А. А. Фет (1820—1892)

Прошло почти два века со дня рождения замечательного русского поэта Афанасия Афанасьевича Фета, а внимание к его творчеству не ослабевает. Наоборот, интерес к поэзии Фета углубляется, становится многограннее и объективнее. Творчество его рассматривается как своеобразная нить, связующая так называемую мелодическую поэзию от Жуковского до Блока.

До сих пор не все факты биографии Фета достоверно выяснены. Например, дата его рождения точно не известна. По одним данным, Афанасий Афанасьевич Фет родился 23 ноября, по другим — 23 октября 1820 г. в селе Новоселки Мценского уезда Орловской губернии в семье помещика Афанасия Неофитовича Шеншина и Шарлотты Елизаветы Фет, жены дармштадтского чиновника, за несколько месяцев до этого покинувшей мужа. Когда мальчику исполнилось 14 лет, он по требованию церкви был лишен фамилии Шеншин на том основании, что венчание А. Н. Шеншина и Ш. Е. Фет состоялось после его рождения. Тем самым ставились под сомнение факт отцовства Шеншина и национальность будущего поэта. Только через пятьдесят три года, после долгих и мучительных ходатайств, он получил разрешение именоваться Шеншиным, а фамилию Фет сохранил как литературный псевдоним.

Боль, пережитая в детстве, осталась с ним на всю жизнь. В творчестве Фета позже не раз будет отражаться мысль о кровной связи с Россией.

Учился Фет сначала в немецком пансионе прибалтийского города Верро, а затем до 1844 г. в Московском университете на словесном факультете. Печататься начал, будучи студентом. В 1840 г. появляется первый сборник его стихотворений «Лирический пантеон», в основном подражательный, но отмеченный несомненным талантом и поиском новой поэтической формы.

К середине 1840-х гг. Фет приобретает литературную известность и заслуживает одобрительного отзыва Белинского, назвавшего его самым даровитым из московских поэтов. В журналах печатаются его стихи, многие из них становятся романсами, поются чуть ли не по всей стране. Однако творческий путь Фета не был гладким, поступательным, победоносным. Были целые периоды, когда читатели не слышали его поэтического голоса. Так, с 1844 по 1853 г., когда Фет поступил на военную службу и жил на юге России, он был фактически лишен общения с литературным миром и почти не печатался.

В середине 1850-х гг., после перевода Фета на службу неподалеку от Петербурга, начался новый период творчества поэта. С 1854 г. он активно печатался в таких журналах, как «Современник», «Отечественные записки», «Русское слово». Особенно дружен Фет был с писателями, группирующимися вокруг некрасовского «Современника»: И. С. Тургеневым, Л. Н. Толстым, И. А. Гончаровым, И. И. Панаевым.

Высоко ценил его в эти годы Некрасов: «Смело можем сказать, что человек, понимающий поэзию и охотно открывающий душу свою ее ощущениям, ни в одном русском авторе, после Пушкина, не почерпнет столько поэтического наслаждения, сколько доставит ему г. Фет. Из этого не следует, чтобы мы равняли г. Фета с Пушкиным;

но мы положительно утверждаем, что г. Фет в доступной ему области поэзии такой же господин, как Пушкин в своей, более обширной и многосторонней области»1.

Чернышевский называл Фета вторым по таланту (после Некрасова) среди тогдашних поэтов, но отмечал замкнутость и ограниченность тематики его произведений. В период размежевания писателей на сторонников искусства, тесно связанного с жизнью, и их противников он написал несколько статей, в которых выступил как защитник «чистого искусства» и совершенно отошел от «Современника».

В 1857 г. Фет женился на М. Боткиной, дочери богатого чаеторговца и сестре известного критика В. П. Боткина. В 1858 г. он вышел в отставку.

В 1860—1870-е гг. Фет пишет очень мало, уходит в заботы о создании богатого поместья: он покупает имение сначала в Мценском уезде Орловской губернии, потом, продав его, приобретает имение в Курской губернии. Там он живет летом, а зимние месяцы проводит в Москве. Но поэта не оставляет ощущение неуспокоенности. Уже в 1864 г. он пишет:

Жизнь пронеслась без явного следа.

Душа рвалась — кто скажет мне, куда?

С какой заране избранною целью?

«Жизнь пронеслась...»

И в 1880-е гг. поэзия снова становится для Фета основной привязанностью в жизни: он пишет лирические стихи, делает переводы, готовит мемуары. В 1883 г. появляется сборник стихотворений «Вечерние огни». До 1891 г. вышло четыре выпуска этого сборника, отразившего новый и последний подъем творчества старого поэта. 21 ноября 1892 г. Фет скончался.

Поэтическое наследие Фета включает лирические стихотворения и поэмы, баллады и послания, философские размышления в стихах и публицистические стихотворения. Но более всего он памятен и дорог нам как лирический поэт. Основная тональность поэзии Фета мажорная, светлая, жизнерадостная. Эмоциональная ее наполненность связана с упоением красотой, любовью, природой, искусством. В сферу красоты Фет включает мотивы природы и любви, область снов и мечтаний, различные душевные переживания и настроения.

Обаяние любовной лирики Фета не в создании психологического портрета лирического героя или индивидуализированного облика любимой. В центре его внимания сама любовь, как зерно, из которого вырастает вечное дерево поэзии. К мировым шедеврам интимной лирики принадлежит его стихотворение, написанное в 1850 г., «Шепот, робкое дыханье...»

Вовсе не используя глаголы, поэт создает последовательный рассказ о любовном свидании — вечерней встрече (первая строфа), дивной ночи, проведенной любящими наедине (вторая строфа), расставании на утренней заре (третья строфа). Природа дает поэту краски для создания картины полной неги и в то же время целомудренной любви. Прием психологического параллелизма использован здесь с высшим мастерством. Любовь в изображении Фета драгоценна каждым своим мигом, даже слезы расставания — одно из проявлений счастья, переполняющего любящих и выплеснувшегося в финальной строке: «И заря, заря!..»

В рецензии Салтыкова-Щедрина на сборник Фета этому стихотворению посвящены особенно прочувствованные слова: «Бесспорно, в любой литературе редко можно найти стихотворение, которое своей благоуханной свежестью обольщало бы читателя в такой степени...»1

В самом деле, это одно из самых «фетовских» стихотворений: в нем воплотилась способность поэта ощутить и передать едва намечающиеся, почти неуловимые движения человеческой души в удивительном слиянии с происходящим в природе. Тонкая ассоциативность, взаимопроникновение ритмики стиха и мелодии слова создали внутреннюю музыкальность поэзии Фета.

Многие его стихотворения вскоре после их появления стали романсами («На заре ты ее не буди...», «Я тебе ничего не скажу...», «Сияла ночь. Луной был полон сад...»). Мелодичность поэзии Фета была высоко оценена П. И. Чайковским, который называл его поэтом-музыкан- том и считал, что он делает смелый шаг в область музыки. Фет знал об этом отзыве и говорил, что Чайковский уловил его постоянное тяготение в область музыки. «О, если б без слова сказаться душой было можно!» — восклицал Фет в стихотворении «Как мошки зарею». Поиски музыкальной перспективы в структуре стиха, стремление «сказаться душою» — все это поиски новых средств поэтической выразительности в передаче душевных движений. Отражение этих поисков и раздумий мы находим в его стихах:

Природы праздный соглядатай,

Люблю, забывши все кругом,

Следить за ласточкой стрельчатой Над вечереющим прудом.

Вот понеслась и зачертила —

И страшно, чтобы гладь стекла Стихией чуждой не схватила Молниевидного крыла.

И снова то же дерзновенье И та же темная струя, —

Не таково ли вдохновенье И человеческого я?

«Ласточки»

Постоянный поэтический поиск Фета характерен слиянием полярных начал в его лирике: романтического и реалистического. Это отмечает в своей книге о Фете Б. Бухштаб: «Романтик по своим эстетическим взглядам и творческим установкам, Фет в то же время явственно перекликается в своем творчестве с корифеями русского реализма»[1].

Особенно ощутима эта перекличка в пейзажной лирике Фета. В ней явственно сказывается мужественный и жизнеутверждающий взгляд на мир, реалистичность в соотнесенности явлений природы и явлений духовной жизни человека, точность в наблюдениях и конкретность в воспроизведении картин природы. Может быть, эти качества и определили вхождение стихотворений Фета, написанных в разные периоды, в круг детского чтения.

Уже в ранних стихах Фета звучит тема красоты природы, смены времен года. Сначала это были стихотворения-монологи, с прямым признанием бесхитростной радости, любви к явлениям природы. «Рад я дождю», «Любо мне в комнате ночью стоять у окошка впотьмах», «Здравствуй! Тысячу раз мой привет тебе, ночь!» — так обычно начинает он свои стихотворения в этот период. В них любовь к природе проявляется еще созерцательно и неконкретизированно:

Чудная картина,

Как ты мне родна:

Белая равнина,

Полная луна.

Свет небес высоких,

И блестящий снег,

И саней далеких Одинокий бег.

«Чудная картина...»

Но и тогда уже Фет пытается сближать эмоциональные контрасты: «И радостен для взгляда весь траурный наряд» («Печальная береза»). Свою поэтическую речь он строит по принципам внутреннего монолога, непосредственно, с разговорными интонациями, восклицаниями, прерывистостью:

Я пришел к тебе с приветом,

Рассказать, что солнце встало,

Что оно горячим светом По листам затрепетало;

Рассказать, что лес проснулся,

Весь проснулся, веткой каждой,

Каждой птицей встрепенулся И весенней полон жаждой;

Рассказать, что с той же страстью,

Как вчера, пришел я снова,

Что душа все так же счастью И тебе служить готова;

Рассказать, что отовсюду На меня весельем веет,

Что не знаю сам, что буду Петь, — но только песня зреет.

«Я пришел к тебе с приветом»

В этом стихотворении, синтаксически оформленном как период, ощущается постоянное повышение поэтической интонации вплоть до последних строк, переводящих мысль от пробуждения природы к пробуждению творчества. Здесь уже есть характерная для Фета смена настроений, переплетение и варьирование мотивов. «Зреет песня» — и созревает мастерство поэта.

В 1850-е гг. Фет неутомимо запечатлевает малейшие изменения в природе. Его внимание привлекает не только общий годовой ритм природы, но и приметы ее явлений:

Две капли брызнули в стекло,

От лип душистым медом тянет,

И что-то к саду подошло,

По свежим листьям барабанит.

«Весенний дождь»

Начало дождя описано конкретно, точно, и в то же время это четверостишие композиционно напоминает загадку.

Природа у Фета очеловечена, но по-особому. Она служит средством выражения чувств, переживаний поэта-лирика. Его лирические эмоции как бы находят отклик в природе:

Прозвучало над ясной рекою,

Прозвенело в померкшем лугу,

Прокатилось над рощей немою,

Засветилось на том берегу.

«Вечер»

Это уже практически на грани музыки. Неповторимую мелодию создают анапест, которым написано стихотворение, ритмическая аллитерация согласных звзв—св (прозвучала, прозвенело, засветилось) и ассонанс гласных о—а (прокатилось над рощей немою).

Поэт отображает субъективные впечатления, фиксирует мгновенные ощущения, сиюминутные переживания. Что это — импрессионизм? Нет, реализм, обогащенный новым видением природы, помогающим раскрыть «диалектику души».

Уже Салтыков-Щедрин подметил стремление Фета передать те душевные явления, которые только еще кристаллизуются в сознании, «тревоги сознания», а еще не самоосознанное чувство, что характерно для «полудетского миросозерцания». Эта кристаллизация в сознании первых душевных движений дает порой возможность удивительных перевоплощений:

Не спрашивай: откуда появилась?

Куда спешу?

Здесь на цветок я легкий опустилась,

И вот — дышу.

«Бабочка»

Чувство слитности с природой и антропоморфизации ее у Фета не знает ограничений:

Дул север.

Плакала трава И ветви о недавнем зное,

И роз, проснувшихся едва,

Сжималось сердце молодое...

«Дул север»

В то же время природа в изображении Фета гораздо конкретнее, чем у его предшественников — Жуковского и Тютчева. Его описание природы более детализировано. Каждая птица, каждое дерево, каждое насекомое показаны в их неповторимости: коростель вполголоса скрипит («Степь вечером»); краснеют по краям кленовые листы («Старый парк»); резко-сух снотворный и трескучий кузнечиков неугомонный звон («Как здесь свежо...»).

Свои стихотворения о природе Фет объединил в циклы: «Весна», «Лето», «Осень», «Снега». Каждое время года у него дается не только созерцательно, но и активно, в дыхании, действии, изменчивости.

«Первый ландыш», «Весенний дождь», «Весенние мысли», «Еще майская ночь» — по этим названиям стихотворений уже можно проследить движение весеннего времени. А какой упругости полно насыщенное анафорами стихотворение о первом дыхании весны!

Еще весны душистой нега К нам не успела низойти,

Еще овраги полны снега,

Еще зарей гремит телега На замороженном пути...

Но возрожденья весть живая Уж есть в пролетных журавлях,

И, их глазами провожая,

Стоит красавица степная С румянцем сизым на щеках.

«Еще весны душистой нега...»

Летом поэт подмечает, как волнистые проходят облака, повиснул дождь, как легкий дым. Эпитеты, сравнения, метафоры Фета свежи, точны, естественно связаны с предметом изображения. Даже когда он сознательно нанизывает поэтические образы в стихотворении «Как здесь свежо»: «А там, вдали, сверкает воздух жгучий, колебляся, как будто дремлет он...», — это не производит впечатления искусственности, создается атмосфера раскаленного летнего дня.

Осень у Фета изображается не менее реалистично, чем лето и весна:

Ласточки пропали,

А вчера зарей

Все грачи летали

Да как сеть мелькали —

Вон над той горой.

С вечера все спится,

На дворе темно.

Лист сухой валится,

Ночью ветер злится Да стучит в окно...

«Ласточки пропали...»

Образ птицы вообще очень характерен для творчества Фета. Можно проследить, как он, трансформируясь, становится символом стойкости, сопротивляемости не только бурям осени, а житейским бурям:

Задрожали листы, облетая,

Тучи неба закрыли красу,

С поля буря ворвавшися злая Рвет и мечет и воет в лесу.

Только ты, моя милая птичка,

В теплом гнездышке еле видна,

Светлогруда, легка, невеличка,

Не запугана бурей одна...

«Задрожали листы...»

С любовью описывает Фет русскую зиму в стихотворениях «Ночь светла, мороз сияет...», «Лес», «Кот поет, глаза прищуря...», «Мама! Глянь-ка из окошка...». Одни из них по композиции напоминают разговор с собеседником:

Ночь светла, мороз сияет.

Выходи — снежок хрустит...

«Ночь светла...»

Другие представляют собой стихотворные зарисовки:

У ног гниет столетний лом,

Гранит чернеет, и за пнем Прижался заяц серебристый,

А на сосне, поросшей мхом,

Мелькает белки хвост пушистый...

«Лес»

В цикле стихотворений о зиме есть бытовые сценки, показывающие взаимоотношения детей и взрослых в семье:

Кот поет, глаза прищуря,

Мальчик дремлет на ковре,

На дворе играет буря,

Ветер свищет на дворе.

«Полно тут тебе валяться,

Спрячь игрушки да вставай!

Подойди ко мне прощаться,

Да и спать себе ступай»

«Кот поет...»

Мама! Глянь-ка из окошка —

Знать, вчера недаром кошка Умывала нос:

Грязи нет, весь двор одело,

Посветлело, побелело —

Видно, есть мороз.

«Мама! Глянъ-ка из окошка...»

Каждое время года имеет у Фета свои четкие приметы. Зимой, например, «на двойном стекле узоры начертил мороз». Осенью «осыпал лес свои вершины». Весною поэт подмечает, как «солнце теплое ходит высоко и душистого ландыша ждет». А летом он видит иную картину: «За спиной косцов сверкнули косы блеском чистым».

В совокупности поэзия Фета передает общий ритм природы средней полосы России, только ей присущее звучание. Чувство близости к природе у поэта с годами усиливается. К старости оно становится всеобъемлющим, космическим:

Ночь и я, мы оба дышим,

Цветом липы воздух пьян,

И, безмолвные, мы слышим,

Что, струей своей колышим,

Напевает нам фонтан...

«Ночь и я...»

Одно из самых сильных, по-пушкински мудрых стихотворений о природе, написано Фетом незадолго до смерти, в 1892 г.

Мы замолкнем, что в кустах Хоры эти, —

Придут с песнью на устах Наши дети;

А не дети, так пройдут С песнью внуки:

К ним с весною низойдут Те же звуки.

«Что за вечер...»

Глубокая философская мысль о смене поколений, о вечном обновлении природы — основа этого стихотворения. Оно звучит как поэтическое завещание, обращенное к будущему.

  • [1] Бухштаб Б. Я. А. А. Фет. Очерк о жизни и творчестве. Л., 1974. С. 130.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >