Россия и Запад. Общее и различное России и Запада, диалог и конфликты культур

Место России в мире, ее соотношение с Западом и Востоком всегда были значимыми проблемами в истории самой России. Евразийство, как особое мировосприятие и «месторазвитие», отличает нашу страну от Востока и Запада, и в то же время она своими границами соединена и с тем и с другим. Исторический спор евразийцев и славянофилов шел по поводу того, есть ли у русских восточные корни, или только славянские, а спор западников и славянофилов был вокруг вопроса о том, становиться ли России западной страной или отделиться от него и оставаться в рамках самобытной культуры, не пускать в нее «западничество». В настоящее время, когда мир прошел стадию глобализации, однополярности, мировой межкультурной коммуникации, либерального миропорядка, финансового глобализма и находится в стадии исторической «перезагрузки», Россия встала на дорогу поиска своего места в новом политическом миропорядке и одновременно поиска своей национальной идеи, формирования системы смыслов и целей народов внутри своей страны. «Второе дыхание» получила не только евразийская идея, но и «русская идея», спор славянофилов и западников. Разговор о модификации русской идеи снова стал актуален, а спор западников и славянофилов, который возник с момента становления Руси, принятия христианства, продолжался в петровский период и далее, в настоящее время приобрел новые смыслы.

«Мы — разные, но близкие» — эту идею подчеркивал еще Н. А. Данилевский. Сравнивая европейцев и русских, он выявляет у них разные черты славянского характера. У европейцев он подчеркивает «чрезмерно развитое чувство личности», эгоизм, насильственность, которые в политике приводят к религиозной нетерпимости и колониальному угнетению других народов. Крещение «огнем и мечом», рыцарские ордена, Варфоломеевская ночь, политические репрессии во Франции в эпоху революции, работорговля в США — эти явления Данилевский отмечает как результат свойственной европейскому народу черты характера — «насильственности», которая находит место и в религии, и политике. Он считает, что самой природой и историей славянство избавлено от насильственности.

Сравнивая Россию с Европой, Данилевский пишет о том, что смертная казнь была отменена в России раньше, чем в Европе, в России не жгли ведьм на кострах. Завоеванные русскими племена не лишались свободы, а постепенно ассимилировались или продолжали вести привычный для них образ жизни. Если на Западе духовным и политическим переменам предшествуют обычно междоусобицы и кровавые распри, то в России процесс идет в глубине народного духа. Сначала происходит «нравственное перерождение», а потом «с изумительной быстротой» совершаются внешние перемены. Данилевский считает, что князь Владимир почти без сопротивления ввел на Руси христианство. Почти без подготовки и борьбы совершил освобождение крестьян Александр И. Все это объясняется тем, что движущую силу русского характера составляет не эгоистический и потребительский интерес, а коллективистское общинное сознание, которое медленно зреет, но всецело подчиняет себе человека, когда наступает момент действовать. Это коллективистское общинное сознание формируется у народа и является тем, что входит в понятие «глубинный народ».

Такое народное сознание формируется в истории не только по времени перед действием властей и определяет их, но и — вслед им, особенно, когда они были жестокими и безнравственными. Именно в этом процессе рождалась «антискрепа» между народом и властью, народом и государством. В истории менялся облик и душевный склад русского человека под влиянием резких реформ, особенно никоновской, прессинга властей и репрессий, укрепляя в нем разъединенность с властью, отрицательное к ней отношение и обособление от нее. Об этом представил доказательный материал в своей книге «Антискрепа» современный российский историк Н. А. Кричевский[1].

Данилевский отмечал, что в характере русского человека в истории в результате создания внутренней общенародной скрепы, сформировался «огромный перевес» общенародного над индивидуальным, русский народ в массе своей умеет повиноваться, отличается отсутствием властолюбия и корыстного практицизма, строит культуру, основываясь на близости к природе, на единстве сердца и ума, Бога и человека. Однако, свойственное русским нравственное сознание позволяет в области религии, науки, искусства, политики пользоваться достижениями других народов. Воспринимая чужие достижения, русские приспосабливали их к своей культуре, развивали ее, не меняя по сути. Так, религия пришла в Россию из Византии, государственность — от варягов и татар, искусство — из Франции, техника — из Германии, наука — из Англии. Способность к преемственности не мешает русскому народу проявлять самостоятельность в главном — установлении справедливых отношений между людьми в связи с их отношением к земле, труду и распределением материальных благ.

Идею культурной самобытности России Данилевский доказывает сравнением исторических путей России и Европы: Россия не была частью империи Карла Великого, как основы европейской цивилизации, в ней не было феодально-аристократической иерархии, рыцарства, католических орденов, «ложного христианства», Реформации, в России не развивались схоластика, либерализм, городские коммуны, парламентаризм, миссия России была в том, чтобы защищать Европу от степных кочевников и распространять в Азии европейское влияние, в том, чтобы выстроить уникальную, основанную на православной нравственности культуру.

Многое из сказанного Данилевским не утратило своего значения и в наши дни. Кроме того, Россия не только подражала Европе, но и осуществляла плодотворный синтез культур Востока и Запада. Выступая против однолинейной схемы истории и крайностей европоцентризма, при котором Европа служит универсальным образцом для подражания, Данилевский не отрицал возможности утверждения единого правового, экономического и информационного пространства на планете.

Отвечая на вопрос о причинах враждебного отношения Европы к России и славянству, Данилевский видит их в том, что Европа уже вступила в период упадка, в то время как славянская цивилизация входит в период расцвета своих творческих сил. Русско-славянская цивилизация, главным образом, в политико-экономической области выйдет вперед путем создания нового и справедливого социально-экономического порядка.

Невраждебность русских к другим народам и государствам отмечает и российский социолог, публицист С. Г. Кара-Мурза, рассуждая о цивилизационном статусе России: «Русское государство строилось славянами в союзе с другими племенами, межплеменное содружество складывалось естественным образом. Понятия национального превосходства исторически не могло быть, поскольку русский народ изначально формировался как духовная общность, для которой этническая принадлежность не была главной, мирно соединяясь с неславянскими племенами. Русский народ занял большую часть российского пространства путем свободного расселения, а не государственного завоевания, и именно он соединял и укреплял единство всех народов, населяющих страну, государство, способствовал созданию единого евразийского этноса.

Россия выросла как альтернативная Западу христианская цивилизация. Она по главным вопросам бытия постоянно предлагала человечеству иные решения, нежели Запад, и стала не просто его конкурентом, но и экзистенциальным, бытийным оппонентом, как бы ни пытались государство и элита России избежать такого положения...»1

Русская культура, особый менталитет российского народа, действительно, складывались под влиянием факторов, которых в таком сочетании нет ни у одной другой страны. На формирование сознания российского человека оказала и оказывает большое всего влияние природа, ее разнообразие: большая территория (страна 10 часовых поясов), бескрайние просторы; горы и равнины; холодный и жаркий климат; многообразные ландшафты.

Н. А. Бердяев отмечал такие черты русского характера, как особое «строение» русской души, ее безграничность, безформенность, устремленность в бесконечность, широта. Отсутствие желания узкой прагматики, формализации и строгой формальной рациональности отличает менталитет российского человека от западного, напротив, русский объективно обладает особой широтой взглядов, широтой души.

В качестве важного фактора, влияющего на своеобразие культуры русского народа, И. А. Ильин отмечал, что у русских давно смешалась кровь с азиатскими и европейскими народами, но смешавшись, не растворилась, а дала своеобразный склад темперамента, естественности, сердечности, широты, простоты и приспособимо- сти[2] [3].

Для русской интеллигенции XIX в. сравнение исторических судеб России и Запада было одной из актуальных проблем. В этом смысле споры славянофилов и западников имели принципиальное значение. Говоря об этих спорах, русский историк Н. П. Павлов-Сильван- ский подчеркивал, что они были связанны с вопросом о будущем развитии России.

Традиционно считалось, что государство в Западной Европе строилось снизу-вверх, путем сословного развития, в России же государство сформировалось до того, как социально-экономические и политические условия подготовили этот процесс. Государство формировало сословия и их отношения между собой и с государством, т. е. процесс шел сверху. На этой идее основана концепция о закрепощении сословий государством и представление о российской государственности как о восточной деспотии, что отмечал Г. В. Плеханов. Н. И. Кареев говорил о российско- восточном государстве. Павлов-Сильванский провел анализ правящего сословия в России и на Западе и показал общее и особенное в функциях русского дворянства и западного рыцарства. Он сравнил сословно-представительские институты России и Запада, используя процесс становления и развития Земских соборов. С точки зрения его концепции, Земские соборы в России могут рассматриваться как учреждения, по своему политическому и функциональному назначению близкие или даже аналогичные, учреждениям на Западе — генеральным штатам, парламентам, кортесам и т. д.1

В России в начале XX в. западники и славянофилы, либералы и монархисты, меньшевики и большевики, размышляя о будущем страны в понятиях цивилизации, рассматривали ее развитие и преобразование во взаимодействии с Западом. Большевики, однако, начали говорить и о Востоке. Проблема соотношения России и Запада в XX в., после Октябрьской революции стала рассматриваться через призму противостоянии двух мировых систем — капиталистической и социалистической. Цивилизационное строительство СССР стало происходить при влиянии концепции евразийства. Она обострилась и стала приобретать новые формы в постсоветский период. Распад СССР, в формах которого на протяжении почти всего XX в. была воплощена Россия, привел к окончательной победе Запада в длительной цивилизационной войне, в противостоянии двух мировых систем. В конце 1980-х гг. в России начались общественные реформы, преобразования в жизнеустройстве по западным образцам. Задача, стоящая перед страной, в обобщенном варианте стала заключаться в том, чтобы стать на путь «возвращения в общий европейский дом», при этом уцелеть и продолжить свой независимый рост.

После распада СССР для страны встал вопрос о выборе направления развития: конструировать Россию как часть Запада или строить страну, опираясь «на базовые морально-нравственные ценности, выработанные народом России за более чем тысячелетнюю свою историю»[4] [5].

Немецкий историк В. Шубарт в своей книге «Европа и душа Востока» писал, что вместе с зарождением большевизма «борьба между Азией и Европой вступает в новую фазу... Дело идет о мировом историческом столкновении между континентом Европы и континентом России...»1 В условиях существования двух различных политических систем Россия вела цивилизационную войну с Западом, сопротивляясь экспансии его морально-этических ценностей и принятию ее в «семью» западной цивилизации. Стороны этого противоборства понимали, что речь идет не столько о политическом выборе, сколько о мировоззренческом конфликте, о разных типах жизнеустройства.

В перестроечное время Россия «потянулась» к демократии и либерализму, мировоззрение россиян изменилось, но не стало западным, не случилось слома тех главных устоев российской культуры, по которым люди осознают свою культурную идентичность. В опросе Аналитическим центром Ю. Левады в 2006 г. 70 % россиян посчитали, что «Россия принадлежит особой (“евразийской” или “православно-славянской”) цивилизации, и поэтому западный путь развития ей не подходит»[6] [7]. Сам Запад с определенной опаской относится к вступлению России в европейский дом, профессор Кара-Мурза об этом говорит резче: «Запад не желает и никогда не желал появления у него такого “родственника”, потому и откололся с такой ненавистью от Византии и стал тем, что мы понимаем, как Запад. И даже если бы отказ русских от самих себя был бы заведомым благом, оно нереализуемо из-за того железного занавеса, которым отгорожен от нас Запад — гораздо более железного, чем сталинский... Запад немыслим без экспансии... возникновение необычного типа хозяйства, целью которого была безудержная нажива (капитализм), создание нового способа познания, целью которого было безудержное накопление знания (наука)... Попытка встроить Россию в Запад посредством реформ, начатых 20 лет назад, увенчаться успехом не может. И дело не в экономических ошибках или недостатке средств. Этой попытке противодействует массовое, никем не организованное самосознание большинства граждан России и организованное и осознанное сопротивление государств и населения самого Запада»[8].

Начиная с XVI в. с Запада в Россию приходили захватчики, у Запада русские перенимали многие идеи, технологии и общественные институты. У русских никогда не было ненависти к Западу. Во всех больших войнах с Западом русские отстояли свою независимость, а в двух Отечественных — одержали великие победы. Это укрепило ядро русской культуры, укрепило полиэтническую нацию, формирующуюся вокруг этого ядра.

Нельзя игнорировать роль в истории такого явления, как западная русофобия, которой уже тысяча лет. Европоцентризм, история западной цивилизации не включает Россию в европейскую цивилизацию. Начиная с Античности, русские были варварами для Запада, для него характерна ненависть к Восточному христианству, православию, которое приняла Россия, ненависть к Восточной Римской империи, Византии, наследницей которой считала себя Россия. До XIX в. всех представителей восточно-европейских народов западные ученые называли скифами, пока И. Г. Гердер не ввел имя «Славяне», но при этом их все равно относили к Востоку. Принятие христианства на Руси от Византии привело к мнению об «азиатско- сти» и язычестве восточных славян.

Враждебное отношение к православию и представление об «ази- атскости» русских на Западе усилилось после монгольского нашествия на Русь. Освобождение от монгольского ига и быстрое укрепление Руси, образование большого государства усугубило русофобию. После первой войны России и Европы — так называмой Ливонской войны (1558—1583 гг.) — установилась граница между Западной и Восточной Европой, согласно которой Восточная Европа заканчивалась за Нарвой и Псковским озером.

С XVI в. в Европе начал создаваться «черный миф» об Иване IV Грозном, который должен был символизировать российское государство с властью тирана, деспота и мучителя. На Западе образ Грозного использовали для контраста в сравнении с королем Англии Генрихом VIII, хотя и он не отличался лояльностью в методах правления (казнил Т. Кромвеля, издавал жесткие и жестокие указы).

В XVII в. русофобия со стороны Запада питалась наработанными черными мифами и штампами о варварах, об отсутствии манер, о лени, расточительности и т. п. Некоторое послабление русофобия на Западе имела в век Просвещения. Петр I «открыл окно в Европу» и многое сделал для сближения и смешения культур, а затем Екатерина II, общаясь с известными западными просветителями, поощряя развитие наук иностранными учеными, прибывшими в Россию, и при которой мода на все французское достигла своего апогея (многие аристократы на своем языке говорили с французским акцентом), заслужила похвал от Запада, а Россию стали называть «просвещенной деспотией». Законодательные проекты Екатерины приветствовались многими европейскими просветителями. Второй период благосклонности Запада по отношению к России случился после победы России над Наполеоном, после Отечественной войны 1812 года, краткое время Европа испытывала восхищение русским самодержцем Александром I, но скоро русофобия возобновилась, приобретая новую форму опасения в возможности создания Россией всемирной монархии восточного деспотизма.

Основной идеей этого периода становится концепция, согласно которой Россия стремится покорить Европу и установить свое монгольское господство над современным обществом. В свое время, победив монголов, Россия татаризировалась и, став азиатской империей, по мнению Запада, цивилизуясь, может покорить и Запад. Этот исторический миф, сложенный в рамках европоцентризма в XVIII в., был оживлен в конце XIX в. Об образе России, как азиатском «варваре на пороге», сегодня стали все чаше говорить в политике.

Во время Русско-турецкой войны в Европе русских стали сравнивать с турками и рассуждать о том, что они хуже турков. И затем в истории всякий раз, когда Россия вовлекалась в европейскую или мировую войну, Запад охватывал страх, что результатом победы русских будет их нашествие, которое поглотит Европу: после Отечественной войны 1812 года, во время Первой Мировой войны, во время Второй Мировой войны. С Россией Запад считался в меру ее силы, но в качестве полноценной западной державы никогда не воспринимал и в круг народов европейской цивилизации не включал. Русская философия, литература, музыка, искусство считались западными людьми «экзотикой» варварства, характер российского народа — непознаваемым и непредсказуемым результатом «загадочной русской души», а «русская идея» и «русский дух» — вымышленными чудесами.

Следует отметить, что существенную роль для России играла православная вера. Религиозное верование славянско-русского ядра российского народа, того национального большинства, которое в ходе столетий строило свое государство и творчески создавало свою культуру, представляло христианство греческо-византийского происхождения, называемое Восточным православием. В настоящее время, после господства атеизма в Советском Союзе, оно возродилось на новой почве и является отличительной чертой России в сравнении с Западом.

Сегодня, в начале XXI в. Россия в цивилизованное пространство Запада, как и прежде, не включается. Европа считает своими западно-христианские народы и отделяет себя от мусульман и православных, находясь с ними в толерантных отношениях. Более того, 36. Бжезинский в своей известной книге «Великая шахматная доска» говорит, что после падения коммунизма главным врагом Америки и всего Запада является Русское православие и нельзя допустить вновь возрождения евразийской империи[9].

Двадцатилетие третьего тысячелетия от Рождества Христова заканчивается возрождением многих православных храмов, церквей и монастырей, большое количество из них восстановлено и отреставрировано, духовенство активно включилось в воскрешение «духа места» России. Также организуется много международных культурных, экономических и политических мероприятий восточного и евразийского характера: форумы, съезды, конкурсы, симпозиумы. Россия стала евразийской державой.

  • [1] См.: Кричевский Н. А. Антискрепа. М. : Концептуал, 2017.
  • [2] Кара-Мурза С. Г. Цивилизационный статус России // Социально-гуманитарныезнания. 2009. № 6. С. 13.
  • [3] Ильин И. А. Собрание сочинений : в 10 т. Т. 7. С. 399.
  • [4] См.: Павлов-Сильванский Н. П. Феодализм в древней Руси. М., 1908. С. 5—7.
  • [5] См.: Восьмое Послание В. В. Путина Федеральному собранию, 2007 г.
  • [6] Шубарт В. Европа и душа Востока. С. 29.
  • [7] Кара-Мурза С. Г. Цивилизационный статус России. С. 13.
  • [8] Там же. С. 15—16.
  • [9] См.: Бжезинский 36. Великая шахматная доска.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >