Духовный фактор, обусловивший традиции и особенности русской культуры и цивилизации в контексте военного дела

Нельзя не отметить и еще один фактор — духовный. Культура военной безопасности российского социума в своем становлении и развитии отражает многоаспектное влияние указанного фактора. Лучшие черты национального характера соотечественников: жертвенный патриотизм, готовность прийти на помощь в трудную минуту и др. — своим утверждением в значительной степени обусловлены конкретно-историческими условиями национального прогресса.

Условия существования России, актуальная потребность в постоянном сдерживании или отражении агрессии придали остроту влиянию духовного фактора на культуру военной безопасности России. Это предопределило ее специфический механизм становления и развития. Так, объем вызовов и угроз от «недружелюбных соседей» был значительно больше, нежели их доброжелательность. Устранение подобного несоответствия представлялось возможным только на основе совместных действий, поэтому «отеческая забота» — со стороны государства — предполагала образование и воспитание молодых соотечественников для жизни в обществе и его защиты. В этой связи вера в непоколебимость старых установлений и традиций утвердилась особенностью военной культуры российского социума.

Мировоззренческое управление культурой военной безопасности России приняла на себя церковь, скрепив ее нравственными стандартами. Продолжительное время Православная церковь в России была составной частью государственной жизни, и в этом качестве она сыграла свою положительную роль в укреплении господствующих в стране общественно-политических и военных порядков. Значение православного вероисповедания для становления культуры военной безопасности России трудно переоценить, поскольку религиозное учение того времени в форме заповедей Христа содержало парадигмы безопасного гражданского поведения, воодушевляло россиян на проявление патриотизма.

Увеличение объема задач, связанных с обеспечением военной безопасности Руси, существенно актуализировало потребность в квалифицированных администраторах в различных сферах деятельности. Решение было найдено следующим образом: по велению князя Владимира — «собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное» — появилась первая светская школа, необходимая для подготовки нужных государству людей, в том числе и в области военного дела. Спустя несколько веков, в 1701 г., подобный шаг был предпринят Петром I: по его указу создана «школа математических и навигацких наук», а позже, в 1731 г., появились «кадетские корпуса», где стали готовить военных специалистов для сухопутных войск и морского флота.

Россия выступила организатором такого учебного заведения, как Царскосельский лицей, положительному примеру которого долгое время следовали в учебно-воспитательной практике. Лицей хранил память о славных страницах истории: боях Петра I, победах русского оружия при Кагуле, Чесме, Морее. Следует подчеркнуть, что выпускники лицея, которые хотели стать профессиональными защитниками Отечества, приравнивались к выпускникам пажеского корпуса. Это в определенной степени приводило к закреплению чувства высокой ответственности за судьбу Родины, что и устанавливало особенный подход к восприятию проблем культуры военной безопасности России и, соответственно, их разрешению.

Духовный фактор повлиял на формирование такой особенности нравственного состояния соотечественников, как критическое отношение к себе. По мнению К. С. Аксакова, «Русский человек <...> всегда живо чувствует свои недостатки и чем выше восходит по лестнице нравственного развития, тем менее бывает доволен собою». Очевидно, нет другой нации, которая так относится к своему прошлому: в значительной степени не возвышая, а осуждая его. Подтверждением указанного становятся эпитеты, которыми «награждались» исторические личности, представлявшие, каждая в свое время, репрезентативные практики культуры военной безопасности: «грозный», «кровавый». Так, нравственная оценка россиян деятельности Ивана Грозного не позволила скульпторам М. Микешину, И. Шредеру и архитектору В. Гартману, создавшим в 1862 г. памятник «Тысячелетие России», найти место его фигуре среди 109 изваяний выдающихся отечественных исторических деятелей. Подобная характерная особенность соотечественников представляет их поведение как адекватное императивам развития культуры военной безопасности России.

Признание своих ошибок продолжает иметь место в иерархии нравственной позиции соотечественников, что особенно стало характерным с конца XX — начала XXI в. Повышенное внимание к своему прошлому при определенных обстоятельствах имеет отрицательное значение, вызывая кризис культуры, затрудняющий самоидентификацию российского социума. «Тревожное ощущение, вероятно, связано с тем, — справедливо полагает А. И. Афанасьева, — что <...> “правила игры” в обществе постоянно меняются, <...> доминирует ставка на понижение социокультурного качества, ухудшается человеческий материал, так как воспроизводится потребитель и “массовый человек”, высока степень манипулирования общественным сознанием». В такой ситуации российский социум превратно воспринимает существующую или нарастающую военную опасность, вследствие чего формируется неадекватный ответ для ее локализации и (или) предотвращения.

Кто мы и в каком направлении двигаемся? Ответы на эти вопросы в последние десятилетия развития нашего государства оказались основанием гносеологического разрыва культуры России, дезинтегрируя соотечественников в вопросах обеспечения военной безопасности. Вместе с тем важно подчеркнуть, что в истории государства были моменты, хотя и происходило это крайне редко, когда военный оппонент проявлял чувство уважения по отношению к своему противнику. Так, в 1939 г. А. Деникин, находясь в эмиграции, произнес тост за большевиков, которые, по его мнению, «...смогли сделать то, что не смогли они, — спасти великую империю».

Серьезным знаком «раскола» сознания соотечественников является необъективный подход к оценке явлений и процессов в военной сфере, при котором утрачивается существенное и сберегается второстепенное, нуждающееся в реформировании. Пожалуй, нет другой нации, которая бы несколько раз в течение прошлого столетия самостоятельно, без внешнего давления, разрушала свою военную культуру. Подобное происходило либо из-за некомпетентности инициаторов военных преобразований, либо по причине их страха за свое существование, либо всего вместе взятого. Это касается и 1917 г., и репрессий 30-х гг., и хрущевского сокращения армии и флота 60-х гг., и попытки реформирования Вооруженных сил РФ в 90-х гг. Кроме того, укорененность военной безопасности в культуре продолжает оставаться недостаточно защищенной от влияния некомпетентных руководителей. С точки зрения В. Васильева, «А. Э. Сердюков (экс-министр обороны. — С. В.) проводил реформы в армии так, как понимал их в меру своей компетентности, как видел армейские проблемы, которые ему необходимо было решать». Такое положение дел не добавляет оптимистических оценок, касающихся развития культуры военной безопасности России.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >