Л. Ф. Воронкова (1906—1976)

Есть в творчестве Любови Федоровны Воронковой одна очень важная черта: в самых обыденных ситуациях передается ощущение полета, устремленность к мечте, поиск чего-то фантастического. Порою это только намечается тончайшими, едва уловимыми штрихами; порою создает ясный, звонкий рефрен: «Гуси-лебеди, бросьте, бросьте мне по перышку»[1]. В основе такого эстетического восприятия лежат ранние воспоминания детства, собранные в автобиографической довести «Детство на окраине».

Детство для Воронковой — не страна, от которой она оказалась за тридевять земель, в которую забыта дорога. Детство для нее — близкое, родное. Оно — живой источник. И он всегда рядом, к нему постоянно обращается писательница. Воспоминания детства ведут читателя к Соне Горюновой, героине повести, на неширокую окраинную улицу Москвы, Старую Божедомку, как называлась раньше улица Дурова.

В солнечном свете летнего утра виднеются деревянные дома с колодцами и сараями на дворах, дома, окруженные дощатыми заборами. И тот единственный для девочки дом, в котором она запомнила себя, ничем не выделялся в ряду других, он так же редко бывал белым, потому что его белили только раз в году — к пасхе. Этот кусочек старой Москвы, не имеющий каких-нибудь особых примет, так сохранился в памяти писательницы, что и ее, и читателя тянет взглянуть на него снова. А можно ли забыть тот светлый московский бульвар, по которому любит бродить Соня?

«Ровные, чисто выметенные дорожки, пестрые от солнечных зайчиков, заманивали Соню куда-то в зеленую солнечную даль. По обе стороны поднималась высокая густая трава. А в траве цветы! Какие-то белые с зубчатыми лепестками, и желтые, и блестящие, будто сделанные из золота, и лиловые маленькие колокольчики с желтым язычком»[2].

Так полно переданы приметы лета, так ощутима прелесть сочной травы, так зримо выписаны солнечные дорожки, по которым идет маленькая девочка с вдумчивым взглядом и чутким сердцем, что чувствуется, как воспоминания детства переполняют писательницу, как они нахлынули, захлестнули все, тесно переплетая реальный мир с фантазией.

Может быть, и суровое детство у Сони, не такое уж счастливое в общепринятом смысле, но сколько в описании его непосредственности, свежести, весеннего аромата.

Небольшой хронологический период отражен в повести — примерно год. А как много было в нем того неповторимого, о чем с удивительной ясностью говорит писательница, того незабываемого, что Соня запомнила на всю жизнь. И когда в жизни Сони случалось что-либо тяжелое, ей всегда хотелось крикнуть в далекое небо: «Гуси-лебеди, бросьте, бросьте мне по перышку!» — и улететь серой уточкой.

Мотив гусей-лебедей пройдет сквозь все творчество Воронковой, повторяясь, варьируясь. И любовь к природе, ко всему живому на земле объединит, сроднит такие непохожие книги писательницы, как «Солнечный денек» и «Волшебный берег», «Федя и Данилка» и «Девочка из города».

Мотив гусей-лебедей как символ острой памяти детства заставит Воронкову постоянно искать себя в детской литературе: и когда она работает в «Комсомольской правде» и журнале «Пионер», и когда она едет в свекловичный совхоз, в политотдельскую газету, и когда работает разъездным корреспондентом в газете «За пищевую индустрию».

В 1930-е гг. появляются такие произведения Воронковой для детей, как «Маша-растеряша» — веселая радиопьеса, высмеивающая лень и несобранность, неряшливость, и «Шурка» — книжка рассказов о жизни деревенских ребят.

Не все удачно в первых пробах писательницы. Еще, может быть, не совсем точен адрес книги, не всегда найдены верные интонации в разговоре с детьми того или иного возраста. И все-таки даже в очерковой книге для малышей «Черная смородина» звучит мотив мечты, устремленности в необычное, небудничное. Этот мотив воплощается в упрямой мечте девочки, которая не хочет сажать во дворе черную смородину, она верит, что под окном можно вырастить настоящие апельсины.

Во время Великой Отечественной войны Воронкова пишет очень много: «Лесная избушка», «Лихие дни», «Девочка из города». Эти произведения неравноценны: первые два менее удачные, чем последнее. Пожалуй, в чем-то они явились эскизами к овладению новой тематикой военного периода.

Повесть «Девочка из города» — по-настоящему зрелое произведение. Писательница нашла в нем верное решение темы детства в трудные годы войны. Девочку Валентинку, отец которой на фронте, а мать и братишка убиты, приютили колхозники села Нечаева.

В повести психологически глубоко прослеживается процесс вживания девочки в новую семью. Она перенесла много недетского горя, ей помнится все, что связано с гибелью родных. И в то же время Валентинке так хочется быть участницей беззаботных игр детей новой семьи, что даже румянец проступает на щеках, когда она видит куклы Таиски. С этими куклами, растрепанными, раздетыми, исцарапанными, она заводит разговор, в котором переплетаются детская вера в «правдош- ность» игры и незабытые испытания эвакуации.

«— Где вы были? — спросила Валентинка. — Почему вы такие растрепанные? Почему вы голые?

— Это мы от немцев бежали, — отвечали куклы. — Мы все бежали, бежали — по снегу, через лес...»

Воронкова находит убедительные слова, сюжетные детали, ситуации, которые помогают читателю понять, как происходит в душе девочки оттаивание, как трудно ей произнести впервые дорогое слово «мама», обратившись к женщине, которая взяла ее в семью. Горе от потери родной матери еще не выплакано, сердце не сразу отогрелось, и каждый раз, когда нужно обратиться к Дарье, Валентинка никак не называет ее, просто попросит что-нибудь, и все. И в то же время мучается девочка, сознавая, что наносит тяжкую обиду пригревшей ее Дарье, понимая, что эта женщина ее «в дочки взяла» и нужно называть ее мамой. Но долго еще застревает родное слово в горле — только весной по-настоящему отходит сердце девочки. Она принесла Дарье подснежники, «подошла и протянула ей горсточку свежих голубых цветов, еще блестящих, еще пахнущих лесом: “Это я тебе принесла... мама!”

Ни в чем не облегчает повествование писательница, поэтому каждый новый штрих убеждает в верности жизненной правде, каждый сюжетный поворот подтверждает, что Валентинка нашла настоящую семью, что ей будет хорошо с новой матерью Дарьей, с маленьким братом Романком, с шаловливой сестрой Таиской.

Повесть «Девочка из города» — этапное произведение Воронковой. Написанная в годы Великой Отечественной войны, она оказала влияние на послевоенное творчество писательницы, помогла найти верный путь к читателям младшего школьного возраста.

Вообще для Воронковой характерно обращение к ребятам разных возрастов. Она талантливо пишет для дошкольников («Неделька», «Синее облачко»), для средних и старших школьников («Алтайская повесть», «Старшая сестра», «Личное счастье»). Но, пожалуй, самые теплые, задушевные произведения обращены к ребятам младшего школьного возраста — «Подружки идут в школу», «Командир звездочки», «Гуси-лебеди», «Федя и Данилка», «Волшебный берег». Еще до войны были задуманы приключения двух девочек-подружек Тани и Аленки. После войны замысел осуществился в большом цикле книг: «Солнечный денек», «Снег идет», «Золотые ключики», «Подружки идут в школу», «Командир звездочки».

В этих книгах отразились основные особенности мастерства Воронковой, характеризующие ее обращение к младшим школьникам: богатство и разнообразие эмоций ребенка передается простыми, обычными, но единственно верными словами; сюжет произведений кажется, на первый взгляд, безыскусным, но глубоко передает сложную правду жизни.

В стиле писательницы, в выборе эпитетов, сравнений, метафор ощущается тот особый светлый колорит, которым окрашено для нее детство. В описании одного-единственного «солнечного денька» из жизни шестилетней Тани преобладают яркие, светлые, чистые тона. Писательница любовно повторяет и варьирует их: «Таня спала под светлым ситцевым пологом», «Таня посмотрела на синее небо, на зеленые березы», «У Тани теплые светлые завитки на макушке».

Детство предстает перед читателем не омраченным ничем, радостным, словно омытым весенним, добрым дождем. Природа одушевлена, олицетворена; повествование ведется на грани реального восприятия и волшебного оживления всего, что окружает девочку: «Пушистые пахучие цветы кивали Тане из-под кустов. На светлых полянах из травы поглядывали на Таню красные ягоды... Тонкие лиловые колокольчики покачивались перед ней... Малиновая липкая дрема легонько цеплялась за платье». Жизнь леса описана ощутимо, вещно; она еще не лесная сказка, но уже и не обыденная реальность.

В этом описании кроется все необходимое для оживления детской фантазии, и она откликается на призыв: всепонимающим другом кажется Тане и Аленке шаловливый пес Снежок с озорными глазами; осознанно поступающей представляется большая ласточка с синими крыльями, таинственной румяной красавицей видится новая кукла, сшитая бабушкой. По-настоящему сказочное восприятие жизни приходит чуть позже, когда Таня слушает, как дед рассказывает про Ивана-царевича, про Снегурочку, про упрямую старуху, про месяц Май, который потерял «золотые ключи, помогающие отпирать ворота, чтобы впустить Весну». Дед, шутник и выдумщик, сказал, будто из «золотых ключей» выросли цветы. Таня так упорно разглядывала нежный желтый цветок, похожий на связку ключиков, что увиделось ей, «как в дедушкиной сказке бродит Весна-красна по окрестным лугам и полям, обряжает рощу зеленой листвой, сажает медуницу в ракитнике».

От повести к повести Воронкова бережно следит за взрослением Тани и Аленки, участием их в жизни взрослых, но не забывает и тех неповторимых примет детства, которые долго еще будут сопровождать двух подруг. Девочки играют в куклы, угощают их, укладывают спать, разговаривают с ними, словно с живыми. Но уже ждут от них помощи взрослые, и Таня с Аленкой помогают собирать яблоки в саду и огурцы на огороде. Пришло время первого школьного дня. И хотя у Тани косичка получилась маленькая и закручивалась кверху, а у Аленки в косичках были разные ленты: в одной — красная, в другой — белая, — девочки радовались и гордились, чувствуя себя большими.

Примерно полтора года просмотрено Воронковой в детстве двух девочек. За это время многое изменилось в их жизни: они приняты в октябрята, Таню выбрали командиром звездочки.

Писательница бережно следит, как шагают подруги по детству, как разрастается круг их интересов и забот. Вот изо дня в день возится Таня с угрюмым, вихрастым Гришкой Чайниковым, который постоянно подводит свою октябрятскую звездочку: пишет грязно, с помарками и кляксами. Постепенно сплачивается коллектив в первом классе, где учатся девочки, и в дни зимних каникул они понимают, какой большой привязанностью стала для них школа. Пять маленьких повестей о Тане и Аленке составляют своеобразный цикл. Но каждая из повестей в отдельности не теряет своей композиционной самобытности, сохраняет художественную целостность, имеет самостоятельные интересные находки в исследовании детской психологии. Так, первая — «Солнечный денек» — вся посвящена описанию одного дня в жизни девочек-до- школьниц. Для них день, наполненный разными событиями, тянется очень долго. И это психологически достоверно, оправдано возрастом детей.

А в последней повести — «Командир звездочки» — охвачен почти целый школьный год. Тут и начало учебы, и 7 Ноября, когда подруги становятся октябрятами, и Новый год с шумной елкой, и первые школьные каникулы. И это тоже естественно, ребята-первоклассники во многом иначе воспринимают окружающее, впитывают в себя больше впечатлений и смена их происходит активнее. Писательница учитывает малейшие изменения во взаимоотношениях своих героев с окружающим миром и находит в каждой повести подлинно художественное воплощение замысла.

В произведениях Воронковой очень часто изображаются примеры дружбы очень непохожих по характерам ребят. В небольшой повести

«Федя и Данилка» два мальчика по-разному воспринимают все вокруг. Живут ребята в Крыму, в колхозе, окруженном горами с острыми зубчатыми вершинами. Данилке кажется, что самый высокий и острый зубец похож на человека, который сидит, склонив голову, и о чем-то думает. А Федя говорит, что это просто торчат голые камни. И так во всем.

Писательница настойчиво, тщательно подчеркивает несхожесть мальчиков: Данилка любит приносить с гор цветы, а Федя — нет. Зато он любит лошадей, а Данилка боится их. И даже в отношении к морю, близкому и родному для обоих, проявляется разница в поведении и характерах ребят. Федя заплывает далеко, а Данилка плещется у берега и рассматривает дно, разглядывает, что там растет, кто живет в водорослях.

Казалось бы, ничто не объединяет мечтательного Данилку и здравомыслящего, храброго Федю. Но Воронкова подмечает зарождение дружбы, находит ее корни, которые кроются в самоотверженности мальчишек, в стремлении к подвигу для людей. Оба они мечтают стать летчиками, лететь на помощь людям, спасать виноградники. Вот она — точка соприкосновения различных характеров, основа первой мальчишеской дружбы. Желание помочь людям, быть полезными приводит ребят к помощи взрослым. Они облазали все горы и охотно идут с геологом, показывают все, что знают, помогают ему прокладывать «новые геологические маршруты».

Писательница показывает жизнь ребят не облегченно: бывают у них ссоры, непонимание друг друга, взаимные обиды. Но все это оказывается неважным, мелким, когда наступает пора расставания, когда Федя переезжает вместе с родителями далеко, в Орел. Приходит к обоим друзьям осознание горечи разлуки, впервые поднимают они нелегкую ношу жизненных потерь.

Особое место среди произведений Воронковой, адресованных младшим школьникам, занимает повесть «Волшебный берег». В ней дается широкий простор сказочному началу, активно вторгающемуся в реальную жизнь.

Двое ребят, Леня и Алешка, стерегут от выдры утиное стадо, которое взрослые выращивают на озере. Сюжет, казалось бы, совсем прозаический, но повествование переносится писательницей в условный, фантастический план. Природа сказочно антропоморфизирована. Деревья, кусты, камыш разговаривают с Леней, когда он пробирается к озеру: «Камыши легли на берег, загородили дорогу. Кусты протянули друг к другу ветки, словно за руки взялись.

А деревья раскинули кроны, и стало на острове совсем темно.

  • — Почему вы не пропускаете меня? — спросил Леня.
  • — Ты будешь разводить костер, — зашелестели кусты, — ты сделаешь пожар! Мальчишки всегда делают пожары!
  • — Вовсе нет! — сказал Леня. — У меня даже и спичек-то нету».

Воронкова во многом удачно осваивает в этой повести традиции народной сказки: ею внимательно продуманы рефрены вопросов к Лене, ритмика фраз, особенности метафоризации.

Интересной находкой оказывается образ Пугала, которое мечтает стать деревом и чувствует, как болит, оживая, сердцевина, как соки движутся по коре. Сказочный и реальный планы связаны встречей ребят с Ардывом, в котором они только в конце повести узнают Выдру.

Пожалуй, за сказочным как-то тускнеет реалистический план, исчезает его убедительность. Основное внимание автора поглощает необычное, волшебное, и теряются сами герои — ребята. Они скорее выполняют иллюстративные функции и не обладают той индивидуальностью характеров, которая всегда отличала мастерство писательницы.

Героиней одной из лучших повестей Воронковой «Гуси-лебеди» становится «чудная» девочка по прозвищу Косуля. Она трепетно воспринимает природу, ей все интересно: смотреть, как суетятся хлопотливые муравьи, как летят далеко-далеко дикие гуси. На всех окнах в доме стоят у нее цветы, в горшках, в консервных банках, в кринках с отбитыми горлышками. Ей всегда хочется заступиться за них, беззащитных, как маленькие дети. Подруги не могут понять странной девочки с косыми глазами. Они поддразнивают ее, а старшая сестра пользуется любовью Аниски к цветам и заставляет делать работу, которую мать поручает ей самой.

Воронкова постепенно раскрывает эмоциональный мир Аниски — Косули. Сначала девочка не в состоянии понять многое из того, что она чувствует. Когда Аниска пытается рассказать подругам о своих ощущениях, получается неинтересно; она ссорится и дерется с ребятами и сама себе кажется плохой, злой, скучной.

Но когда приехавшая девочка Светлана сказала об Аниске добрые слова, та засветилась от радости. Однако не Светлана оказалась настоящим другом Косули, а совсем другая девочка — Катя, «ленивую душу» которой пробудила любовь Аниски к беззащитным зверушкам, птицам, насекомым. Именно она разыскала спрятавшуюся от всех «чудную» Косулю и привела в школу в тот день, когда ребят принимали в пионеры.

Поэтическим ощущением природы пронизана каждая страница этой повести с символическим названием «Гуси-лебеди». «Как бы весело, как бы радостно было лететь вместе с ними в этой дружной большой стае, вместе со всеми радоваться утреннему солнцу! Аниска была бы такая же, как все, — хорошая, добрая, веселая. И никто бы не называл ее Косулей!» «Гуси-лебеди! Бросьте мне по перышку! Бросьте, бросьте мне по перышку!» Этот призыв Аниски — Косули воплощает самое сокровенное в повести, создает ее подводное течение, глубинный лирический подтекст.

  • [1] Воронкова Л. Детство на окраине. М., 1959. С. 13.
  • [2] Воронкова Л. Детство на окраине. С. 19.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >