Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Этика и эстетика arrow Эстетика

Эстетика Нового времени

Ренессанс открыл искусство как самостоятельную область прекрасного. И учение о красоте стало развиваться уже как учение об искусстве. Теория прекрасного перестала соединяться с онтологическим обоснованием.

Те, кто видят в истории только яркий свет или мрачные тени, считают Возрождение эпохой возвращения человечеству эстетического чувства и мысли, которые были подавлены аскетизмом Средних веков. Для них Петрарка, "первый современный человек", является провозвестником света в противоположность св. Августину, "типичному представителю Средних веков", стоявшему на пороге мрачного времени. Их взору рисуется Петрарка, оплакивающий крушение древней классической красоты и с восторгом декламирующий стихи Гомера; Брунеллески, делающий чертежи с каждой найденной архитектурной детали, чтобы восстановить "добрую старую манеру"; Джотто, рисующий коз на открытом воздухе и отказывающийся слепо подчиняться церковным предписаниям. И с этим пробудившимся у человечества тяготением к искусству утраченного "золотого века" и к очарованию естественных форм, непосредственно воспринимаемых органами чувств, они сопоставляют умышленное разрушение папой Григорием языческих храмов и дворцов, унизительное преклонение перед нищетой египетских отшельников и представление Боэция о музах как о жестоких обманщицах-сиренах.

Можно до определенного момента соглашаться с таким искусственно созданным контрастом между эпохой Возрождения и Средними веками, тем более что действительно существует разница в смысловом значении некоторых терминов, часто применяемых и в ту и в другую эпоху, но отражающих различное отношение к красоте[1].

Культура Возрождения и эстетика

Для средневекового человека естественный мир – это зеркало; рисунки и статуи в церквях и рукописях – тоже зеркала; и даже энциклопедия знаний называлась тогда "Speculum" (зеркало). Средневековые "зеркала" отражали совершенство, содержавшееся в беспредельной божественной сущности. Природа – Живая книга и Библия – Написанная книга – обе были "подлинно сокровенными зерцалами высшей премудрости".

Современный человек, начиная с эпохи Возрождения, Священное писание рассматривает уже не как сокровищницу божественных тайн, а скорее как зеркало повседневной жизни и природы. К нему он обращается, например, чтобы уточнить функцию какого-либо светского искусства (живописи или поэзии).

Говоря о мастерстве художника, Леон Альберти задает вопрос: чем можно назвать живопись, если не зеркалом, которое держат перед оригиналом, как и требуется в искусстве? Леонардо да Винчи часто прибегает к такой же аналогии с чисто практической целью: "если ты хочешь видеть, соответствует ли твоя картина в целом предмету, срисованному с натуры, то возьми зеркало..." "Следует брать зеркало себе в учителя, потому что на его поверхности вещи подобны картине во многих отношениях". "Ты должен изображать природу такой, как она выглядит в твоем зеркале, когда ты смотришь на него только одним глазом". В других случаях Леонардо сопоставляет зеркало с умом художника, а не с самой картиной. Но и при этом зеркало должно отражать природу, а не нечто сверхчувственное. И у Альбрехта Дюрера есть подобное сравнение: "наше зрение подобно зеркалу, ибо оно воспринимает все фигуры, которые появляются перед нами".

Стремление к секуляризации сказалось также и в практическом изменении понятия "завеса".

В представлении средневекового человека истинное бытие скрыто за завесой, или символом, это истинное бытие – оккультно, духовно. Требуется определенная проницательность ума, чтобы видеть сквозь завесу. Фантазию, созданную воображением, т.е. аллегорическую поэзию, средневековые поэты называли завесой, скрывающей истину. Данте говорит, что его аллегория прозрачна, как тонкая вуаль. Боккаччо, с его все еще средневековым образом мышления, в своей "Генеалогии богов" 24 раза употребляет термин "завеса" или "покрывало" для обозначения свойства поэтической формы – затемнять смысл сказанного. Это типично средневековое понятие завесы используется мистически настроенными людьми, конечно, не только в позднем Средневековье. Так, Петер Стерри говорит, что бог видим сквозь вуаль созданного им мира так же смутно, "как солнце в утреннем тумане". А в XIX в. Шелли воспевает "узорную завесу жизни".

Контраст с этим составляет отношение к "завесе" со стороны Джордано Бруно (1548–1600), подлинного сына Возрождения. Называя себя "пробуждающим спящие умы", он "освободил человеческий дух и познание, которые были заключены в теснейшей тюрьме мятущегося воздуха, откуда с трудом, как через несколько отверстий, можно было всматриваться в отдаленнейшие звезды; при этом крылья у человеческого духа были обрезаны, чтобы не мог он взлететь, раздвинуть завесу этих туч..."[2] Иными словами, ту "правду вещей", которая для средневекового человека была "украшена прекрасными завесами" чарующей музыки и фантазии, новый человек с помощью разума и науки видит и осязает непосредственно.

  • [1] См. об этом более подробно: Гилберт К., Кун Г. История эстетики. Т. 1, 2.
  • [2] Джордано Бруно. Диалоги. М. 1949. С. 59.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы