Нилу, охотиться, получать подати и дары от подчиненного населения, а «ка» земледельца был осужден на вековечную работу.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >