Модели взаимодействия психолога и клиента при преодолении кризиса, и работе с жертвами чрезвычайных ситуаций

Анализ работ отечественных (А. А. Бодалев, Г. А. Ковалев, А. Ф. Кольев, Т. А. Флоренская) и зарубежных (К. Витакер, Д. Винникотт, К. Роджерс, В. Сатир, Р. Столороу, И. Ялом) психологов позволяет говорить о том, что центральным условием эффективной психологической помощи является диалогическое общение, основанное на принципах безусловного принятия другого, эмпатии и конгруэнтности (искренности и открытости). «Обеспечение этих общих условий диалогического общения приводит к тому, что в поле совместного анализа оказывается сам процесс взаимодействия эксплицируемых в диалоге внутренних «голосов», внутренних «потоков сознания», актуальные, событийные (в том числе и интуитивные) психологические взаимодействия между ними. Своеобразие психотерапевтического контакта создает также уникальное сочетание, когда позиция консультанта, с одной стороны, как бы вбирает в себя позицию клиента (один из голосов в потоке сознания), а с другой — остается как бы внешней по отношению к нему, вненаходимой, не сливается с ним окончательно» (Ковшев Г. А., 1991).

Однако если речь идет о человеке, который пострадал в чрезвычайной ситуации или переживает жизненный кризис, все не так просто и однозначно. Остановимся более подробно на проблеме выбора модели взаимодействия психолога с клиентом в этих трудных жизненных ситуациях.

Известны четыре основных модели взаимодействия психолога и клиента в кризисных ситуациях и работе с жертвами чрезвычайных ситуаций: 1) «моральная»; 2) «компенсаторная»; 3) «просветительская»; 4) «медицинская» (Дорожевец А., 1998; Владиславова Н., 2000). Эти модели различаются позициями клиента и терапевта в процессе взаимодействия.

Прежде чем охарактеризовать каждую из этих моделей, напомним основные положения теории взаимодействия.

Занимая ту или иную позицию, человек предлагает партнеру занять противоположную позицию (в литературе ее называют дополнительной). К примеру: «родительребенок»; «беспомощныйсильный»; «насильникжертва». Однако партнер может воспринимать особенности ситуации и свое место в ней совершенно иначе. Ни одного из участников взаимодействия невозможно «поставить в позицию».

Человек может лишь предъявить свои ожидания и тем самым (явно или неявно) сообщить партнеру о той позиции, которую занял сам, и о той, какую ожидает от него. А уж тот или соглашается с предложенной позицией или нет.

Невозможно «отказаться от позиции», не выйдя из взаимодействия (нарушив его или даже разорвав). Во взаимодействии человек может лишь сменить одну позицию на другую, но при этом неизбежна перестройка всей ситуации взаимодействия, в том числе и позиции, ожидаемой от партнера.

Уже из этого описания понятно, сколь важным для профессионала являются не только умение занять определенную позицию и действовать в соответствии с ней, но и устанавливать с партнером по общению согласие относительно восприятия ситуации и позиции каждого в ней, важно уметь перестраивать ситуацию из «негативной» в согласованную, а из согласованной ситуации с одной структурой в согласованную ситуацию с другой структурой.

Придерживаясь традиционного подхода, можно представить себе три возможные позиции профессионала: позиция равенства, позиция «сверху» и позиция «снизу».

1. «Моральная» модель. Вербально позицию клиента можно выразить словами: «я слаб, но я готов сам решать свои проблемы. Другие должны лишь подбодрить и поддержать меня». Гуманистические и экзистенциальные психологи (К. Роджерс, Р. Мэй, И. Ялом и др.), работающие в данной модели, предпочитают субъект-субъектную позицию равенства. Они чутки и отзывчивы, но при этом не берут на себя ответственности за клиента и его жизнь. Напротив, они видят смысл работы в том, чтобы клиент осознал и взял на себя полную ответственность за свою жизнь, поощряют клиента быть неравнодушным к собственной жизни, стимулируют его активность и ответственность.

Несмотря на всю свою привлекательность, моральная модель имеет ограничения. На начальных этапах работы с людьми, переживающими тяжелый кризис, а также при оказании помощи жертвам насилия, войн и катастроф она неприемлема. Вариант «хочешь быть счастливымбудь им» здесь не проходит.

  • 2. «Компенсаторная» модель наиболее явно представлена в таких научных школах, как бихевиоризм (Б. Скиннер, В. Мейер и Э. Чессер, К. Прайор и др.), когнитивно-поведенческая терапия (А. Эллис) и нейролингвистическое программирование (Р. Бэндлер, Дж. Гриндер, Л. Ка- мерон-Бэндлер). Позиция клиента здесь такова: «Яжертва. Со мной произошли события, не зависящие от меня. Научите меня, как с ними справиться, и я тоже буду что-то делать сам». Специалист занимает авторитарную позицию «сверху». Его поведение и отношения с клиентом весьма похожи на поведение спортивного тренера или инструктора, который лучше клиента знает, что для него хорошо, а что плохо. Он активно действует: сообщает необходимую и достаточную информацию об особенностях ситуации и возможностях выхода из нее, анализирует клиентские стратегии и техники совладания с ситуацией, оценивает их эффективность, расширяет поведенческий репертуар (знакомит с продуктивными стратегиями и техниками) и организует тренировку способов продуктивного поведения, доводя их до уровня навыков.
  • 3. «Просветительская» модель (ее можно увидеть в работе многочисленных групп «самопомощи» и поддержки, к примеру «анонимных алкоголиков»). Позиция клиента очень напоминает позицию провинившегося ребенка: «Я сам виноват в том, что со мной произошло. Другие должны направлять меня, контролировать, говорить, что делать». Соответственно позиция ведущего такой группы — это авторитарная позиция «сверху», которая явно напоминает позицию учителя, родителя, гуру: «Я знаю истину и научу тебя, как правильно жить».
  • 4. «Медицинская» модель представлена в психологии психоанализом. Позиция клиента здесь в высшей степени пассивна: «Я слаб и не несу ответственности за то, что случилось... спасите меня, вылечите». Психолог занимает дополнительную авторитарную позицию «сверху»; прослеживается стремление «воздействовать на клиента», а не «взаимодействовать с ним».

Психологу, оказывающему помощь в трудной жизненной ситуации, необходимо осознать, в какой модели изначально, в момент обращения находится его клиент. И в какой модели «работает» он сам. Встреча (в том смысле, как это понимает экзистенциально-гуманистическая психология) не состоится, если клиент обращается к психологу из медицинской модели, а психолог отвечает ему из моральной. Однако, если и клиент, и психолог надолго «обосновались» в медицинской модели (а в ней психолог занимает позицию авторитарного или опекающего родителя и полностью берет на себя ответственность за клиента), есть риск усилить регрессию, «подкрепив» беспомощность клиента и его пассивное поведение.

Поэтому одно из первых условий помощи человеку в трудной жизненной ситуации — учет внешних и внутренних аспектов ситуации, восприятие процесса в динамике и, конечно, гибкость психолога, его умение почувствовать и осознать следующие моменты:

  • а) психическое состояние человека «здесь и сейчас» и ту позицию, которую он занимает во взаимодействии с психологом;
  • б) зону ближайшего развития клиента и ту позицию, к которой его необходимо со временем вывести;
  • в) изменение собственной позиции в процессе взаимодействия с клиентом.

По сути дела, речь идет об особой модели психологической помощи для кризисных периодов жизни. Такой, которая позволила бы органично включить методы и приемы психологического воздействия в повседневную жизнь человека, найти естественные способы исцеления души, создать условия для такого возрождения — безопасное «переходное пространство» (термин Д. Винникотта), которое обладает реабилитационными и развивающими возможностями. Такую модель психологической помощи принято называть исконно русским словосочетанием психологическое сопровождение.

Отметим, что в сопровождении отказываются от представления о позиции психолога как о чем-то застывшем, неизменном; глубоко разрабатывается проблема динамики, изменения позиции психолога и клиента в процессе совместной работы. На различных этапах сопровождения специалист может играть самые различные роли: в случае необходимости он может занять позицию «сверху», говоря о чем-то с непоколебимым знанием и авторитетом, или позицию «снизу», «заигрывая» с клиентом, стремясь повысить его самооценку, подчеркнуть его знания и авторитет. Неслучайно, К. Витакер назвал свою книгу по проблемам семейного консультирования «Игры с семьей». Но какую бы роль ситуативно не принимал на себя психолог, в целом его позиция по отношению к клиенту всегда будет субъект-субъектной: он принимает клиента как человека, обладающего самоценностью, способного к познанию и изменению своей жизненной ситуации и относится к нему как к равноправному субъекту взаимодействия, независимой личности, которая имеет свои цели развития.

Именно в модели сопровождения предусмотрен единственно возможный вариант: сначала пристроиться к ожидаемой клиентом модели взаимодействия (а он, как правило, ожидает «медицинской» модели с характерными для нее субъект-объектными отношениями «ребеноксильный родитель») а затем постепенно, шаг за шагом мягко переводить человека в другую, более ресурсную диалогическую модель, где ведущими являются субъект-субъектные отношения. Это позволит человеку принять на себя ответственность за себя и свою жизнь и постепенно расширять зону ответственности.

Модель психологического сопровождения использовалась в работе с людьми, оказавшимися в трудной жизненной ситуации (подростки, эвакуированные из зоны боевых действий в Чечне; женщины — жертвы домашнего насилия; офицеры, уволенные в запас и отставку; люди в кризисе, вызванном длительной безработицей; люди, пережившие экстремальную ситуацию).

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >