Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Этика и эстетика arrow Эстетика

Художественный вкус

Эстетический вкус представляет собой способность человека, ориентируясь на свои симпатии и антипатии, отличать то, что имеет эстетическую ценность, от того, что лишено ее, дифференцированно воспринимать и оценивать различные эстетические объекты, различать прекрасное и заурядное, трагическое и фарсовое, абсурдное, жестокое, заумное и т.п.

По отношению к оценке произведения искусства эстетический вкус конкретизируется как художественный вкус[1].

Особенности художественного вкуса

Традиционная эстетика уделяла эстетическому вкусу очень серьезное внимание. Д. Юм считал даже, что норма вкуса проистекает из самой природы человека, и именно потому, что все люди имеют одну и ту же природу, им нравятся одни и те же вещи. Что касается природы искусства, говорит Юм, "некоторые отдельные формы или качества, проистекающие из первоначальной внутренней структуры (человеческого сознания), рассчитаны на то, чтобы нравиться, другие, наоборот, – на то, чтобы вызывать недовольство"[2]. Имеются, конечно, и отклонения от нормы. Некоторые люди могут предпочитать очень странные вещи. Но, уверен Юм, время все расставляет по своим местам, и лишь то, что доставляет настоящее эстетическое удовольствие, будет по происшествии лет по-настоящему высоко цениться.

Интерес к проблеме эстетического вкуса появился в эстетике только в XVII–XVIII вв. Французские философы и теоретики классицизма (Н. Буало, Ш. Л. Монтескье, Вольтер и др.) рассматривали художественный вкус с позиций рационализма и нормативизма. Представители английской сенсуалистической эстетики (А. Э. К. Шефтсбери, Г. Хом и др.) выводили художественный вкус из человеческих ощущений и связывали его не только с красотой, но и с (моральным) добром. Ф. Хатчесон и Э. Берк настаивали на всеобщности вкуса, Юм подчеркивал его субъективность.

Особое место в разработке проблемы художественного вкуса занял И. Кант, сделавший его краеугольным камнем критики, способности суждения и одновременно подчеркнувший его противоречивый, общественно-индивидуальный характер.

В современной эстетике понятие художественного вкуса отошло на второй план. Стало понятно, что этот вкус не является чем-то устойчивым и не связан сколько-нибудь непосредственно с природой человека. Теорию искусства, как и эстетику, невозможно построить, основываясь на понятии художественного вкуса. Суждения вкуса, представлявшиеся общепринятыми в одно время, в более позднее время нередко оказываются поверхностными, а то и нелепыми. Художественный вкус зависит от той среды, в которой он формируется, и меняется с ее изменением. Разными культурами вырабатываются разные, иногда диаметрально противоположные вкусы, во многом зависящие от эволюции искусства в рамках данных культур. В случае современного, быстро меняющегося искусства проблема отличения хорошего художественного вкуса от плохого вкуса или даже от извращенного вкуса представляется почти что неразрешимой. К тому же сам художественный вкус не только художников, но и их аудитории меняется с такой быстротой, что то, что совсем недавно считалось выражением "современного художественного вкуса", спустя всего несколько лет кажется уже выражением дурного вкуса или даже ничем.

Философская герменевтика показала, что эстетический (художественный) вкус в своей сущности не отличается от обычного чувственного вкуса[3].

Понятие вкуса существенно у́же понятия здравого смысла. Вкус касается только совершенства каких-то вещей и опирается на непосредственное чувство, а не на рассуждение. Кант характеризовал вкус как "чувственное определение совершенства" и видел в нем основание своей критики способности суждения.

Понятие вкуса первоначально было моральным, и лишь впоследствии его употребление сузилось до эстетической сферы "прекрасной духовности".

В XVII в. идея человека, обладающего вкусом, пришла на смену христианскому идеалу придворного и была идеалом так называемого образованного общества.

"Вкус – это не только идеал, провозглашенный новым обществом, – пишет Г. Г. Гадамер, – это в первую очередь образующийся под знаком этого идеала “хороший вкус”, то, что отныне отличает “хорошее общество”. Оно узнается и узаконивается теперь не по рождению и рангу, а в основном благодаря общности суждений или, вернее, благодаря тому, что вообще умеет возвыситься над ограниченностью интересов и частностью пристрастий до уровня потребности в суждении"[4].

Хороший вкус не является субъективным, он предполагает способность дистанцироваться от себя самого и групповых пристрастий. Вкус по самой сокровенной своей сущности не есть нечто приватное; это общественный феномен первого ранга. Он в состоянии даже выступать против частной склонности отдельного лица подобно судебной инстанции по имени "всеобщность", которую он представляет, и мнение которой он выражает. Можно отдавать чему-то предпочтение, несмотря на неприятие этого собственным вкусом.

Вкус – это не простое своеобразие подхода индивида к оцениваемому им явлению. Вкус всегда стремится к тому, чтобы стать хорошим и реализовать свое притязание на всеобщность.

"Хороший вкус уверен в своем суждении, он принимает и отвергает, не зная колебаний, не оглядываясь на других и не подыскивая оснований. Вкус в чем-то приближается к чувству, – пишет Гадамер. – В процессе действования он не располагает познанием, на чем-то основанном. Если в делах вкуса что-то негативно, то он не в состоянии сказать почему. Но узнает он это с величайшей уверенностью. Следовательно, уверенность вкуса – это уверенность в безвкусице. Дефиниция вкуса состоит прежде всего в том, что его уязвляет все ему противоречащее, как избегают всего, что грозит травмой"[5].

Вкус не сводится к правилам и понятиям и не является системой образцов, на основе которых выносится оценочное суждение. Вкус присущ не каждому и предполагает не совпадение с суждениями всех других по любому конкретному поводу, а одобрение суждений вкуса некоторой идеальной общностью, совокупностью тех, кто тоже обладает хорошим вкусом.

Вкус, отмечает Кант, не говорит, что каждый будет согласен с нашим суждением, а говорит, что он должен согласиться.

Чувство вкуса необходимо в тех областях, где, как в искусстве, единичное характеризуется с учетом того целого, к которому оно принадлежит и где само целое не представляет собой устойчивой системы правил и понятий. Вкус говорит о том, подходит ли данное единичное ко всему другому, составляющему целое, вписывается оно или нет в это целое. Поскольку целое само только чувствуется, а нс определяется сколько-нибудь строгим образом, принадлежность к нему единичного также можно только почувствовать, но не доказать. Вкус не ограничивается прекрасным в природе и искусстве, определяя его декоративные качества, но охватывает всю область нравов и приличий.

Включение единичного в какую-то целостность, лежащее в основе суждения вкуса, является одновременно уточнением и конкретизацией этой целостности.

Особое значение и вместе с тем особую силу вкус имеет в сфере художественного и нравственного суждения. "Будучи слугой двух господ – морали и эстетики одновременно, – пишет Р. Барт, – вкус позволяет совершать весьма удобный переход от Красоты к Добру, которые под сурдинку соединяются в обыкновенном понятии “мера”. Однако мера эта во многом подобна ускользающему миражу"[6].

Вкус – это хотя и никоим образом не основа, но, пожалуй, высшее совершенство нравственного суждения. Если неправильное противоречит вкусу человека, то его уверенность в принятии добра и отвержении зла находится на высочайшем уровне; она столь же высока, сколь и уверенность самого витального из наших чувств, которое выбирает или отвергает пищу.

Вкус несет на себе отпечаток общности социальной жизни. Суждения вкуса, относящиеся к разным эпохам или к разным обществам, обычно оказываются несовместимыми друг с другом.

Обоснование путем ссылки на соответствие художественному вкусу встречается даже в науке. Это происходит чаще всего в период становления новых идей и теорий, формирующаяся теория оценивается с многих точек зрения, и в частности – в эстетическом отношении. Теория, как и все произведения ума и рук человека, может быть "красивой" или "некрасивой". Позитивное эстетическое впечатление, производимое новой теорией, может оказываться одним из аргументов в ее поддержку.

Понятию хорошего вкуса противостоит понятие отсутствия вкуса, а не понятие плохого вкуса. Хороший вкус – это такой тип восприятия, при котором все утрированное избегается так естественно, что эта реакция по меньшей мере непонятна тем, у кого нет вкуса.

  • [1] См. в этой связи: Никитина И. II. Вкус // Философия: энциклопедический словарь. М., 2004.
  • [2] Юм Д. О норме вкуса // Собр. соч.: в 2 т. Т. 2. С. 624.
  • [3] См. в этой связи: Гадамер X. Г. Истина и метод. М., 1988.
  • [4] Гадамер X. Г. Истина и метод. С. 77–85.
  • [5] Там же.
  • [6] Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. М., 1989. С. 331.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы