Как из мастабы возникла пирамида. Строитель первой пирамиды Имхотеп. Пирамиды IV и V династий. «Тексты пирамид»

Но как бы ни было высоко положение какого-нибудь Ти или Рахотепа в египетском обществе, неизмеримо выше его стоял сам фараон. Ведь на палетке Нармера он вдвое больше визиря, а ведь визирь — ближайший к нему и знатнейший из вельмож. Надо было, чтобы и в «городе мертвых» могила фараона была отмечена среди остальных. Его мастаба выделяется размерами, в ширину и в длину она занимает огромное пространство, целые анфилады кладовых устроены в ней для хранения припасов. Чем выше растет значение фараона, тем больше увеличивают размеры мастабы, пока волей-неволей не пришлось остановиться, — мастабы таких размеров перестали производить впечатление, они были чересчур низки, хотя и занимали большое место. Вот тогда, верно, и пришла египетским строителям в голову простая и гениальная мысль: если нельзя больше строить в длину и в ширину, попробуем строить в вышину. И вот строят мастабу гораздо выше прежних. А чтобы бока ее не осыпались, вокруг нее делают прочную кладку, которая точно обвертывает мастабу кругом, не доходя до ее вершины, вокруг первой кладки идет второй ряд, еще ниже — третий, четвертый и пятый, понижаясь огромными ступенями. Таким образом возникла древнейшая ступенчатая пирамида, до сих пор возвышающаяся своими шестью уступами над «городом мертвых» в Саккара.

Имя фараона, для которого она была воздвигнута, мы знали давно, — его звали Джосер, фараон III династии. А совсем недавно мы узнали и кто был строителем этой пирамиды и того великолепного здания, которое в третьем тысячелетии до нашей эры стояло перед ней. Архитектора звали Имхотеп. Джосер был, очевидно, так доволен изобретением своего строителя, что позволил ему поставить свою статую в своем собственном храме перед пирамидой. Она не сохранилась, — археологи нашли только обломки ее с надписью, содержавшей имя Имхотепа. Но память о ней жила в Египте долго. Он был, вероятно, очень ученым человеком для своего времени. Ведь без знания математики, без знакомства с механикой не построишь ни такой пирамиды, ни такого храма, как тот, который стоял около нее, и который в наше время археологи откапывают из-под песка.

Начиная с царствования Джосера, фараоны свои надгробия стали строить в форме пирамид; только им стали придавать все более правильную форму, пока при Хеопсе не была, наконец, воздвигнута та каменная громада, которую мы знаем уже так хорошо.

Вернемся к ней. Зелеными полями, финиковыми рощами пролегает наша дорога. И вдруг, совершенно внезапно, без перехода, кончается полоса зелени, и мы вступаем в царство песков и камня. Хорошо еще, если день безветренный, а то песчаная пыль отравит путешественнику существование. Солнце немилосердно жжет. От каждого камня, от светлых песков пустыни оно отражается нестерпимым белым сиянием, так что осторожный турист поторопится одеть дымчатые очки, чтобы поберечь глаза. Иногда мимо нас быстро пронесется автомобиль с какой-нибудь экскурсией, вздымая тучи пыли. Обычно же дорога пустынна и мертва.

Перенесемся опять мысленно во времена фараонов.

«Город мертвых» вокруг больших пирамид кипел тогда таким же оживлением, как и Саккара. По дороге от берега Нила гнали стада жертвенных животных, шли отряды каменщиков под начальством своих десятников, родственники похороненных в некрополе людей несли корзины даров, связки белых и голубых лотосов, пучки папируса. Во время разлива вся долина, вплоть до той черты, где пустыня начинает заметно повышаться к западу, бывала затоплена. Тогда приходилось плыть в лодке. Теперь же дорога вьется цветущими рощами и полями. Прохожие почтительно расступаются, когда мимо них быстрой трусцой проходит пара ослов, на спинах которых в носилках покачивается какой-нибудь важный, пожилой «царский писец». В руке он держит знак своей высокой должности — печать с царским именем, которой он запечатывает деловые документы. Бритая голова его прикрыта от солнца париком, к подбородку он подвязал приставную бородку, заложив за уши ремешки, — бороду в Египте ведь тоже полагается брить. Спереди и сзади бегут слуги, вооруженные палками, чтобы подгонять ослов и расчищать место в толпе. Слуга, идущий сзади, обмахивает седока пучком перьев, отгоняя мух, навевая на него прохладу и защищая его от солнца.

Издали доносятся пение и мерный, дробный топот босых ног. Каменщики, носильщики, пешеходы бросаются в стороны, низко склоняясь перед тем, кого в паланкине несут на плечах восемь темнокожих нубийцев. Они мерно, но быстро шагают в такт своей песне:

«О, как довольны носильщики! Приятнее им эти носилки полными, чем пустыми!» поют они, а у самих градом льет пот с темных, утомленных лиц. Ноша не легка: паланкин, хоть и деревянный, украшен обильно слоновой костью, оковки — золотые. Еще с прошлого похода в Нубию военачальники фараона привезли громадную добычу: слоновые клыки, золотой песок в кожаных мешках, тюки пушистых страусовых перьев. Маленькому сыну фараона они привезли редкий подарок — карлика, пойманного, по словам нубийцев, далеко в непроходимых чащах лесов, где живут целые племена их. Пригнали толпы пленных. «Секер-анх» называют их — «убитые-живые». Прежде ни одного из военнопленных не оставляли в живых, чересчур дорого обходилось кормить их. Так и называли их тогда «секер» — «убитые». А с тех пор, как проложили новые каналы, как стали запахивать столько земли в больших хозяйствах вельмож, труд пленных понадобился; их стали оставлять в живых, чтобы ставить на самые тяжелые работы. С тех пор их и стали называть «секер-анх» — «убитые-живые» или «те, кого полагалось бы убить, но которых оставили в живых».

В паланкине под навесом сидит полный, пожилой человек, с резким профилем и самодовольным выражением лица. Хемон, сын фараона Хуфу, направляется в некрополь посмотреть, как подвигаются работы в его великолепной мастабе, а заодно взглянуть на новую пирамиду, которую строят на самой границе пустыни, у рощи финиковых пальм. Неподвижный и торжественный восседает Хемон на плечах своих носильщиков, отрывистыми восклицаниями подгоняя их.

Хемон, сын фараона Хеопса. Раскрашенный известняк.

Хранится в Хильдесхейме (Германия)

Осмотрены и новая пирамида и мастаба неподалеку от нее. Надсмотрщики доложили подробно, сколько человек у них на работе, сколько выбыло по болезни, сколько человек несчастных «секер-анх» нужно еще пригнать. Можно и возвращаться, полюбовавшись сперва на то, как великолепно выглядит огромный сфинкс с лицом Хефрена, высеченный из целой скалы. Его львиное тело — длиною почти в 60 футов, а между огромными лапами стоит небольшой храмик.

Солнце немилосердно жжет, и Хемон решает заглянуть в постройку у финиковой рощи, от которой начинается дорога к пирамиде Хефрена. Едва переводя дух от усталости, опускают носильщики паланкин у порога, и Хемон входит в прохладную, просторную залу. Огромные прямоугольные столбы из розового гранита поддерживают плоскую крышу. Гранитные стены гладко отполированы, пол вымощен плитами белого и черного камня. Через небольшие отверстия в верхней части массивных стен проникает дневной свет. Солнечные лучи отражаются от розовых гранитных стен, розовые отблески играют на полированных плитах пола и на темных статуях самого фараона Хефрена, стоящих по стенам.

Пирамиды Хеопса и Хефрена в древности. Реконструкция

Это строение — такая же приемная зала, как ниша у ма- стабы. Потому-то здесь и стоят портретные статуи хозяина гробницы — фараона.

В мастабе за нишей сразу идут внутренние комнаты, а за ними шахта погребального склепа. В гробнице фараона иное устройство: приемная зала, заменяющая нишу, стоит чуть ли ни на пол километра отступя от пирамиды. Не каждый посетитель ведь имеет право подойти к пирамиде, к этому «вечному горизонту», за который «зашел» фараон, подобно солнцу, закатывающемуся на запада, — про фараона не полагалось говорить, что он «умер», — его ведь считали «сыном солнца».

От приемной залы к пирамиде ведет длинный крытый коридор. Пол его тоже вымощен полированным камнем и блестит, как зеркало, там, где лучи солнца, проникая сквозь отдушины потолка, играют на гладких плитах. В день погребения фараона по этому крытому ходу повезут его тяжелый саркофаг, поставленный на полозья.

Хемон осматривает статуи фараона, недавно поставленные в приемной зале. Они должны заменять тело умершего фараона, если оно не сохранится. Египетский вельможа с удовлетворением вспоминает, однако, что придворные бальзамировщики недавно придумали новый способ так обрабатывать тела умерших, чтобы они могли сохраняться бесконечно долго. Они вынимают внутренности, кладут тело в какие-то растворы, а потом завертывают его бинтами. Этот способ доступен только фараонам и очень знатным людям, — остальных хоронят так же, как делали это в старину.

Длинные крытые коридоры вели через пески пустыни к пирамидам фараонов не только в Гизе, но и в других местах. Давно развалились и пирамиды и их коридоры, полированные каменные плиты были разобраны с течением времени на другие постройки, и археологи могут теперь представить себе, как в древности выглядели эти гигантские сооружения только по остаткам их.

Лучше всего сохранились пристройки не в Гизе, у больших пирамид, а немного южнее в Абусире, на половине пути к городу мертвых в Саккара. Здесь были выстроены пирамиды фараонов V династии. Они не такие высокие, как пирамиды Хеопса, Хефрена и Микерина, — самая высокая из них имела всего около пятидесяти метров в вышину, — но ученым удалось по развалинам их восстановить точно их общий вид в древности. Благодаря этой работе мы сможем на Абусирских пирамидах осмотреть внимательно то, что нам осталось неясно в пирамиде Хефрена.

Войдем в коридор одной из Абусирских пирамид. Дорога, мощеная и здесь, как в коридоре Хефрена, полированным камнем, идет вверх. Слабый свет проникает через отдушины на потолке. Прохлада и полумрак, — ни пыль, ни палящий зной не страшны здесь. Иногда солнечный луч, скользнув по стене, осветит ярко высеченную в камне фигуру льва или грифона,12 терзающего поверженного человека; это — изображение фараона, завоевателя и победителя.

Коридор кончается. Глаз, привыкший к полумраку, снова видит над собой ярко-синее небо. И в этом небе, сияя желтоватой белизной, вздымается огромным треугольником вершина пирамиды, облицованной плитами дорогого, светлого камня.

Колонная зала пирамиды фараона Сахура. На заднем плане его — пирамида. Реконструкция

Мы из коридора вступили в залу, необычайно богато отделанную. Вся средняя часть ее открыта, потолка нет, так что свет проникает свободно через это отверстие, придавая еще больше красоты убранству залы. Пол вымощен плитами черного базальта. Кругом открытой части залы идет галерея, потолок которой поддерживают колонны из темного, красноватого гранита. Точно стройные стволы финиковых пальм подымаются они вверх, гладкие, полированные. Наверху стволы колонн увенчаны пышным букетом Беленых листьев. Так искусно передал скульптор всю гибкость перистых ветвей, что минутами удивляешься, как они выдерживают огромную тяжесть гранитных архитравов. Стены галереи точно пестрыми коврами затянуты: кругом всей залы идут изображения, высеченные в камне и раскрашенные яркими красками по белому фону. Без конца повторяется одна и та же сцена: фараон избивает поверженных врагов. Ливийцы, азиаты, нубийцы, негры падают под его ударами. Вереницами ведут связанных военнопленных, гонят стада, тащат добычу; военные суда победоносного фараона возвращаются из плавания к берегам Сирии, груженые дорогими ливанскими кедрами, связанными рабами, огромными кувшинами с оливковым маслом, которым так богата Палестина, поводыри на цепях ведут редкую добычу — медведей, пойманных в горных странах.

Когда, в дни праздников в память умершего фараона, процессия направляется к пирамиде его, часть ее остается в долине, в приемной зале, откуда начинается коридор. Другая часть — более знатные люди — имеет право войти в залу с колоннами. Здесь они остаются ожидать конца жертвоприношения, потому что только ближайшие родственники покойного фараона имеют право входа во внутреннее помещение. Пройдем и мы за ними.

В небольшой полутемной комнате, напротив выхода из коридора, устроены в стене пять ниш для портретных статуй фараона — пять носителей его «ка».

Кроме своего личного имени, каждый фараон, вступая на трон, получал еще четыре других имени. И перед каждым именем ставился особый титул. Фараон носит титулы: 1) бога- сокола — Гора, 2) носителя гербов Верхнего и Нижнего Египта, коршуна — Нехебт и змеи — Буто, 3) Гора, победителя бога Сета, 4) паря Верхнего и Нижнего Египта, 5) сына бога Ра, то есть солнца. Для каждого титула, для каждого имени нужна особая статуя. Фараон, не в пример прочим египтянам, своим подданным, имеет много «ка», много двойников.

Через маленькую боковую дверку ближайшие родственники покойного могут пройти еще в другие помещения, примыкающие уже к самой пирамиде. В основание ее, как раз с восточной стороны вделана каменная плита в форме ложной двери, совершенно так же, как в мастабах. На двери красуется имя покойного, глубоко врезанное в камень иероглифами и позолоченное. А в склепе пирамиды, в великолепном каменном саркофаге, высеченном из целого каменного блока, лежит мумия фараона. Она завернута в бесчисленные бинты, лицо ее прикрыто портретной маской, сделанной из многих слоев холста, проклеенного, покрытого слоем белой гипсовой обмазки, раскрашенной и местами позолоченной. Фараон лежит на левом боку, так же как лежат в своих песчаных ямах ремесленники, каменщики, строители, скульпторы, художники, которые устроили и разукрасили эту великолепную гробницу. Но мумия фараона лежит, вытянувшись во весь рост, а бедняков хоронят по-старинному, в скорченном положении, в позе спящего человека. Голова фараона покоится на подставочке, выложенной мягкой подушечкой, а трупы бедняков по-прежнему лежат на грубых циновках и прикрыты циновками же.

Кроме близких родных, во внутренние помещения имеют право входить также и жрецы. Ведь фараон и при жизни считался богом, «золотым Гором», соколом, птицей солнца. После смерти, когда он, подобно солнцу, закатится на западном горизонте, он становится уже божеством в полном смысле этого слова, и ему, как богу, приносят жертвы и совершают торжественные обряды поклонения. Вот он изображен на стенах внутренних помещений: он сидит на троне, низшие божества почтительно склоняются перед ним. Он стал царем даже среди богов. Вот как он велик и могуществен! Ослушаться фараона — грех. И жестоко расправится он со всяким ослушником, — недаром он завоеватель, покоривший народы севера и юга. Об этом поют в своих гимнах жрецы, об этом говорят великолепные пирамиды и заупокойные храмы при них.

«Ка» бедняка будет жить в могиле, как в своем доме, питаясь теми скудными дарами, которые принесут ему родные. Фараона ждет совсем иная участь, и об этом говорят подробно надписи, найденные археологами на стенах некоторых пирамид, так называемые «тексты пирамид».

«Летит он, улетающий... Летит он от вас, о люди! Не на земле он больше, на небе он... Подобно цапле, несется он к небу, целует он небо, подобно соколу, — как кузнечик, прыгнул он к небу... Боги пугаются его, которой старше великого (то есть бога солнца), который захватил трон его. «Брань на небе, говорят боги, он завоевал небо, он расколол твердь его. Ликуйте, он завоевал горизонт».

В ужас повергает богов появление его на небе. Он вторгается в их среду так же, как вторгался фараон при жизни в поселения несчастных нубийцев или азиатов, разрушая все на своем пути. «Небо покрывается тучами, сыплются звезды, содрогаются кости бога земли, когда видят они его». Недаром содрогаются звезды, и землетрясение потрясает горы, страшный пришлец готовится к охоте на богов. «Он владыка яств, он свертывает лассо, он готовит себе сам обед. Он пожирает людей, он живет богами. Он овладевает тысячами, и сотни приносятся ему в жертву... В твоей ладье гребет он, о Ра13, в твоей ладье правит он на небе, и когда ты выходишь из-за горизонта восточного, он плывет с тобой в ладье твоей, о Ра, о солнце!» Фараон ест то, что Ра, пьет то, что он пьет, живет тем, чем он живет, обитает там, где солнце обитает... Его беседка раскинута в полях Налу, в полях яств отдых его. Пища его среди вас, о боги, а вода его подобна вину Ра».

В этих чудесных полях Налу, в «полях яств», как их называют тексты пирамид, есть все, что нужно для жизни. Даже Нил разливается здесь ежегодно, как разливался он и в Египте. «Трепещут те, кто видит Нил, когда струится он. Поля смеются, и берега затоплены. Жертвы богам увеличиваются, светлеет лицо людей, и ликует сердце богов». Но попасть в этот египетский рай мог только фараон, «сын солнца, бог благой», и т. д. и т. д.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >