Д. Н. Мамин-Сибиряк (1852—1912)

В одном из произведений Д. Н. Мамина-Сибиряка, легенде «Лебедь Хантыгая», есть прекрасные слова «Смерть — это когда ты думаешь только об одном себе, и ее нет, когда ты думаешь о других»1. Эти слова справедливы и по отношению к самому писателю: он жив в памяти людей, потому что вдохновение его питала любовь к талантливым и мужественным людям России.

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк (настоящая фамилия Мамин) родился 25 октября 1852 г. в Висимо-Шайтанском заводском поселке Верхотурского уезда Пермской губернии.

Сурова, но по-своему красива природа в самом сердце Урала, где прошло детство будущего писателя. Лес с густыми еловыми зарослями, быстрая горная река, высокие каменистые утесы Уральских гор — все эти картины природы видел и впитывал в себя Дмитрий Мамин с ранних лет.

Неиссякаемыми оказались впечатления от уральской природы: и на склоне лет Мамин-Сибиряк в грустные минуты уносился мечтою к родным зеленым горам Урала, мысленно дышал горным воздухом, наполненным запахами трав и цветов.

Писатель, вспоминая о своем детстве, говорил, что семена добра были посеяны в его душе матерью, сдержанной в проявлении нежных чувств, но отзывчивой на всякое человеческое горе, и отцом, справедливым, уравновешенным человеком.

В очерке «Отрезанный ломоть» Мамин-Сибиряк дает портрет своего отца: «Как сейчас, вижу его бледное лицо, строгое и доброе, с серыми, добрыми глазами и большой, окладистой русой бородой, придававшей ему какой-то особенно патриархальный вид. Для меня лично слово «отец» связано с представлением именно такого отца, сильного, ласкового, доброго и всегда серьезного».

Дети воспитывались в уважении к труду, помогали по дому, носили воду и дрова, работали в огороде. Семья Маминых была отзывчивой на чужое горе и заботу. Очень рано познакомился мальчик с произведениями Карамзина, Крылова, Пушкина, Гоголя, Гончарова. Дома было принято читать вечерами, за чаем, когда отец возвращался домой, а мать отдыхала после трудов по хозяйству.

Учился Мамин-Сибиряк сначала в духовном училище, затем в духовной семинарии. Его товарищ по учебе Е. В. Бирюков отмечал феноменальную память, завидное прилежание и недюжинные способности будущего писателя.

В 1872 г. Мамин-Сибиряк приехал в Петербург и поступил в Медико-хирургическую академию. К этому же периоду относится начало его литературной деятельности — он пишет статьи и рассказы, публикует их в газетах и журналах. Писатель в то время попытался создать образ рабочего России конца XIX в. В отличие от писателей народников, которые, как правило, обедняли образ рабочего, подчеркивая в нем черты крестьянина или фабричного мастерового, у Мамина-Сибиряка это талантливые и независимые труженики.

Характерны в этом отношении очерки «Бойцы» (1883). В них изображен труд десятков тысяч бурлаков и сплавщиков, участвующих в весеннем сплаве на реке Чусовой. Среди массы этих людей писатель выделяет несколько колоритных фигур: Севастьяна Кожина, Силантия, Митрия, старика Лупана. Говоря о сплавщике Кожине писатель замечает, что в нем все совершенно особенное, что это был «умственный мужик».

«Савоська был именно такой творческой головой, какая создается только полной опасностей жизнью. С широким воображением, с чутким, отзывчивым умом, с поэтической складкой души он неотразимо владел симпатиями разношерстной толпы».

Все чаще приходит к писателю мысль создать роман о жизни Урала. Много раз переписывается рукопись, делаются все новые и новые варианты будущих «Приваловских миллионов» — романа, появившегося в печати в 1883 г.

Все три наиболее характерных для творчества Мамина-Сибиряка романа — «Приваловские миллионы», «Горное гнездо», «Хлеб» — объединены общей мыслью: верой в способность людей труда отстоять свои права. И потому сюжет, хотя внешне и ограничивается обычно историей жизни одного или нескольких персонажей, на деле движется и определяется борьбой рабочих с хозяевами, с буржуазией.

Значительна роль Мамина-Сибиряка в развитии детской литературы. У писателя было свое, продуманное и проверенное отношение к ней. Он считал, что книги для детей формируют разум и воспитывают чувства ребенка: «Для меня до сих пор каждая детская книжка является чем-то живым, потому что она пробуждает детскую душу, направляет детские мысли по определенному руслу и заставляет биться детское сердце вместе с миллионами других детских сердец».

Мамин-Сибиряк с первых шагов литературной деятельности пишет для детей и печатается в таких журналах, как «Детское чтение» («Юная Россия»), «Детский отдых», «Всходы», «Родник», «Юный читатель». Он начал работать в детской литературе в годы жестокого цензурного гнета, когда такие детские журналы, как «Задушевное слово», боролись с передовыми идеями, выступали против женского образования, проповедовали смирение.

Писатель видел в детях будущее человечества. Он выдвигал в произведениях, адресованных юным, глубокие социальные проблемы, раскрывал правду жизни в художественных образах. Более 130 сказок, рассказов и очерков написано Маминым-Сибиряком для детей, начиная с 1880-х гг. Многие из них до сих пор с интересом читают дети младшего школьного возраста: «Емеля-охотник», «Зимовье на Студеной», «Приемыш», «Аленушкины сказки».

Один из ранних рассказов для детей «Емеля-охотник», впервые напечатанный в 1884 г. в серии «Рассказы для детей младшего возраста», был тогда же удостоен премии. Рассказ открывается превосходной пейзажной зарисовкой: «Далеко-далеко, в северной части Уральских гор, в непроходимой лесной глуши спряталась деревушка Тычки». Удивительно это слияние почти сказочного зачина «далеко-далеко» и ритмической напевности фразы с реалистической точностью места действия: «деревушка Тычки».

Эта сказочность в сочетании с конкретностью характерна для всего рассказа. Вот, например, как описывается избушка, в которой живет старый охотник Емеля с маленьким внуком Гришуткой: «Избушка Емели совсем вросла в землю и глядит на свет божий всего одним окном; крыша на избушке давно прогнила, от трубы остались только обвалившиеся кирпичи».

В человеческих характерах Мамин-Сибиряк в первую очередь подмечает то, что роднит простого человека, труженика, с природой. Именно близость к природе определяет поведение охотника Емели, оставившего в живых олененка: «Еще одно мгновение и маленький олененок покатился бы по траве с жалобным предсмертным криком; но именно в это мгновение старый охотник припомнил, с каким геройством защищала теленка его мать, припомнил, как мать его Гришутки спасла сына от волков своей жизнью. Точно что оборвалось в груди у старого Емели, и он опустил ружье».

Много примет сказочного в описании пейзажа и в рассказе «Зимовье на Студеной», который был напечатан в 1892 г. в журнале «Мир божий» и получил золотую медаль Петербургского комитета грамотности: «Ходит ветер по Студеной, наметает саженные сугробы снега, завывает в лесу, точно голодный волк, избушка Елески совсем потонула в снегу. Торчит без малого одна труба, да вьется из нее синяя струйка дыма...» Ритмичность, применение инверсий, сравнения, эпитеты — все продумано, все создает особое впечатление.

Друзьями людей в рассказах Мамина-Сибиряка, адресованных детям, обычно оказываются собаки: Лыско у Емели-охотника, Музгарко у старика Елески. Особенно трогательно описывает Мамин-Сибиряк долгую дружбу Елески и Музгарки: «Ох, тяжело старое одиночество, а тут лес кругом, вечная тишина, и не с кем слова сказать. Одна отрада оставалась: собака. И любил же ее старик гораздо больше, чем любят люди друг друга. Ведь она для него была все и тоже любила его». Скупо и предельно выразительно рассказывает писатель о корнях этой дружбы, о долгих годах ее и о смерти сначала Музгарки, а потом и старого Елески.

Сурова и прекрасна природа в изображении Мамина-Сибиряка. Она великолепно оттеняет мужественные характеры людей-тружени- ков: бурлаков, охотников, лесников. Разные времена года описывает Мамин-Сибиряк: вьюжную зиму, наметавшую саженные сугробы («Зимовье на Студеной»), буйное зеленое лето, расцветившее тайгу морем красок («Приемыш»); холодную, сумрачную осень, затмившею непогодой проселочные дороги Урала («Темные люди»).

Разнообразны приемы описания природы в детских произведениях писателя — одна деталь может быть передана через восприятие автора или рассказчика: «В следующий раз я попал на Светлое озеро уже поздней осенью, когда выпал первый снег. Лес и теперь хорош. Кое-где на березах еще оставался желтый лист. Ели и сосны казались зеленее, чем летом». Для творческой манеры Мамина-Сибиряка характерен этот отрывок из рассказа «Приемыш» не только лаконичной манерой писателя описывать природу, но и особенностью стиля. Короткие, динамичные фразы с четкими эпитетами, выразительными глаголами создают картину тихой, ясной осени.

Часто природа дается в передаче впечатлений различных персонажей. Вот как воспринимает то, что его окружает, одиннадцатилетний

Пимка: «Дремучие ельники стояли стена-стеной, точно войско. На месте старых куреней росли осинники и березняки. Зимой они имели такой голый вид» («В глуши»). Совсем иначе ощущает природу Воробьиха из рассказа «Старый воробей»: «Да и зачем ссориться, когда весеннее солнышко так ласково светит? Везде бегут весенние ручейки, и почки на березах уже совсем набухли и покраснели: вот-вот раскроются и выпустят каждая по зеленому листочку, такому мягкому, светленькому, душистому и точно покрытому лаком».

Мамин-Сибиряк всегда тщательно продумывает структуру своих произведений для детей. В них, как правило, очень невелик круг действующих лиц. Сюжет развивается последовательно и неторопливо. Вставные ретроспективные эпизоды имеют тесную внутреннюю связь с сюжетом. Например, воспоминание о молодости старика Елески («Зимовье на Студеной») или эпизод о первой встрече Лисы и Серой Шейки («Серая Шейка»). Композиционная лапидарность и стилистическая ясность произведений помогают Мамину-Сибиряку, не снижая идейной остроты и социального обличения существующего в России строя, воспитывать в детях чувство любви к Родине, к народу-труженику и ненависть к эксплуататорам.

Сам окончивший духовную семинарию, Мамин-Сибиряк прекрасно знал сложный быт и непростые нравы этих учебных заведений. Вслед за Н. Г. Помяловским он рассказывает в своих очерках о беспросветном детстве учеников бурсы, «бурсаков» («Отрезанный ломоть», «История одного пильщика», «Казнь Фортунки», «Зеленые горы»). Он считает, что духовные семинарии изжили себя как учебные заведения, что их необходимо упразднить, так как они зачастую калечат детей морально и физически.

Писатель во многих рассказах описывает губительное влияние каторжного труда на детей и подростков Урала: «Под домной», «Слава богу», «Дедушкино золото», «Дорогой камень».

В рассказе «Под домной» показаны дети в возрасте от 10 до 14 лет, которые вынуждены заниматься изнурительной работой: крошить руду. Маленькие рудобойцы трудятся в любую погоду под открытым небом в течение двенадцати с половиной часов ежедневно.

Работе девятилетних детей в качестве «мальчиков на побегушках» посвящен рассказ «Слава богу». Им приходится не спать в ночную смену, а когда непреодолимая усталость сморит их, они засыпают на ходу, рискуя упасть в раскаленную печь или обжечься расплавленным металлом.

Так, одним из первых Мамин-Сибиряк ввел в русскую детскую литературу образы детей, заводских тружеников. Вместе с лучшими людьми России конца XIX — начала XX в. он сочувствовал и сострадал их тяжелому положению, боролся за его улучшение до последних дней жизни. Один из друзей писателя — С. И. Яковлев, рисуя портрет Дмитрия Нар- кисовича в старости, отметил «почти детское простодушие» писателя как одну из основных черт его характера. Наверно, именно эта черта помогла Мамину-Сибиряку наряду с реалистическими, обличительными рассказами о детях и для детей создавать произведения, насыщенные яркой фантазией, близкие к сказочному жанру, и непосредственно сказки.

Из числа произведений Мамина-Сибиряка, близких к сказочному жанру, сегодня наиболее известен рассказ «Серая Шейка», впервые напечатанный в журнале «Детское чтение» в 1893 г. Его герои антро- поморфизированы. Несколькими диалогами и авторскими ремарками к ним создает писатель характеры зверей и птиц: «И куда эта мелочь торопится, — ворчал старый Селезень, не любивший себя беспокоить. — В свое время все улетим. Не понимаю, о чем тут беспокоиться». Старый селезень серьезно рассуждает о жизни, любит поучать молодых, постоянно ворчит. Притворно ласковая и коварная Лиса терпеливо подстерегает свою добычу — Серую Шейку. Она уверена в своей победе и позволяет себе поиграть и поиздеваться над беззащитной птицей: «А, старая знакомая, здравствуй! — ласково проговорила Лиса, останавливаясь на берегу. — Давненько не видались. Поздравляю с зимой».

Четко продумана структура рассказа. Он делится на четыре небольшие главки, каждая из которых имеет важное значение в единой композиции произведения. Первая часть — своего рода экспозиция, знакомящая с семьей Серой Шейки и готовящая к завязке событий. Вторая часть развивает события, психологически мотивирует то состояние, в котором находится Серая Шейка накануне отлета всех птиц на юг. Эпизоды третьей части постепенно подводят к кульминации, в них нарастает напряжение, полынья все больше замерзает, кажется, что Серая Шейка неизбежно станет жертвой хищной Лисы. Четвертая часть — кульминация и развязка. В ней появляется новое действующее лицо — человек, охотник Акинтич. Он-то и спасает Серую Шейку от Лисы в тот момент, когда гибель ее, казалось бы, предрешена.

Прекрасным образцом подлинно детской литературы являются «Аленушкины сказки», над которыми писатель работал с 1894 по 1897 г. Они печатались в журналах «Детское чтение» и «Всходы», много раз переиздавались при жизни Мамина-Сибиряка и хорошо известны в наши дни. В нашей стране сказки переведены на 26 языков народов России и переизданы в количестве более двух миллионов экземпляров. Оправдались надежды автора «Аленушкиных сказок», писавшего своей матери 15 декабря 1896 г.: «Это моя любимая книжка — ее писала сама любовь и поэтому она переживет все остальное».

«Аленушкины сказки» — глубоко гуманистическое произведение, в котором органично сочетаются нравственные и общественные идеи. Аллегория сказок связана с перенесением социальных явлений в мир птиц, зверей, рыб.

Например, «Сказка про храброго Зайца — длинные уши, косые глаза, короткий хвост» начинается как будто традиционно с хвастовства Зайца: «Никого я не боюсь, — крикнул он на весь лес. — Вот не боюсь нисколько, и все тут!» Но трусом оказался не столько хвастунишка, сколько сам страшный Волк, который хотел закусить зайцем.

«Когда Заяц упал на него, ему показалось, что кто-то в него выстрелил. И Волк убежал. Мало ли в лесу других зайцев можно найти, а этот был какой-то бешеный». С начала и до конца сказку пронизывает единый мотив: «надоело бояться», «надоело прятаться». Условный мир зайцев и волков иносказательно отражает антагонизм взаимоотношений слабых и сильных в мире и уязвимость тех, кто держит слабых в страхе.

Главное — поверить в себя («С этого дня храбрый Заяц начал сам верить, что он действительно никого не боится»). Эта мысль четко воплощена и в конфликте, и в системе художественных персонажей сказки.

В «Аленушкиных сказках» образы, композиция, стиль, язык тесно связаны с целями воспитания разума ребенка, с задачами пробуждения общественных ассоциаций («Умнее всех», «Сказочка про Воронушку — черную головушку и желтую птичку Канарейку», «Сказка про Воробья Воробеича, Ерша Ершовича и веселого трубочиста Яшу»). Сказки эти по-настоящему детские, и их цели и задачи осуществляются с учетом особенностей детского восприятия.

Аллегория и антропоморфизм сказок Мамина-Сибиряка сродни народным детским сказкам. Заяц трусоват, Кот плутует, Воробей озорничает. В то же время они разговаривают, действуют подобно людям, с ними случаются удивительные происшествия.

«Аленушкины сказки» занимают особое место в творчестве писателя. Они были сначала рассказаны им больной дочери, а потом подготовлены для издания. Посвящение сказок маленькой Аленушке определило лиризм, задушевность и колыбельную интонацию: «Баю баю баю... Один глазок у Аленушки спит, другой — смотрит, одно ушко у Аленушки спит, другое — слушает. Спи, Аленушка, спи красавица, а папа будет рассказывать сказки». Стиль этой присказки у Мамина-Сибиряка близок к народным. Писатель тщательно работал над сказками, используя богатство русской народной речи, отшлифовывал в них свой стиль, который современники метко назвали «Мамин слог».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >