Природа и нравственность

В детской литературе книги о природе занимают одно из ведущих мест, особенно книги, созданные для дошкольников и младших школьников. Детям необходим большой разговор о природе. Обоснованный научно и в то же время искренний и веселый. В этой теме заключается масса возможностей для воспитания нравственности и добрых эмоций, для практической деятельности и для размышления.

Творчество отечественных детских писателей XX в., разрабатывавших тему природы, многообразно и многожанрово: ими созданы документальные повести и сюжетные рассказы, охотничьи были и очерки натуралистов, занимательные сказки и путевые дневники. Назовем только некоторые из книг, в которых поставлена актуальная и неувядающая проблема взаимосвязи природы с воспитанием нравственности юного поколения: «Удивительные маленькие истории» Н. Тихонова, «Год в лесу» И. Соколова-Микитова, «Силуэты на облаках» и «От зари до зорьки» Н. Сладкова, «Кто сажает лес» и «Обитаемый остров» Г. Снегирева, «Подводные приключения» и «Дельфиний остров» С. Сахарнова, «Любитель фотографии» С. Баруздина, «Василек-бегунок» И. Полуянова, «Бобруська» Е. Суровой, «Рассказы о таежном докторе» В. Коржи- кова.

Обширна география произведений о природе: события в них развертываются в дачных местах Подмосковья и в таежных лесах Дальнего Востока, на берегах реки Камы и Тихого океана, в Усманском бору Воронежского заповедника и в ледяных пустынях Антарктиды.

В центре внимания писателей самые разные обитатели земли, воды и воздуха: от хорошо знакомых детям кошек, собак, воробьев, ворон, стрекоз, ос, дождевых червей до редкостных, а то и диковинных слонов, лосей, джейранов, бобров, осьминогов, кальмаров, питонов.

Для качественных книг о природе характерно точное указание места действия. Оно часто выполняет роль экспозиции. «Это очень древний лес. Большой и красивый. И живет в нем множество разного зверья: бобры, олени, кабаны, лисы... Самые ценные из них бобры» — так начинается «Бобруська» Е. Суровой. Последняя фраза перебрасывает мостик к завязке повести. «Бобруська» не просто знакомит детей с жизнью бобров. Эта повесть — конкретная, жизненная, психологически достоверная история бобренка, отбившегося от своих и попавшего к людям.

«Называлась пустыня Кызылкумы, что значит “Красные пески”. На рассвете и на закате в песках смутно отражалось солнце, и тогда они действительно становились красными», — начинает Э. Бабаев книгу о джейранах, их образе жизни, повадках, об опасностях, которые подстерегают этих красивых пугливых животных, живущих в Красных песках; книгу, написанную ярко и с учетом детского восприятия. Могут спросить, так ли нужно знание детской психологии, возрастной специфики, когда речь идет о животных, птицах, цветах? Да. Потому что нельзя пренебрегать внутренним миром детей, не считаться с особенностями детского восприятия.

В произведениях о природе иногда встречается открытое перевоплощение автора в ребенка, и тогда рассказ ведется от имени героя-ре- бенка. Так, например, поступает Г. Демыкина в повести «Цветные стеклышки», С. Иванов в рассказе «Лето я провела хорошо», Г. Снегирев в нескольких рассказах из сборника «Кто сажает лес».

Еще чаще встречается в детской литературе XX в. повествование от имени автора-рассказчика. Тогда речь может идти не о перевоплощении в ребенка, а о причастности к детскому взгляду на мир, к детскому восприятию. В лучших книгах рассказ о природе «осердечен». Превосходя ребенка в опыте, писатель не должен уступать в яркости и динамичности познания мира, во впечатлительности и в конкретности мышления.

Однажды летом в комнату подмосковной дачи залетел маленький воробей. Самый обыкновенный, серо-коричневый воробей. Влетев, он заметался, ища выход, стукался о стены, садился на трубы парового отопления, отдыхал и снова метался. Со страху долго не мог найти раскрытую дверь на балкон этот маленький и, очевидно, молодой воробьишка... А через несколько дней в ту же комнату вошел — именно вошел — старый воробей и серьезно, не торопясь повторил по ней весь путь молодого. Было ясно, что он проверил рассказ молодого воробья. Удивительная история, не правда ли? Так и назвал свою книгу Н. Тихонов: «Удивительные маленькие истории». В ней описываются многие необычные события: дружба кота с вороной, встреча сиамской кошки с белкой, ссора воробьев с котом. Тихонову-рассказчику многое дал поэтический опыт. Он не заигрывает с животными, не перевоплощается в них, он наблюдает. В его маленьких историях поэтичность сплелась с юмором и любовь к природе — с реализмом ее изображения: «Я не знаю, как объясняются птицы между собой, но старый воробей сам лично прилетел удостовериться, так ли все было, как рассказал молодой воробей, и удостоверился; все правильно, птенец не соврал. Зачем это понадобилось тому, старому, которого на мякине не проведешь, — не знаю...»

Раскрыть неизвестные тайны и неведомые возможности животных — это не самоцель для писателя. Ему недостаточно вызвать любопытство детей. Его творческая задача сложнее и благороднее. Он хочет, чтобы дети почувствовали вековую мудрость природы, чтобы в них пробудился талант сопереживания живущим рядом существам. Иными словами, он стремится помочь человеку стать человечнее. Этим чувством любви к земле, к животным проникается маленькая Таня из повести С. Иванова «Хлеб и снег». Городская девочка, впервые оказавшаяся в деревне, она поняла простую и важную истину, что там «все настоящее. Почти каждого живого — если только он не дикий — можно потрогать и погладить, можно о нем заботиться, носить ему еду». Как приходят «чувства добрые» в сердце ребенка? В рассказе В. Баныкина

«Хромой жук» мальчик Артемка сначала хотел убить жука, которого испугался, а потом, увидев, что он хромой, помог ему улететь: «Я думал, ты страшный, а ты просто хромой инвалид». Был страх, но преодоление его сделало мальчика добрее. При всем разнообразии жанров, сюжетных ситуаций, персонажей книг о природе, творческой манеры каждого из писателей общее в них — решение важнейшей проблемы современной литературы: проблемы гуманизации человека. В суровый и мужественный мир ведут своих героев Н. Сладков, Г. Снегирев, С. Сахарнов. В суровый, но не жестокий. Природа в их изображении одушевлена. «Ранним утром бродят по пескам жуки в полосатых пижамах. Вид у них деловой и занятой. Спешат они закусить опавшими лепестками и вялыми листиками», — читаем мы в книге Н. Сладкова «Жизнь на песке». Он знакомит ребят с полем, лесом, озером, лесной опушкой. Он хочет, чтобы те, кто прочитает его книги, сами отправились по неизведанным тропам и научились видеть необыкновенное порою в самом обычном. Поэтому его книги — это часто книги встреч, книги знакомств, книги открытий.

«Просыпайся, вставай! За окном уже петух прокричал, в саду зорян- ка запела. Новый день на дворе.

Выйди в поле — кого там только нет! Бабочки из цветных ваз сладкий сок пьют. Муравей на листе стадо тлей пасет. Пауки сети плетут. Ящерицы шуршат. Птицы поют.

Что ни шаг — то встреча; что ни взгляд — то знакомство. Просыпайся, вставай!»

Так лирично, обращением к читателю начинает Сладков книгу «От зари до зорьки». Он находчиво придумывает названия глав, активизирует внимание то необычной формулировкой («Не бери в лес ружье», «Хочешь увидеть — стань невидимым»), то неожиданным эпитетом («Задумчивый дятел», «Поющий еж»), то метким обыгрыванием пословицы («Соловья песня кормит», «Выеденное яйцо»), то странным, почти фантастическим сочетанием понятий («Рот с ушами», «Глаза на песке»), то свежим вопросом («О чем пела сорока?», «Почему зяблик — зяблик?», «Отчего у лисы длинный хвост?»).

Мудро, гуманно побуждает Сладков ребят защищать природу. «В лес пойдешь — кого-нибудь да увидишь. А увидишь — узнать захочешь. Узнаешь — непременно полюбишь. А полюбишь — в обиду не дашь. Уж так человек устроен — что любит, то и защищает», — пишет он в книге «Силуэты на облаках». В этой совсем не волшебной книге с документальными фотографиями автора появляется сказочный образ Лесовичка, с которым автор беседует под шапкой-невидимкой:

«— Скажи, Лесовичок, почему горку, во-он ту, Козьей называют? — Козы дикие там раньше жили.

А озерко почему Гусиным зовут? — Все потому — гуси когда-то гнездились».

Так происходит ввод в сказку. Лесная сказка и лесная быль постоянно соседствуют в книгах Сладкова. Традиционно-фантастической шапкои-невидимкои у него оказывается палатка, в которой можно незаметно наблюдать жизнь леса во всей полноте и естественности ее проявлений. Так же обновлены понятия скатерть-самобранка, пенек-оборотень: «Есть в лесу такие пеньки: с виду пенек-пеньком, ко- ряжка-коряжкой, а повернешь его так и сяк — он и обернется к тебе то скамейкой, то креслицем». Вот так пробуждает писатель активность детского разума, учит, не поучая и не пугая лесными страхами. Он порою сам указывает на непрочность, относительность границы между реальным и фантастическим в обживании природы. В главке «Лесные тайнички» рассказчик ищет сплюшку, и на помощь приходит серая змейка: «Змейка подразнила меня язычком да норк в траву! И вдруг, как в сказке, открылись передо мной лесные тайнички». И начинается калейдоскоп необычного: мелькают норки синеголовой ящерицы, мыши-полевки, сони-полчки, и, наконец, в общем переполохе из дупла выскакивает, словно маленький дупляной чертик, сплюшка.

Но в этом балансировании на грани сказочного и реального писатель никогда не забывает о достоверности повадок, привычек, образа жизни и даже характера своих лесных героев; афористично, обыгрывая пословицы, используя звукопись, рассказывает он о них. У Сладкова «кузнечики-кузнецы куют — звенят веселые молоточки», еж — «этакий нелюдимый лесной колобок», ящерица — «сказочная малахитовая красавица». Писатель, часто идя от устного народного творчества, находит новые слова для освежения старых фольклорных ситуаций. «Лиса и заяц» — казалось бы, такая избитая тема, какой поворот можно найти в ней? У Сладкова — это диалог лисы и зайца:

«— Почему это, Заинька, у тебя такие длинные ушки? Почему это, серенький, у тебя такие быстрые ноги?

А все потому, Лисонька, что уж очень у тебя тихие шаги да уж очень острые зубы!» («Силуэты на облаках»).

Короткая борьба реплик — и созданы сказочно очеловеченные характеры Лисы и Зайца, и показана реальная взаимосвязь явлений в природе.

Неоднотипны у автора приемы обрисовки характеров лесных обитателей. Иногда встречаются прямые характеристики: «Чекан — это луговая птичка. Птичка как птичка, вострый носок, быстрый глазок, белая бровка» («Чеканщик»). Иногда характер создается ассоциативно, тогда возникает эмоционально четкое отношение: «Вот опять он тянется над лесом, большой, неуклюжий, трусливый. Куда торопится его черная тень? Кому его крылья сегодня закроют солнце?» («Крылатая тень»).

А чаще всего юмористически обыгрываются Сладковым привычки и повадки персонажа. Жалуется, например, синица воробью, что за зиму потеряла полтысячи перьев, а воробей отвечает: «Эка беда — полтыщи за зиму! Я весной за одну драку по полсотне теряю. Чего их жалеть: были бы когти целы, перья вырастут» («Воробей и синица»).

Или беседует крот с филином о том, кого тот может проглотить. Прожорливый филин хвастается, что проглотит и крота, и зайчонка, и ежа. Простодушный крот удивляется:

«— Ишь ты! А как же колючки?

  • — Колючки выплюну.
  • — Смотри, какой молодец! А медведь на ежа даже сесть боится...» («Силуэты на облаках»).

Разнообразны по жанрам миниатюры — главки в книгах Сладкова. Это может быть сказка с мифологическим, объясняющим сюжетом. «Отчего у лисы длинный хвост?» — спрашивает Сладков. И отвечает: «Конечно, от любопытства! Не оттого же, что она на хвост рыбу будто бы в проруби ловит. И не потому, что следы будто бы хвостом заметает». Так он как будто развенчивает детские сказки. Но предлагает свое, в русле его творческой манеры объяснение: лисятам страшно оторваться от норы, но любопытно узнать, что за ее порогом. Вот и высовываются из норы на длину хвоста. Хвосты и растут. Объяснение по- детски забавное. А вот другое, двухадресное — для детей и взрослых:

«Соловей поет, а вокруг все думают, думают. Сосед соловей думает: “Лучше нос к нему не совать, а то хвост выщиплет или в макушку клюнет!”»

Соловьиха думает: “Раз поет, — значит, место для гнезда облюбовал! Слетать, посмотреть, что ли?”

Птицелов думает: “Хорошо поет, шельмец! Пора западню готовить!”

Прохожий думает: “Вот и еще одна зима позади...”

А соловей поет и поет.

А все вокруг думают, думают...» («Силуэты на облаках»).

Эта миниатюра создана в жанре притчи, мудрой, немного грустной и лиричной.

Еще один жанр характерен для Сладкова — беседы автора-рассказ- чика с читателем.

Позиция автора-рассказчика не нейтральна. Он сочувствует одним обитателям леса, другие ему неприятны, и он не скрывает этого. Автор наблюдает за своими друзьями из года в год, горюет, если они стареют, радуется, если они живы и бодры. Рассказчик замечает, как постепенно меняются их характеры:

«И стал я замечать, что скворец мой постарел. В первую весну, помню, он весь от песен дрожал! Перья на горлышке дыбом. Весь блестит, будто маслом намазанный.

В шестую весну смотрю — и глазам не верю. Сидит в клетке, чуть только нос высунул. Поет нехотя: свистнет и помолчит, свистнет и помолчит».

Сдержанно и мужественно прощается автор с ушедшей жизнью и приветствует новую в этой же миниатюре:

«Прошла зима. Опять прилетел скворец на скворечник, но не тот, не мой, без кольца. Может, сосед его, может, сын. Молодой, горластый и непоседливый. И блестит, будто маслом намазанный!

А старик не вернулся. Где-то ветер перья его разнес. Прощай, старый скворец, — в последний раз. Здравствуй, молодой, — в первый!»

Сладков осмысливает жизнь природы философски глубоко и ведет с юным читателем открытый разговор о ее обновлении, без сентиментальности и мистики.

Заботой о всяком живом существе и поэтическим восприятием природы пронизаны произведения Г. Снегирева.

Герои произведений Снегирева — маленькие, беззащитные, но храбрые существа: сойка, делающая запасы желудей на зиму; куропатка, защищающая своих птенцов от опасности; качурка, пролетающая сотни километров в открытом море; кайра, выводящая птенцов на голой скале:

«Хотел я уже возвращаться к шлюпке, смотрю — трещина в скале, а из трещины торчит птичья голова и на меня смотрит. Подошел я поближе, а это кайра — снесла яйцо прямо на голый камень и сидит на яйце, ждет, когда выклюнется птенчик. Я ее за клюв потрогал, она не боится, потому что не знает еще, что за зверь такой — человек.

Страшно ей, наверно, одной на островке жить. В сильный шторм волны и до гнезда дохлестывают» («Обитаемый остров»).

Человек в изображении Снегирева не враждебен природе; он добр, отзывчив.

«Кто любит собак, кто кошек, а этот мальчик змей любит. У него ручная змея поранила хвост. Сейчас ей хвост зеленкой помажут, и змея будет здорова» («Звериная больница»).

Помощь животным, лечение их порою связаны с опасностью для человека. Но люди спасают крокодила, у которого кость застряла в горле, носорога, поранившего ногу, слона, который три дня не может ничего есть.

В книгах Снегирева нет анимизма и антропоморфизации в привычном смысле этих терминов. «Наступила осень. Однажды ночью подул ветер со снегом, и утром солнце хотя и растопило снег, но листики на карликовых березках покраснели». Здесь все реалистично, сжато, просто. Добротою пронизано отношение людей к природе. Вот увидел рассказчик-матрос маленького рачка в ракушке, прицепившегося к носу корабля, и не соскребает, а оставляет его там: «Эх, думаю, пускай живет. Может, это рачок-мореход. С детства не захотел на дне спокойно жить, прицепился к нашему кораблю и по морям скитается!» («Про оленей»). В этом эпизоде отразилась определенная позиция писателя: радостное удивление перед чудом жизни и прочная уверенность в ответственности человека перед природой.

Чувством ответственности за природу пронизаны и книги С. Сахар- нова. Его герои — люди опасных и привлекательных профессий: моряки, водолазы, ловцы трепангов. Они труженики и романтики. Марлен из повести «Подводные приключения» еще мальчишкой готовил себя к исследованию мира животных; поймал гадюку, дал ей укусить себя в руку. Отправили его в больницу:

«Через месяц вышел, поймал гадюку и дал ей ту же самую руку.

Горячего, как печка, с деревянной рукой, его снова увезли.

Пролежал он на этот раз недолго. Вернувшись, поймал змею и дал укусить себя в третий раз. Рука немного покраснела. И все» («Подводные приключения»).

В зависимости от того, какому детскому возрасту адресует свои книги Сахарнов, меняются приемы изображения природы и ее обитателей. В повестях, предназначенных для младших школьников, нет антропо- морфизации; в рассказах для дошкольников все одушевлено и очеловечено: «Водоросли впереди вели себя непонятно. Они угрожающе шевелились, а самые высокие из них размахивали из стороны в сторону косматыми лапами, словно предостерегая об опасности» («Разноцветное море»).

Сахарнов ищет ассоциации подводного мира с надводным. Так, дюгонь похож на свинью, которая пасется на лугу.

«Хорошо на подводном лугу! Вода теплая — солнышко ее до самого дна прогревает. Кругом трава: сочные зеленые водоросли. Ползет по лугу дюгонь, морду в зелень тычет, чавкает. Из травы усатые рачки- креветки — порск, порск!

— Эй ты, губастый, поосторожнее! Чуть с травой нас не съел» («Кто живет в теплом море»).

В книгах, адресованных дошкольникам, Сахарнов близок к творческой манере своего учителя В. Бианки. В них встречаются диалоги автора-рассказчика с обитателями теплого моря и диалоги животных друг с другом. По жанру его произведения чаще всего — короткие, динамичные новеллы-миниатюры, в которых чувствуется точное знание повадок и особенностей животных, тонкая наблюдательность.

Огромное значение имеет в книгах о природе образ рассказчика. Чаще всего это «бывалый человек» — врач, зоотехник, агроном, журналист, моряк, естествоиспытатель. Он активно вторгается в повествование, по сути дела, выступает в качестве одного из героев, как мы уже наблюдали это в произведениях Н. Сладкова, Г. Снегирева, С. Сахарно- ва. «Корабль наш был научный — мы изучали зверей, птиц, рыб», — пишет Снегирев («Обитаемый остров»). И сразу располагает читателя к себе, начинает беседу с дошкольником. Рассказчик Сахарнова тесно контактирует с природой в процессе труда. «Мы плавали в бухте уже 10 дней. На ногах у нас были лиловые синяки от ласт» («Подводные приключения»).

Рассказчик раскрывается чаще всего в работе, в движении. Он встречается со своими героями во время командировок, поездок, путешествий, экспедиций. «Как-то раз я приехала в заповедник весною», — пишет Е. Сурова в книге «Бобруська». В. Коржиков так начинает разговор с читателем: «И всюду встретишь человека, который хоть раз да выручил из беды какого-нибудь зверя. Один приютил отбившегося от стада лосенка. Другой помог раненому скворцу. А много и таких людей, которые помогают животным всю жизнь, каждый день. Про одного такого человека эта книжка» («Рассказы о таежном докторе»). Так, знакомство с героем произведения выходит за рамки обычной экспозиции.

Рассказчик помогает ребенку по-новому осмыслить известное и ощутить себя частью природы: «Я шагал босиком. Ноги чувствовали прогретую солнцем землю, а когда сходил с тропы, то мягко холодила трава. Ходить босиком по земле — какое это невыразимо приятное удовольствие! Ты совсем иначе чувствуешь землю, как бы принимаешь ее материнскую ласку» (В. Бочарников «Красное солнышко»).

Познавательность, сообщение точных знаний, научная достоверность характеризуют серию фотокнижек, вышедших в издательстве «Детская литература». Одна из наиболее удачных — «Шестиногие соседи» В. Танасийчука. Здесь нет единого сюжета, а даны короткие очерковые зарисовки-пояснения к иллюстрациям. Выразительны их заголовки: «Бумажное гнездо», «Оса или муха?», «Цепкие лапки», «Живой вертолет». Писатель остроумно и точно рассказывает о крылатых муравьях, скорпионовой мухе, жуке-долгоносике, бабочке-совке, клопе- водомерке и о множестве других шестиногих соседей человека. Казалось бы, это сухой научный материал. Но Танасийчук умело оживляет его. То он таинственно скажет: «По воздуху летел маленький клочок белой ваты. Я подставил руку, но клочок ваты увернулся и полетел дальше». То он начнет зарисовки с активного действия: «Шел я по горе и вижу: из-под камня вылетают осы». То задаст детям головоломку: «Что за странное насекомое? Голова с хоботком, крылья пятнистые, а конец брюшка загнут кверху, совсем как жало у скорпиона». Хороши в этой книжке цветные фото и иллюстрации, например, желтовато-зеленая, с темными полосками муха-журчалка над сиреневатыми цветами или желто-коричневая бабочка-совка, мохнатая и пушистая, на темной зелени листа.

Книжка Танасийчука не просто выполняет познавательные функции, в ней ощутим свежий, четкий и пристальный взгляд на, казалось бы, примелькавшихся шестиногих соседей человека — насекомых.

Специфика детской литературы для дошкольников настоятельно требует сказочных и игровых элементов. Это хорошо чувствует Г. Де- мыкина, адресуя свою повесть «Цветные стеклышки» малышам. Ее начало — как коротенькая сказочная присказка:

Садись поближе,

Нагнись пониже,

Погляди получше,

Вот так.

И затем вопросы и ответы, загадки и отгадки, игра и беседа с ребенком. «А теперь отгадай, как зовут эту кошку: она пушистая, мягкая, и голос у нее мягкий, а поет она мур-мурры-мур... Вот и прозвали ее... Мура. Ну, а если ты так хорошо отгадываешь, то сразу поймешь, что эту девочку зовут Нюраша, а еще — Нюра».

Материал для игры, фантастики, сказки дает сама природа. Его можно почерпнуть и в самой обыденной жизни.

Казалось бы, чем может привлечь рассказ о дождевом червяке? Но уже в самом заголовке книжки «Подземный путешественник» Н. Романовой таится зерно занимательности. А основная ее мысль — сози- дательность труда. «Тут пошел дождь. Молодой червяк выполз из норки и попрощался со старым. Он полз по дороге, он купался в потоках воды, наслаждался теплым весенним воздухом, а когда кончился дождь, начал рыть норку. Он рыл и рыл, рыл для того, чтобы вся земля покрылась цветами, чтобы бабочки летали от цветка к цветку, чтобы бегали по тропинкам муравьи и пчелы звенели в воздухе».

И сюжет здесь тщательно продуман: поиски дождевым червяком друга, с которым было бы не скучно жить вместе. Развитие фабулы связано со встречами во время этих поисков и различными превращениями тех, кого встречал дождевой червяк: малиновый червяк превратился в малинового жука, грибной червяк — в грибного комара. Познавательный материал организован так, что он и понятен маленькому читателю, и интересен: «Хотел дождевой червяк спросить у красного червячка, как ему в воде живется и не согласится ли он с ним жить. Но красный червячок неожиданно надел на себя белое прозрачное платьице, потом вдруг сбросил его и... превратился в комара».

Все в повести связано с запросами и потребностями ребенка дошкольного возраста. Поведение дождевого червяка антропоморфи- зировано ровно настолько, чтобы не было потеряно ощущение достоверности происходящего. Детям дана возможность додумывать, довоображать персонажей этой сказочной повести.

Факты оживают тогда, когда писателю удается изображение животных и птиц в их родной среде. «Много забот будет летом у белок. Нужно выкормить маленьких бельчат, собрать и спрятать в дуплах запасы орехов, насушить грибов». Это из книги И. Соколова-Микитова «Год в лесу». В ней животные показаны в обыденном труде, повседневных заботах, и возникает сопереживание. Автор не безразличный наблюдатель. У него еж — хлопотливый труженик, лось — неутомимый путешественник. Его симпатии на стороне мирных обитателей леса: «Много врагов у маленького зайчишки. Гонялась за ним хитрая лисица, пугал страшный филин, ловила разбойница рысь. От всех врагов ушел маленький зайчишка».

Авторское эмоциональное отношение Соколова-Микитова четко выражено и в продуманности словесной ткани рассказа: «Кормятся, отдыхают тетерева. Клюют березовые пушистые почки. Спокойно гуляют под деревьями, оставляя на чистой скатерти снега красивые крестики своих следов». Всего три предложения — и не только создана картина жизни и быта птиц, но ощутимо переданы чувство собственного достоинства птиц, аромат леса, белизна снега. Открытие чудесного в природе возможно лишь тогда, когда эпическое повествование о природе пронизано лирическим ощущением жизни. У каждого талантливого писателя оно происходит, конечно, по-своему. Так, И. Полуянов в сборнике рассказов «Василек-бегунок» дает подзаголовок «Из лесного туеска» и сразу определяет свою задачу: «Так и хожу, смотрю на лужайку — вижу пастбище глухариное, в лес вхожу — и живу за лес, за каждый ствол, за каждый прутик. Никто не поручал, я от себя хожу. От себя, да не для себя. Я для тех в туесок собираю, кто сегодня дроби проходит в классе, кто мелом о доску, как дятел, стучит. Что мы вам после себя оставим — мальчикам в наследство, девочкам в приданое?»

Эта задача не созерцателя природы, а писателя-труженика, впитывающего в себя шорохи леса, дыхание ветра, ласку солнца и чувствующего глубинные связи всего живущего на земле. Он любит остановиться, бродя по лесным тропам, замедлить движение рассказа, метким сравнением привлечь внимание читателя-собеседника: «Куличок был мал и живо напомнил бурундука черно-желтыми полосками на голове, на спинке. Сходство было разительно — между болотным куличком и маленькой земляной белкой, бурундуком, который, поди, седьмой сон досматривает в бору под хворостом или гнилым пнем». Полуянов — сам активный участник этой беседы с читателем, он учит всматриваться в природу, свежим взглядом видеть привычное. Его пейзажные зарисовки часто бывают ритмичны и полны звукоподражаний:

«Качнулась ветка, издала звон:

— Динь-нь!..

Ветка-соседка о ветку-соседку:

— Динь!

После дождя пристыло, стволы подернуты льдом. Ветки — закоченели. Звенит роща березовая. Едва внятно, притаенно».

И когда мы читаем у Полуянова в рассказе «Зимородок»: «Он вылетел из-под самого пня, и меня охватил испуг — не наступил ли я. Сапожищем — на такую-то кроху», — мы чувствуем это живое общение человека с природой, соучастие в ее повседневности. Главное, конечно, в книгах о природе — это то, как удается отразить взаимоотношения человека и животных, их воздействие друг на друга. Каждая история из жизни природы должна быть историей воспитания человеческого характера, маленьким уроком добра.

«Забота о жизни — урок добра» — эта мысль издавна была основной нравственной идеей в произведениях, адресованных детям. Сопереживание, доходящее до степени перевоплощения, — это свидетельство непосредственной реакции, особенность эстетического восприятия природы.

Для людей, нравственно слитых с природой, характерно анимистическое отношение ко всем ее явлениям. Когда-то это удивительно точно подметил В. Арсеньев в книге «Дерсу Узала». Для главного героя этой повести — Дерсу все в природе «люди»: огонь, вода, медведь, тигр, солнце. Все наделяет он именами, с каждым считается. Так, тигра Дерсу считает хозяином тайги, разговаривает с ним: «Хорошо, хорошо, Амба. Не надо сердиться, не надо... Это твое место. Наша это не знал».

Наивен, но и мудр Дерсу в своей заботе обо всем живом и неживом на земле. Им движет интуитивное, но такое дальновидное, бережное отношение к природе.

Сегодняшние люди уже осознают заботу о жизни во всех ее проявлениях как нравственный долг. Конечно же, и писатели. Незаурядным явлением стала талантливая повесть Г. Троепольского «Белый Бим Черное ухо».

Семнадцать глав книги охватывают всю жизнь собаки и ее взаимоотношения с человеком. В начале повести Бим — совсем крохотный, месячный щенок, который, неуклюже переваливаясь на слабых лапах, скулит, ища мать. Он скоро привык к теплоте рук человека, взявшего его в свой дом, очень быстро стал отзываться на ласку хозяина. Почти все повествование о жизни пса связано с видением мира Бимом, с эволюцией его восприятия. Сначала это отрывочные сведения об окружающем: о комнате, где он живет; о хозяине Иване Иваныче, добром и ласковом человеке. Потом — начало дружбы с Иваном Иванычем, дружбы обоюдной, преданной и счастливой. Первые главы мажорные: Бим рано, с восьми месяцев, подает большие надежды как хорошая охотничья собака. Мир открывается ему своими добрыми сторонами. Но в третьей главе появляется тревожная, настораживающая нота — Бим познакомился с беспризорной собакой Лохматкой и привел ее к Ивану Иванычу. Все, казалось бы, хорошо, но в середине главы появляется фраза о том, что горькая судьба еще сведет Бима и Лохматку.

Эта фраза — предвестник перемен в жизни пса: Ивана Иваныча увезли в больницу. Необходимо было оперировать осколок, который двадцать лет, со времен войны, носил он около сердца. Бим остался один, остался ждать. Это слово теперь вбирает для него все запахи и звуки, счастье и преданность — все, связанное с хозяином. Троепольский проводит Бима через несколько кругов испытаний: оказавшись один, он постепенно узнает, как неодинаковы люди, как несправедливы могут они быть. В жизни Бима появляются не только друзья, но и недруги: курносый человек с мясистыми отвислыми губами, разглядевший в нем «живую заразу», крикливая тетка, которая готова уничтожить эту «паршивую собаку». Все эти персонажи даны сатирически, в них гротескно подчеркнуто отвратительное, бесчеловечное.

Бим, раньше готовый лизнуть руку этой самой тетке, не из любви к ней, а от благодарности и доверия ко всему человеческому, теперь начинает замечать в человеческом мире друзей и врагов. Легче ему с теми, кто не боится его, бродячего пса, кто понимает, что он ждет. Доверчивее всего он относится к детям. Но пришло время, и Бим узнал, что среди детей тоже бывают всякие — такие, как рыжий конопатый мальчишка, который дразнил девочку Люсю за то, что она приютила Бима.

Настало и более тяжелое время: Бима продали, увезли в деревню, дали ему другое имя — Черноух. Научился он и сомневаться в человеке и бояться людей. Его свирепо избил охотник за то, что Бим не стал душить раненого зайца. Еще более жестокими врагами оказались родители Толика, который привел Бима домой. Глава «счастливой и культурной семьи» Семен Петрович сделал вид, что согласился на просьбу сына оставить собаку, а сам ночью тайком отвез Бима на машине в лес, привязал к дереву и оставил там одного. Эта сцена как будто варьирует фольклорные мотивы и мотив сказки Пушкина: «И оставить ее там на съедение волкам».

Но повесть Троепольского — не сказочное произведение. Писатель показывает, что волки не бывают бессмысленно и беспричинно жестоки. Слово в оправдание и защиту волков — одно из самых сильных авторских отступлений в повести: «Ходят по земле последние волки, и ты, человек, убьешь их, этих вольнолюбивых санитаров леса и полей, очищающих землю от нечисти, падали, болезней и регулирующих жизнь так, чтобы оставалось только здоровое потомство».

Начиная с двенадцатой главы события развиваются все стремительнее и становятся все напряженнее: ослабевший, израненный Бим возвращается из леса в город и снова ищет Ивана Иваныча:

«...О великое мужество и долготерпение собачье! Какие силы создали вас такими могучими и неистребимыми, что даже в предсмертный час вы движете тело вперед? Хоть помаленьку, но вперед. Вперед, туда, где, может быть, окажется доверие и доброта к несчастной, одинокой, забытой собаке с чистым сердцем».

Слова авторского отступления мужественны, проникновенны и искренни. В них нет налета сентиментальности, нет ничего напоказ — все «осердечено» любовью к живому существу, не защищенному от жестокости.

И в конце повести, как почти забытые следы, снова проходят перед глазами читателя места, где был счастлив Бим: дверь дома, в котором он жил с Иваном Иванычем; высокий кирпичный забор, за которым был дом его друга Толика. Ни одна дверь не открылась перед израненной собакой. И снова появляется его давний враг — Тетка. Она совершает последнюю и самую страшную жестокость в жизни Бима — сдает его в железный фургон.

Бим погибает. Но повесть не пессимистична: Бим не забыт. Весною на поляну, где он похоронен, приходит Иван Иваныч с маленьким щенком, новым Бимом:

«И был бы он счастлив, как и каждый год в такие часы, если бы на краю полянки не выделялось пятно — пустое, не заполненное голубым, обозначенное лишь свежей землей, смешанной с палыми прошлогодними листьями. Грустно смотреть на такое пятно весной, да еще в самом начале всеобщего ликования в природе.

Но зато снизу вверх добрыми, наивными, ласковыми и невинными глазенками смотрел на Ивана Иваныча новый маленький Бим».

Эта сцена утверждает, что неодолим кругооборот жизни, что рождение и смерть постоянно рядом, что вечно обновление в природе. Но заключительные эпизоды повести не располагают к умилению при виде всеобщего весеннего ликования: раздался выстрел, за ним еще два. Кто стрелял? В кого?

«Может быть, злой человек ранил того красавца дятла и добивал его двумя зарядами... А может быть, кто-то из охотников зарыл собаку и ей было три года...»

Для Троепольского, писателя-гуманиста, природа не храм, располагающий к спокойствию и умиротворению. В ней идет постоянная борьба жизни и смерти. И первая задача человека — помочь жизни утвердиться и победить.

Подведем итоги. С разных точек зрения отражается в современных детских и юношеских книгах важная проблема наших дней — природа и нравственность. И в детской литературе, как и во всей русской литературе, решение ее подчинено гуманизации человека. Уже созрели такие вдохновенные певцы родной природы, которые могут, по выражению Л. Леонова, «на всю жизнь запоминающимся словом внушить малышам, что хотя они и являются маленькими, очень маленькими, начинающими пока гражданами, но всегда имеется вокруг них уйма еще меньших, нуждающихся в их защите существ, полезных и поразительно трогательных, — вроде птиц, муравьев, зверюшек, которые пугливо прячутся при появлении человека в лесу...»

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >