К. И. Чуковский (1882—1969)

Поэтические произведения Корнея Ивановича Чуковского (при рождении Николай Корнейчуков) для детей постоянно привлекают к себе внимание исследователей. Ему посвящены, в частности, статьи, очерки, монографии таких критиков и литературоведов, как Б. Бегак, А. Ивич, В. Смирнова, М. Петровский, В. Лейбсон, Ст. Рассадин. Известный писатель и литературовед Ю. Тынянов назвал стихотворные сказки Чуковского «детским комическим эпосом». Ни один из пишущих о детской поэзии не может обойти вниманием творчество Чуковского, который наряду с Маяковским и Маршаком является создателем советской поэзии для детей.

Широко известны так называемые «Заповеди для детских поэтов», написанные Чуковским как обобщение и собственного опыта работы для малышей, и работы других детских писателей.

Заповеди для детских поэтов:

Стихи для малышей должны быть графичны: в каждой строфе, а то и в каждом двустишии должен быть материал для художника.

Нужна наибыстрейшая смена образов.

Словесная живопись должна быть лиричной.

Нужна подвижность и переменчивость ритма.

Нужна повышенная музыкальность поэтической речи.

Рифмы в стихах должны быть как можно ближе друг к другу.

Рифмы детских стихов должны быть главными носителями смысла всей фразы.

Каждая строка должна жить своей собственной жизнью.

Не загромождать детских стихов прилагательными.

Преобладающим ритмом этих стихов должен быть хорей.

Детские стихи должны быть игровыми.

Поэзия для малышей должна быть и для взрослых поэзией.

«Заповеди» — не догма, не свод правил, они воплощают диалектический подход к детской поэзии.

В свете этих заповедей следует рассматривать и поэтическое творчество Чуковского для детей. Тогда станет понятен необычайный успех всего, что создано им, начиная с первой стихотворной сказки «Крокодил». Показательна с этой точки зрения характерная для творческой манеры Чуковского сказка «Айболит». Она создана по мотивам произведения английского писателя Хью Лофтинга «Доктор Дулитл». (Имеется и прозаический вариант переделки этой сказки К. Чуковским.)

Композиционно эта стихотворная сказка состоит, как обычно бывает у Чуковского, из небольших главок, каждая из которых имеет определенные функции. Так, первая выполняет функции зачина — необходимого элемента народных сказок. Создавая свой «детский комический эпос», Чуковский опирается на устнопоэтическое творчество народа, но не следует ему буквально, а трансформирует те или иные детали и приемы. Так, в «Айболите» первая главка создает сказочную атмосферу и описанием места действия, и необычностью доктора Айболита. В то же время каждое двустишие ее дает, как минимум, материал для одного рисунка. Рифмовка стиха смежная (Айболит — сидит; лечиться — волчица, медведица; Айболит — исцелит).

Вторая главка описывает предзавязочные события, центральное из которых — исцеление безногого зайчонка. Главка композиционно самостоятельна, но необходима в цепи глав всей сказки, так как конкретизирует информацию, заявленную в зачине («Всех излечит, исцелит, добрый доктор Айболит»). Без этой главки не было бы у маленького читателя полной уверенности во всемогущей целительной способности Айболита, и сопереживание трудностям его путешествия в Африку не достигало бы такого напряжения.

Третья главка — завязка нового, основного события. Ритм ее меняется по сравнению с первыми двумя главками, он тороплив, порывист. Строка почти вдвое короче, чем в них. Это скоропись беды, настигшей малышей далекой Африки, с непривычно и поэтому почти неправдоподобно звучащими названиями: Занзибар, Калахари, Сахара, Лимпопо. Три следующие главки (четвертая, пятая, шестая) описывают путешествие Айболита. Если вспомнить народные сказки и сравнить путешествия их героев, то общность не может остаться незамеченной. Герой (в данном случае Айболит) отправляется на поиски далекой страны. Он искатель, как классифицируют фольклористы этот тип героя. Его цель — спасение попавших в беду, и сам он не минует ее. Трижды (излюбленное в народных сказках число) испытывает его эта беда. Антагонистом, с которым приходится вступать в единоборство, в сказке Чуковского оказывается не Кощей, не Змей-Горыныч, а стихия и препятствия: ветер, снег, град, море, горы. Но недобрым силам стихии и препятствиям противодействуют добрые помощники: волки, кит, орлы. Опять-таки близкое народной сказке решение проблемы испытания героя. Обратим внимание на роль рифмованных слов в этих главах (град — назад, не дойду — пропаду, елки — волки, утону — ко дну, кит — Айболит, круче — тучи, скалы — орлы, верхом — довезем), по ним можно воссоздать смысл ситуации, они действительно опора и носители главного смысла фраз.

Седьмая главка — кульминационная. Действие ее переносится в Африку, нагнетаются детали картин болезни животных, создавая рост напряженности в ожидании приезда Айболита. И опять меняется ритм, как и в третьей главке, становясь прерывистым, нетерпеливым, снова та же интонация, по которой узнается беда.

Восьмая главка — благополучная развязка. В описании труда Айболита преобладают глагольные формы, энергичность, действенность. Девятая, последняя главка, посвящена послеразвязочным событиям: ликованию зверей, излеченных Айболитом и прославлению его и всех добрых докторов, своеобразная концовка сказки.

Бодрые ритмы, игровой и плясовой характер ее подтверждают верность автора своим заповедям. «Айболит» имеет особое значение в поэтическом творчестве Чуковского, начинается новый этап его мастерства, о чем писатель вспоминает так: «Вообще, начиная с Айболита» и еще раньше — с «Федорина горя» — для меня началась полоса кропотливого труженичества. То время, когда каждая стихотворная сказка давалась мне как подарок судьбы, как счастливая находка, миновало. И все же я не кинул своей профессии сказочника. Ибо мало-помалу я научился считать ее очень актуальной и нужной. По-моему, цель сказочников заключается в том, чтобы какою угодно ценою воспитать в ребенке человечность — эту дивную способность человека волноваться чужими несчастьями, радоваться радостям другого, проживать чужую судьбу как свою».

Эту непростую задачу нравственно-эстетического воспитания человека К. Чуковский выполнял не один. В 1920-е гг. в детскую поэзию пришли В. Маяковский, С. Маршак, А. Барто, принеся много интересного, но временами и впадая в обусловленные эпохой крайности (излишняя политизация, лозунговость, воспевание «нового человека» и т. д.).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >