Основополагающие (общие) принципы международного права, международные договоры и обычаи международного права.

В соответствии с положениями ч. 4 ст. 15, ч. 1 ст. 17, ст. 18 Конституции РФ права и свободы человека согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а также международным договорам РФ являются непосредственно действующими в пределах юрисдикции Российской Федерации. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации»). Приведенные положения свидетельствуют о том, что основополагающие (общие) принципы международного права, международные договоры и обычаи международного права выступают формой национального права. Это обстоятельство в полной мере касается и миграционного права России, где такая форма, как международный договор, занимает весьма значимое место.

В соответствии с легальным определением, закрепленным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 № 5, под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо. К общепризнанным принципам международного права, в частности, относятся принцип всеобщего уважения прав человека и принцип добросовестного выполнения международных обязательств. Под общепризнанной нормой международного права следует понимать правило поведения, принимаемое и признаваемое международным сообществом государств в целом в качестве юридически обязательного. Содержание указанных принципов и норм международного права может раскрываться, в частности, в документах ООН и ее специализированных учреждений.

Научное положение

Эти положения требуют уяснения следующих вопросов: что следует понимать под императивной нормой (/us cogens) международного права и являются ли общепризнанные нормы международного права императивными? Изучая проблему императивных норм, профессор Л. А. Алексидзе отмечал, что императивные нормы «могут быть сгруппированы в два вида а) нормы принудительные... б) нормы восполнительные (так называемое дозволительное, уступчивое, условно-обязательное, диспозитивное право —jus dispositivum)»1. Это значит, что императивными нормами могут быть, как общепризнанные принципы международного права, так и общепризнанные нормы. Характерной особенностью общепризнанных принципов международного права является то обстоятельство, что их нормативное закрепление и единообразное толкование дано в документах ООН и СБСЕ[1] [2]. Часть 2 п. 2 приведенного постановления Пленума Верховного Суда РФ определяет, что составной частью российской правовой системы являются не только международные договоры РФ, но и заключенные СССР действующие международные договоры. Это положение обосновывается тем, что Российская Федерация продолжает осуществлять международные права и обязательства СССР в качестве государства-продолжателя Союза ССР (континуитет Российской Федерации). Россия не правопреемник бывшего СССР, а продолжатель международной правосубъектности бывшего СССР. МИД России 13 января 1992 г. заявил, что Российская Федерация продолжает осуществлять права и выполнять обязательства, вытекающие из международных договоров, заключенных Союзом ССР, и просит рассматривать Российскую Федерацию в качестве стороны всех действующих международных договоров место бывшего СССР[3].

В настоящее время Российская Федерация участвует в обширном круге универсальных, региональных и партикулярных международных договорах, но существуют договоры, которые не являются обязательными для России, выступая при этом формой миграционного права:

  • в сфере внешней миграции населения — Конвенция об участии иностранцев в общественной жизни на местном уровне от 05.02.1992 (Россия не выразила обязательность в отношении указанного договора); Европейская конвенция о месте постоянного проживания от 13.12.1955 (Россия не выразила обязательность в отношении указанного договора); Конвенция о статусе апатрида от 28.09.1954 (Россия не выразила обязательность в отношении указанного договора); Декларация о правах человека в отношении лиц, не являющихся гражданами страны, в которой они проживают, утвержденная резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 13.12.1985 и др.;
  • в сфере внешней трудовой миграции населения — Конвенция МОТ № 143 о злоупотреблениях в области миграции и об обеспечении тру- дящимся-мигрантам от 04.06.1975 (Россия не выразила обязательность в отношении указанного договора); Конвенция МОТ № 21 об упрощении процедуры инспекции эмигрантов на борту судов от 26.05.1926 (Россия не выразила обязательность в отношении указанного договора); Европейская конвенция о правовом статусе трудящихся-мигрантов от 24.11.1977 (Россия не выразила обязательность в отношении указанного договора) и др.;
  • в сфере вынужденной миграции населения — Конвенция о статусе беженцев от 28.07.1951 (Россия выразила обязательность в отношении указанного договора постановлением Верховного Совета РФ от 13.11.1992); Протокол, касающийся статуса беженцев от 31.01.1967 (Россия выразила обязательность в отношении указанного договора постановлением Верховного Совета РФ от 13.11.1992); Устав Управления верховного комиссара по делам беженцев от 14.12.1950; Декларация о территориальном убежище, утвержденная резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 14.12.1967; Европейское соглашение о передаче ответственности за беженцев от 16.10.1980 (Россия не выразила обязательность в отношении указанного договора) и др.

Выступая в качестве формы миграционного права, международные договоры подлежат непосредственному применению. Непосредственное применение международных договоров РФ возможно, если он не требует издания внутригосударственного акта для применения и, наоборот, признаком, свидетельствующим о невозможности непосредственного применения положений международного договора РФ, относятся, в частности, содержащиеся в договоре указания на обязательность государств-участников по внесению изменений во внутреннее законодательство этих государств. Непосредственно применяя международные договоры, суды должны учитывать следующие обстоятельства: 1) международные договоры не имеют обратной силы, если иное не закреплено в договоре (ст. 28 Венской конвенции о праве международных договоров от 23.05.1969); 2) договор обязателен для всей территории участвующего в нем государства, если иное не определено в договоре (ст. 29 Конвенции); 3) если Российская Федерация участвует в нескольких последовательно заключенных договоров по одно и тому же вопросу, то договор применяется, если в договоре устанавливается, что он обусловлен предыдущим или последующим договором или что он не должен считаться несовместимым с таким договором, в этом случае преимущественную силу имеют положения последнего договора. Если все участники предыдущего договора являются также участниками последующего договора, но действие предыдущего договора не прекращено или не приостановлено в соответствии со ст. 59 Конвенции, предыдущий договор применяется только в той мере, в какой его положения совместимы с положениями последующего договора. Если не все участники последующего договора являются участниками предыдущего договора, то ст. 30 Конвенции предусматривает следующие правила: а) в отношениях между государствами-участниками обоих договоров применяется правило указанное выше; б) в отношениях между государством-участником обоих договоров и государством-участни- ком только одного договора отношения между этими государствами регулируется договором, в котором участвуют оба государства. Судам в ходе непосредственного применения норм международных договоров необходимо учитывать, что в отношении международного договора государством может быть выражена оговорка. В соответствии со ст. 19 Конвенции государство может при подписании, ратификации, принятии или утверждении договора, или присоединения к нему сформулировать оговорку.

Научное положение

В науке международного права под оговоркой принято понимать «одностороннее заявление государства, сделанное им в любой формулировке и под любым наименованием при подписании, ратификации, принятии или утверждении международного договора или присоединения к нему, посредством которого государство желает исключить или изменить юридическое действие определенных положений договора в их применении к данному государству»[4].

Оговорка к международному договору невозможна, если оговорка не допускается самим договором, если к договору может быть сделана оговорка только определенного вида, если оговорка не совместима с объектом и целями договора (ст. 19 Конвенции). Статья 21 Конвенции определяет юридические последствия оговорки. Так, отмеченные нормы определяют, что оговорка, действующая в отношении другого участника договора: а) изменяет для сделавшего оговорку государства в его отношениях с этим другим участником положения договора, к которым относится оговорка, в пределах сферы действия оговорки; б) изменяет в той же мере указанные положения для этого другого участника в его отношениях со сделавшим оговорку государством. Оговорка не изменяет положений договора для других участников в их отношениях между собой. Если государство, возражающее против оговорки, не возражало против вступления в силу договора между собой и сделавшим оговорку государством, то положения, к которым относится оговорка, не применяются между этими двумя государствами в пределах сферы действия такой оговорки.

Пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 № 5 определяет юридическую силу международных договоров РФ. Международные договоры РФ, обязательность в отношении которых выражена в форме принятия федерального закона о ратификации данного международного договора, имеют приоритет в применении в отношении федеральных и федеральных конституционных законов РФ. Это правило распространяется на: а) договоры, ратификация которых предусмотрена самим договором; б) договоры, предусмотренные ст. 15 Федерального закона от 15.07.1995 «О международных договорах Российской Федерации». Международные договоры РФ, согласие на обязательность которого было принято в иных формах (ст. 11 Венской конвенции) нежели ратификация, имеют приоритет в отношении подзаконных нормативных актов, изданных органом государственной власти, заключившим данный договор. К числу таких договоров могут быть отнесены международные договоры РФ, заключаемые от имени Российской Федерации (межгосударственные), Правительства РФ (межправительственные) и органа исполнительной власти (межведомственные).

Судебная практика

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 14.07.2015 № 21-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона “О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней”, пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона “О международных договорах Российской Федерации”, частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» отмечается, что из п. 1 ст. 46 Венской конвенции о праве международных договорах от 23 мая 1969 г., государство вправе блокировать действие в отношении него отдельных положений международного договора, ссылаясь на то обстоятельство, что согласие на обязательность для него данного договора было выражено им в нарушение того или иного положения его внутреннего права, касающегося компетенции заключать договоры, если данное нарушение было явным и касалось нормы внутреннего права особо важного значения. В Российской Федерации к числу таких норм в первую очередь относятся положения гл. 1 и 2 Конституции РФ, изменение которых не допускается посредством конституционных поправок, а может быть осуществлено, как установлено ее ст. 135, исключительно посредством принятия новой Конституции РФ.

Поскольку Россия, по смыслу ст. 15 (ч. 1 и 4), 79 и 125 (ч. 6) Конституции РФ, не вправе заключать международные договоры, не соответствующие Конституции РФ, а правила международного договора, если они нарушают конституционные положения, имеющие, несомненно, особо важное для России значение, не могут и не должны применяться в ее правовой системе, основанной на верховенстве Конституции Российской Федерации, обязанностью органов государственной власти при имплементации международных договоров, предполагающей соотнесение законодательства РФ с ее обязательствами по международным договорам, являются признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, как они определены Конституцией РФ, и недопущение нарушений основ конституционного строя.

При этом, однако, не исключается, что международный договор, который при присоединении к нему Российской Федерации как по своему буквальному смыслу, так и по смыслу, придававшемуся ему в процессе применения межгосударственным органом, уполномоченным на это самим международным договором, соответствовал Конституции РФ, впоследствии посредством одного лишь толкования (особенно при достаточно высокой степени абстрактности его норм, присущей, в частности, Конвенции о защите прав человека и основных свобод) был содержательно конкретизирован таким образом, что вступил в противоречие с положениями Конституции РФ, прежде всего относящимися к правам и свободам человека и гражданина, а также к основам конституционного строя, в том числе государственному суверенитету и высшей юридической силе Конституции РФ... В контексте приведенных положений Венской конвенции о праве международных договоров это означает, что решение уполномоченного межгосударственного органа, в том числе постановление Европейского Суда по правам человека, не может быть исполнено Российской Федерацией в части возлагаемых на нее мер индивидуального и общего характера, если толкование нормы международного договора, на котором основано это решение, нарушает соответствующие положения Конституции РФ.

В системе современного международного права не последнее место занимают нормы международного обычного права, которые образуют в том числе форму российского миграционного права. Для миграционного права России нормы международного обычного права могут выступать формой правовой регламентации миграционных правоотношений, если они выражены в международных договорах, не признанных Российской Федерацией в качестве обязательных. Таким образом, приведенные выше международные договоры, в отношении которых Российская Федерация не выразила обязательность, могут рассматриваться как своды международных обычаев, выступающих формой миграционного права.

  • [1] Алексидзе Л. А. Проблема jus cogens в современном международном праве. // Советский ежегодник международного права, 1969. М., 1970. С. 128.
  • [2] См.: Декларация о принципах международного права, касающихся дружественныхотношений и сотрудничества между государства в соответствии с Уставом ОрганизацииОбъединенных Наций от 24.10.1970 и Заключительный акт совещания по безопасностии сотрудничеству в Европе от 01.08.1975
  • [3] Международное публичное право : учебник / под ред. К. А. Бекяшева. М. : Проспект, 1999. С. 123.
  • [4] Талалаев А. Н. Международные договоры в современном мире. М. : Международные отношения, 1973. С. 76—77.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >