Конец могущества фараонов

Рисунки Туринского папируса. Рассказ Уну-Амона, посла египетского фараона

Вот перед нами длинная лента Туринского папируса. Надписи сильно повреждены. Зато рисунки тушью сохранились прекрасно.

Карикатура Туринского папируса

Вверху осел, наряженный в платье египетского вельможи, складчатым передником торчащее вперед, опираясь на высокий посох и размахивая жезлом, орет на кошку. Кошка, стоя на задних лапках, покорно сложив передние на груди, склоняется почтительно перед грозным ослом. Сзади кошку подталкивает бык, притащивший ее на суд осла. От ужаса бедная кошка даже хвост взъерошила. Рядом с этой сценой другая. Осел распевает, наигрывая копытами на большой арфе; лев, аккомпанируя себе на лютне, даже голову закинул, выводя высокую ноту; крокодил жеманно тренькает на мандолине, гриф которой украшен кисточками, точно у какой-нибудь придворной музыкантши; обезьяна играет на длинной двойной флейте. Настоящий оркестр, какой устраивается в богатых домах и во дворце царей.

Внизу мыши осаждают кошачью крепость. Мышиный царь несется на колеснице, запряженной борзыми собаками. Кошки так и валятся под «копытами» этих борзых коней. Точь-в-точь, как на великолепных рельефах на стенах храмов, где победоносный фараон осаждает враждебные крепости, мчась в колеснице, запряженной конями.

С правой стороны папируса кошки пасут уток: селезень храбро налетает на одну из кошек, а она от страха упала на спину и дрыгает всеми четырьмя лапками в воздухе.

И еще ниже повторяются те же сцены: кошка пасет гусей, а шакалы, играя на флейте, с пастушьей сумкой за плечами, гонят в поле коз с козлятами.

Но самые интересные изображения справа и слева этой нижней части папируса: старый, обтрепанный лев, сила на табурете, играет в шашки с газелью. С другой стороны тот же лев с облезлой гривой воет горестно над трупом газели, лежащей на смертном ложе.

И такие сцены мог увидеть каждый в росписях храмов, дворцов и царских гробниц: царь играет в шашки с одной из своих жен, а Эхнатона мы уже видели рыдающим у смертного ложа своей дочери.

Когда в Каирском музее развернули мумию Рамзеса III, всем бросилось в глаза поразительное сходство его профиля с профилем облезлого льва на Туринском папирусе. С чем же мы здесь имеем дело? Что здесь изображено? Да ведь это карикатура, злая сатира на все управление фараона, на него самого! Ослы судят, шакалы и кошки «пасут» беззащитных уток и козлят. А при дворе под музыку крокодилов и пенье ослов облезлый старый лев, Рамзее III, играет в шашки.

Вспомним большого сфинкса с лицом фараона Хефрена и туловищем мощного льва, взглянем хотя бы на ленинградских сфинксов, с таким же мощным львиным телом и головой Аменхотепа III. Рамзее III изображен на туринском папирусе тоже львом, но каким? Над фараоном смеются, смеются над его управлением, над его победоносными походами, над пирами и концертами при дворе, даже горе старого фараона ни в ком не возбуждает сочувствия, фараоны носят еще древний титул, «сын солнца, бог благой», но в их божественность никто больше не верит, и лучшее этому доказательство — ограбление царских могил.

А как относятся к фараонам и жрецам в подвластных когда-то Египту странах? На этот вопрос ответим словами египтянина Уну-Амона. Папирус с его отчетом о путешествии в Библ за кедром хранится в Московском музее изобразительных искусств.

Для священной лодки бога Амона фиванского понадобилось дерево кедра. В былое время это делалось просто: снаряжался корабль в гавань Библ17, отдавалось приказание князькам, подвластным фараону, они вырубали потребное количество дерева и с низкими поклонами и льстивыми письмами слали эту дань фараонам и верховным жрецам Амона.

При Рамзесе XII корабли больше не ходят в Библ за данью, и князьки сирийские не боятся больше появления на их земле египетских войск. Времена переменились. Рамзее XII именуется фараоном, но всеми делами ведает Хрихор, верховный жрец бога Амона. На севере, в Дельте, правит Несубанебдед, не желающий подчиняться ни Рамзесу, ни Хрихору, — в Египте нет больше единства. Кедровое дерево для барки Амона придется купить, а стоит оно дорого, а у фараона и его соправи- теля-жреца не хватает средств заплатить за него, — подати в царскую казну поступают туго, и сокровищница храма Амона тоже опустела.

Хрихор снаряжает в путь «начальника приемной залы» Уну- Амона. Золота и серебра он ему дает мало, но зато отправляет с ним статую «Амона Путевого», — авось в благодарность за то, что само божество посетило их, сирийские князьки сжалятся и пришлют кедра.

И вот отправились Уну-Амон, «начальник приемной залы Амона Карнакского» и сам Амон, царь богов, в далекий Библ попрошайничать у бывших подданных фараона.

По дороге, в одной из гаваней, где он остановился, Уну- Амона ограбили. С приключениями он добрался, наконец, до Библа, но, не ожидая хорошего приема, сперва отыскал укромное место, запрятал в нем статую своего «великого бога», Амона Путевого и мешечек с серебром, который он насильно отобрал по дороге у какого-то туземца в возмещение ограбленных у него самого денег.

Князь Библа встретил знатного египетского посла неласково. Он даже не допустил его к себе, а просто прислал ему сказать: «Убирайся вон из моей гавани!»

Три недели прожил Уну-Амон здесь, и каждый день князь Библа твердил ему через своих посланных одно и то же: «Убирайся вон из моей гавани!»

Египетского посла выручила из его тяжелого положения болезнь одного из приближенных князька Библа. В припадке помешательства он стал требовать, чтобы позвали Уну-Амона, посла бога Амона.

На другой день, осмотрев еще раз тайник, где он прятал статую Амона, посол поднялся на холм, где стоял дворец князя. Уну-Амон не оставил нам описания его, — вряд ли знатного египтянина, привыкшего у себя на родине к роскоши дворцов фараона, могла удивить обстановка дома какого-то захудалого сирийского князька. Его поразила только своей красотой картина, которая открылась перед ним, когда он вошел в залу, где его ожидал князь. Он сидел, облокотясь спиной на большое окно залы, и позади него синие валы великого Сирийского моря вставали, неслись к берегу и разбивались о скалы, взлетая белой пеной.

— Да будет к тебе милостив Амон, — вежливо приветствовал князя посол фараона и жрецов.

Князь ответил вопросом:

  • — Сколько времени прошло с тех пор, как ты покинул жилище Амона?
  • — Пять полных месяцев прошло с тех пор.
  • — Правду ли ты говоришь? И где же у тебя письмо Амона, письмо верховного жреца, — продолжал спрашивать князь. С каким поручением явился ты сюда?
  • — Я приехал за деревом для великой, великолепной ладьи Амона-Ра, царя богов. Отец твой давал его, дед твой поступал так же, и то же самое сделаешь ты.

— О, да, — отвечал князь, — они делали это, действительно, и если ты дашь что-нибудь за это, и я поступлю так же. Да, они выполняли такие поручения, но ведь и фараон присылал тогда шесть кораблей, груженных египетскими товарами, и товары эти складывали в их амбары.

Князь Библа показал Уну-Амону все записи, с перечислением слитков серебра, которые прислал фараон его отцу и деду; ведь фараон был крупнейшим торговцем Египта.

— Если бы царь Египта был господином моего имущества, а я был бы его слугой, он не посылал бы серебро и золото, говоря: «Исполни поручение Амона». Не было вовсе царским подарком то, что фараон присылал моему отцу, это была плата за дерево. Я же — не слуга твой и не слуга жреца, пославшего тебя. Стоит мне крикнуть в горы Ливана, и небо откроется, и деревья очутятся сами собой здесь и лягут на берегу моря. Но где у тебя паруса, чтобы донести корабли твои с деревом в Египет? Дай мне веревки, чтоб связать деревья, которые я должен срубить.

Князь Библа наотрез отказался делать что-либо даром. Прошли те времена, когда Египет мог на такую дерзость ответить войной. А князь еще насмешливо подчеркнул бедность посла, — за деревом приехал, а даже веревок не привез вязать его!

Торгуется князек. Уну-Амон посылает в Египет отчаянное письмо, просят прислать требуемую плату. В Египте с трудом набрали.

золота

4

сосуда

серебра

5

сосудов

одеяний из царского полотна

10

штук

тонкого папируса

500

свитков

бычачьих шкур

500

штук

веревок

500

мешков

чечевицы

20

»

рыбы

20

корзин

Получив этот «подарок», князь пригнал 300 человек и 300 волов, поставил над ними надсмотрщиков, чтобы рубили они деревья...

Мы не знаем, доставил ли Уну-Амон в конце концов драгоценный груз в Фивы. Ему пришлось пережить еще немало приключений, но о том, как он вернулся, папирус не рассказывает, — его конец поврежден.

Для нас, однако, достаточно и сказанного. Наступал конец тысячелетней истории «страны пирамид». С Египтом больше не считались соседи; он разваливался опять на Юг и Север, враждовавшие между собой, как было когда-то в начале египетской истории; фараоны и жрецы разоряли страну; население голодало, доведенное до отчаяния эксплуатацией, бросало работу; в разных местах вспыхивали восстания. Все чаще стали повторяться грабежи, всяческие преступления.

Прошло немного столетий, и Египет был завоеван без особенного труда персами, а в 325 году до нашей эры Александр Македонский, разбив персов, получил от них вместе со всеми прочими завоеванными землями и Египет.

По его имени был назван основанный им город Александрия, с которого началось наше путешествие по древней стране пирамид.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >