И. Кант

Наиболее существенный вклад в эстетику Просвещения внес И. Кант (1724–1804). Главное произведение Канта об эстетике, и в частности об искусстве, – "Критика способности суждения". Эта книга не является самостоятельной работой по эстетике, а представляет собой только одну из трех составных частей его системы философии, промежуточную между "Критикой чистого разума" и "Критикой практического разума".

Кант выделял следующие признаки прекрасного: оно доставляет удовольствие; эстетические отношения имеют незаинтересованный характер: для того чтобы быть судьей в вопросах вкуса, нельзя ни в малейшей степени быть заинтересованным в существовании вещи, в этом отношении надо быть совершенно безразличным; эстетический предмет, хотя и не основывается на категориях рассудка, представляется нам как предмет всеобщего любования; эстетическое суждение не может быть обосновано логически; прекрасное имеет форму целесообразного: можно воспринимать в предмете целесообразность, не образуя представления о какой-либо определенной цели; эстетическая целесообразность не означает согласованности предмета с его назначением, это – согласованность предмета с нашими представлениями, идеями, соответствие природы нашим познавательным способностям; прекрасное – то, что нравится без понятия, как предмет необходимого любования.

Таким образом, но Канту, прекрасно то, что необходимо нравится всем без всякого утилитарного интереса, своей чистой формой. Музыку и орнамент Кант считал высшими формами искусства. Прекрасное – символ доброго, эстетическое – символ этического. В прекрасном удовольствие непосредственно порождает чувство активной жизнедеятельности. Вначале возвышенное на некоторое время вызывает торможение жизненных сил и только потом способствует их усилению. Возвышенно то, что превосходит обычный масштаб (звездное небо, океан). В начале кажется, что предмет возвышенного нельзя объять чувственным взором, при этом чувственность подавляется, однако возвышается наша духовная сторона. Абсолютное, бесконечное порождает переживание возвышенного, но разум может мыслить и самое величайшее. В возвышенном мы чувствуем себя мизерными как чувственные существа, но великими как существа разумные. И хаотические, нерегулируемые явления действительности способны вызывать чувство удовольствия, связанное с переживанием возвышенного. Нам лишь кажется, что возвышенное существует в самой природе, – оно существует в нас. Подлинно возвышенное – это разум, нравственная природа человека, его выход за пределы чувственно постижимого. Истинную возвышенность надо искать только в душе того, кто высказывает суждение, а не в объекте природы. Это можно понимать так, что нет возвышенных предметов, а есть лишь возвышенное восприятие объектов.

Прекрасное, говорит Кант, творит гений. Отличие искусства от ремесла в том, что искусство свободно. Оно – сфера сочетания свободы и необходимости. Целесообразность в искусстве, хотя и создается гением предумышленно, должна казаться непредумышленной: на искусство следует смотреть как на природу, помня, однако, что это – искусство. Художественное произведение не должно казаться вымышленным, созданным по "правилам". От искусства требуются естественность и правдоподобие. Оно действует закономерно без закона, намеренно без намерения. Закон, по которому творит гений, не внешнее правило, открытое кем-то до него, а его собственный закон: природа художника дает искусству закон, предписывает правило. Гений и есть власть давать правила. Гений безусловно оригинален, он являет собой абсолютно творческое начало. Науке можно обучиться, можно обучиться всему, что основано на понятии. Можно выучить ньютоновскую физику, но нельзя научиться вдохновению. У творчества нет алгоритма, и гений в искусстве сам не может описать, как он создает свое произведение. Гений дает правила подражателям – так рождается "школа" в искусстве. "Школа" в искусстве нужна, в ней вырастают новые гении, побуждаемые предшественниками к собственной оригинальности.

Искусство, по мысли Канта, в своей сущности сходно с игрой, которая приятна сама по себе и порождает удовольствие от чистого движения сугубо человеческой способности – игры воображения. Специфика искусства в том, что оно не может быть переведено на язык понятий. Эстетические идеи дают повод для размышления, однако никакая определенная мысль, выраженная в понятиях, не может быть адекватной им, и значит, никакой язык не может полностью сделать их прозрачными.

"Суждение вкуса, – говорит Кант, – есть созерцательное... суждение"[1]. Наслаждение, доставляемое, например, формой греческой вазы, вызывается не желанием приобрести эту вазу, а игрой чувств, возбуждающих и радующих нас при виде этой вазы. Бескорыстность эстетического удовольствия, отсутствие всякой связи его с личной выгодой или заинтересованностью в предмете позволяет утверждать, что такого рода удовольствие относится в равной мере к любому человеку. Отсюда – всеобщность эстетического суждения. То, что приятно, – безлично, оно является приятным человеку не как индивиду, а как представителю человеческого рода. Поэтому эстетическое суждение является всеобщим и необходимым, в силу чего мы требуем, чтобы каждый соглашался с нами и восхищался предметом, представляющимся нам прекрасным. Вместе с тем мы не в состоянии указать остальным, почему именно им следует соглашаться с нами.

Из указанных свойств суждения вкуса вытекает "целесообразность без цели": предметы, доставляющие эстетическое удовольствие, производят впечатление, что они намеренно созданы для удовлетворения наших нужд и желаний, однако при этом нет никакой разумной причины предполагать существование какого-то духовного начала, преднамеренно создавшего предмет для определенной цели. Прекрасный предмет не может быть пригоден для какой-то конкретной цели, красота абсолютна, а не относительна. Чистая красота, заключает Кант, это та красота, назначение или польза которой нам не известны.

Подобные абстрактные рассуждения о красоте хорошо вписываются в философскую систему самого Канта, но они имеют только отдаленное отношение к реальному искусству. Не случайно Кант при рассмотрении красоты только в редких случаях ссылается на конкретные произведения искусства: красивая птица или прекрасный цветок, упоминаемые им, вполне достаточны для умозрительных рас- суждений о прекрасном. Однако в результате оказывается, что эстетика как философская дисциплина может быть построена без всякой философии искусства.

Несомненная заслуга Канта в том, что он первым заговорил о специфике эстетической деятельности и эстетического суждения, дал новую трактовку своеобразия художественного творчества и новое понимание эстетического.

  • [1] Кант И. Критика способности суждения. СПб., 1898. С. 50.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >