Раскопки города в песках. Ахетатон, столица фараона Эхнатона

Ни один из фараонов XVIII династии не пытался бороться со жрецами Амона. Попытку рискнул сделать только сын Аменхотепа III, сфинксы которого были больше ста лет тому назад вывезены из Фив и стоят в Ленинграде, на берегу Невы, у здания Академии художеств.

Аменхотеп IV, как его звали в момент его вступления на трон, был болезненный человек, — об этом ясно говорят его изображения. Он не вел войн и мало заботился о тех странах, которые были завоеваны фараонами, жившими до него. Мы не знаем точно, почему молодой фараон вскоре после того, как получил власть, выступил ярым гонителем бога Амона. Может быть, жрецы желали занять в государстве еще более высокое место, рассчитывая на его болезненность. Фараон оказался энергичным и дал отпор. Но как бороться с жречеством, которое действует именем самого бога Амока? Аменхотеп IV действует просто: он отменяет поклонение Амону, да собственно и всем остальным богам Египта, провозглашает единственным богом солнце — пылающий огненный шар, несущий свет, тепло и жизнь всему миру.

Сфинкс фараона Аменхотепа III. Ленинград. По фотографии

Имя молодого фараона, — Амен-хотеп, — означало «Амон доволен». Фараон принимает вместо него имя «Эхнатон», т. е. «дух Атона», солнечного диска. Мало того: он уезжает со всем своим двором из Фив, города бога Амона. Куда? Ни один из старых городов не подходил для новой столицы, где все должно быть по-новому. Эхнатон приказал построить новый город, в том месте, где расположен современный арабский поселок Телль-Амарна.

Статуя Аменхотепа IV (Эхнатона). Песчаник. Находится в Карнаке (Фивы)

Быстро выросла новая столица в песках пустыни. Провели воду, устроили канализацию, — египетские инженеры давно умели производить эти работы. Вырыли огромные ямы, заполнили их плодородной землей, в ямы насадили деревья, от посадки к посадке провели канавки. Новый город имел свои кварталы. Великолепный царский дворец был окружен домами вельмож, далее располагались жилища горожан, торговый квартал, где стояли конусообразные амбары для засыпки зерна. В городе был, конечно, и свой рабочий квартал, с бедными лачужками ремесленников. Ведь Эхнатон, борясь с могущественным жречеством, вовсе не собирался менять тот порядок, который сложился в египетском обществе еще в далекие времена Древнего царства. По-прежнему фараон жил в своем дворце, недоступный никому, кроме приближенных. Правда, он иногда появлялся на балконе дворца, чтобы при всех наградить кого-нибудь из вельмож. С ним вместе появлялась его жена, царица Нефертете, красивая, приветливо улыбающаяся собравшимся. Иногда показывалась и мать его, вдова старого Аменхотепа III. И тут же, с бабушкой и с родителями, появлялись маленькие дочери Эхнатона, старшая Мертатон, Анхеспа- атон, иногда и другие.

Торговый квартал Телль-Амарне. Реконструкция. По фотографии

Не в обычае было прежде фараонам показываться перед народом с семьей, они должны были оставаться в глазах всех недоступными ничему земному. Эхнатон, наоборот, всюду появляется окруженный всей семьей. Иногда он выезжает кататься в легкой колеснице. За ним тогда несутся колесницы Нефертете, его дочерей и придворных. Сверкает позолота кузова колесниц, золотые колеса, кажется, мечут искры под лучами солнца, на головах коней развеваются цветные страусовые перья. На голове царицы — странный высокий головной убор с золотой оторочкой на лбу и развевающейся пестрой лентой.

«Балкон явлений». Эхнатон награждает приближенных, бросая им золотые украшения. Реконструкция росписи

Портретная голова Тии, вдовы Аменхотепа III, матери Эхнатона. Сделана из дерева, золота и других материалов. Хранится в Берлине

Пронесется процессия сияющим видением по зеленым аллеям Ахетатона, как называлась новая столица, — кажется, действительно сын Атона, сияющего солнца, промелькнул золотым лучом мимо своих подданных, почтительно упавших «на живот свой, на нос свой». Промелькнул он, такой же далекий, такой же недоступный, как было и прежде, а какой-нибудь обитатель одной из бедных лачуг, глядя вслед золотому видению семьи «детей Атона», с горечью подумает: «А мы?! Наши семьи? Нет у нас сушеной рыбы, нет зерна для хлеба... который день голодаем!.».

У Эхнатона было много дочерей и ни одного сына. Одна из дочерей, Макет-Атон, умерла еще при его жизни. Фараон велел придворному художнику изобразить себя и жену у смертного ложа девочки. Нефертете горько рыдает, Эхнатон, плача, поддерживает ее за руку, точно стараясь утешить. Никогда больше, ни до Эхнатона, ни после него, не встретим мы такого изображения, — разве можно было рисовать фараона, «благого бога», рыдающим, как простой смертный человек?!

Рельеф. Изображает Эхнатона с женой и дочерьми. Раскрашенный известняк. Хранится в Каирском музее

Еще при жизни Эхнатон, вероятно, выдал замуж двух дочерей: Мерт-Атон вышла замуж за какого-то Сакара, маленькую, всего восьмилетнюю Анхеспаатон выдали за десятилетнего Тутанхатона — «живое подобие Атона», что означает его имя. Умер Эхнатон, год всего правил после него Сакара, после смерти которого на египетский престол вступили двое детей, Тутанхатон и его жена Анхеспаатон. Детям не под силу оказалось продолжать борьбу со жрецами Амона. Молодого фараона уговорили вернуться в Фивы. За ним, как хвост за кометой, потянулся его блестящий двор. Опустел и квартал ремесленников, — не на кого стало работать в покинутой столице. Засохли зеленые сады, хамсины засыпали песком дворцы и хижины рабочих, белые муравьи источили дерево отделок богатых домов.

Недавние раскопки в древнем Ахетатоне, современной Телль-Амарне, открыли ученым археологам живую картину жизни большого города эпохи Нового царства.

Портретная голова Нефертете, жены Эхнатона. Раскрашенный известняк. Хранится в Каирском музее

Вот богатый дом знатного вельможи Рамоса с сохранившимися в нем каменной ванной и уборной. Вот отличные росписи дворца Эхнатона. А вот и самая интересная находка последнего времени — мастерская придворного скульптора Тутмоса. Хозяин, может быть, рассчитывал еще вернуться. На месте оставались инструменты, материал для работы и много моделей и неоконченных работ. Лучше всего прекрасный, раскрашенный бюст царицы Нефертете в ее высоком, голубом уборе на голове. Мы даже можем проследить, как работал художник, как он, например, прежде чем начать работу над какой-нибудь статуей, снимал гипсовую портретную маску со своей модели.

Ахетатон засыпало песком, как в Италии пеплом Везувий засыпало Помпею. В такой же неприкосновенности, как в Помпее, сохранилось все и в Ахетатоне. Благодаря раскопкам нам все яснее становятся и жизнь Египта этого времени и личность самого Эхнатона, которого жрецы фиванские злобно называли «злодей из Ахетатона».

А что случилось дальше с Тутанхатоном и Анхеспаатон?

Портретная голова дочери Эхнатона. Коричневый песчаник. Хранится в Берлине

Известно было только, что они оба переменили свои имена и стали называться «Тутанхамон» и «Анхесамон», что правили они всего шесть лет. Что с ними случилось, как кончилось их правление, об Этом никто не знал, да собственно этим мало интересовались, — что важного, заслуживающего внимания, могли за такое короткое время сделать эти двое детей?

Разгадка их судьбы была найдена недавно, опять-таки в «Долине царей», так хорошо известной нам уже и по рассказам Бельцони и по письмам Шамполльона.

Эта страничка в истории археологических работ в «Долине царей» является одной из наиболее интересных.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >