ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ИГ

Иностранцы в ИГ

Резолюция СБ ООН 2178 (2014) определяет иностранных боеви- ков-террористов (foreign terrorist fighters) как «лиц, отправляющихся в государство, не являющееся государством их проживания или гражданства, для целей совершения, планирования, подготовки или участия в совершении террористических актов или для подготовки террористов или прохождения такой подготовки, в том числе в связи с вооруженным конфликтом».

С 2012 г. отряды боевиков стали проводить военные операции в более традиционной манере, используя стрелковое оружие, артиллерию и маневрируя переброской и численностью личного состава. В соответствии с новым масштабом операций бывшие офицеры иракской и сирийской армий начали, по-видимому, играть активную роль в планировании и осуществлении операций. Они лучше обучены и обладают опытом участия в боевых действиях, полученным во время службы в вооруженных силах времён президента Ирака Саддама Хусейна. Тем не менее, у «Исламского государства» сохраняется постоянная необходимость в привлечении и использовании иностранных наёмников и добровольцев. Для этого применяется целый комплекс мер, включающий идеологическую обработку и проверку на приверженность идее исламского халифата, а также применение в этих целях методов обработки современной сложной оперативной информации, для чего требуются опытные иностранные специалисты.

Их использование в Сирии вызывает глубокую озабоченность у западных влиятельных политиков и служб безопасности. По мнению американских аналитиков, если ИГ продолжает готовить иностранных боевиков теми же методами, как это делалось в «филиале» ИГ в Ираке, то оно, вероятно, имеет в своём распоряжении группу опытных «инструкторов», которых можно направить в другие страны региона Среднего Востока и за его пределы. Наёмники проникают в Ирак и Сирию в вызывающих тревогу масштабах, и ИГ причастно к осуществлению террористических атак во многих странах. Считается, что ключевым организатором нападений в Париже в ноябре 2015 г. был европеец, вернувшийся после участия в боевых операциях в Сирии.

Этнические представителей европейских народов, присоединяющиеся к ИГ, часто имеют очень хорошее образование, не испытывают материальных проблем и не являются последователями исламской религии. Например, воевать на стороне ИГ в Сирию отправились даже «выпускники Оксфорда и состоятельные европейские банкиры»[1]. Эти люди, пишет «Atlantic», «разочарованы в европейском или американском укладе жизни, но изменить его или повлиять на что-то они не в состоянии. Другое дело — Сирия и Ирак, где строится “халифат всеобщей справедливости”. Также стоит отметить выходцев из состоятельных европейских и американских семей, с рождения полностью обеспеченных. Такие люди иногда не видят цели в своей жизни, часто они просто пресытились существующими благами и ищут новых ощущений».

В связи с этим обстоятельством авторы доклада, составленного в RAND Corporation, предлагали приступить к выполнению антитер- рористических операций по двум основным направлениям. Во-первых, требовалось усилить пограничный контроль в странах транзита — особенно в Турции. Во-вторых, более эффективно отслеживать потенциальных участников боевых действий, среди подозрительных лиц, прибывающих на охваченные конфликтом территории из других стран. Такой подход, полагают западные аналитики, потребует «от государств с либерально-демократическими режимами... достижения трудных компромиссов в части поиска баланса между проблемами обеспечения безопасности и защитой гражданских свобод».

Ограничение числа лиц, направляющихся на территорию ИГ, подразумевает также введение запрета на обучение их в рамках боевой подготовки, дабы воспрепятствовать их интеграции в сеть по оказанию помощи боевикам. В общем, от разведывательных служб и правоохранительных организаций требуется «больший информационный охват» при «соблюдении и уважении гражданских свобод и ценностей» [Foundations of the Islamic State, 2016. P. XXIII].

Иностранные добровольцы едут на сирийский фронт по билету в один конец: они хотят жить при истинном шариате, и многие ищут мученичества. На одном из менее кровавых видео группа джи- хадистов сжигает свои французские, британские и австралийские паспорта. Американский журнал «Atlantic» в этой связи замечает: «Слишком эксцентричный жест для людей, которые теоретически хотели бы вернуться и взорвать себя в очереди в Лувр или взять в заложники ещё одну полную людей кондитерскую в Сиднее»[1].

Подобные высказывания американских экспертов выглядят легковесными. Они полагают, что террористы, совершавшие нападения в странах Запада, — это просто «несколько “одиноких волков” из числа сторонников ИГ», что они «в основном были раздражёнными одиночками, которым не удалось уехать в Исламское государство из-за конфискованных паспортов или других проблем». С такой оценкой вряд ли можно согласиться.

Исследователи Российского совета по международным делам (РСМД) напоминают, что иностранные боевики возвращаются в свои страны проживания, получив опыт не только участия в боевых действиях, но и овладев новейшими технологиями в области осуществления террористической деятельности. Такие лица фигурировали в 72 случаях проявления терроризма, например, во Франции, где соответствующая угроза особенно велика. За один год (с 2014 по 2015 г.) статистика международных преступлений, совершенных бывшими боевиками, показала рост в 200%.

Террористы, получившие боевой опыт в Сирии и Ираке, принимали участие в трагических событиях в Бельгии и Индонезии. Среди наиболее крупных акций международных террористов начала 2016 г. можно перечислить следующие: 7 января — теракт в Ливии, 12 — в Турции, 14 января — в Индонезии, 20 января — в Пакистане. Это показывает, что от данной угрозы не застрахованы ни развитые, ни развивающиеся, ни немусульманские, ни исламские страны [Казанцев, 2016. С. 4]. Возвращающиеся домой джихадисты ведут пропаганду экстремизма и религиозного радикализма, вербуют новых боевиков в ряды «Исламского государства», в том числе используя приём просто найма для совершения терактов. Нужно учитывать, что любые действия по распространению терроризма и экстремизма совершают не только вернувшиеся боевики, но и те, кто попал (или попадёт) под их прямое влияние или под влияние их пропаганды, ведущейся через социальные сети.

Без подсчёта численности прибывающих и отъезжающих боевиков крайне сложно анализировать тенденции в развитии ситуации и выработать стратегию и тактику борьбы с террористами. Однако сделать такой подсчёт, как свидетельствует международный опыт, достаточно сложно. Специалисты сталкиваются с определенной размытостью границ территорий, в пределах которых действуют боевики. Ещё сложнее определить численность, связанную с их членством в сетевых структурах (там ведь нет никакого фиксированного членства). Таким образом, количественные оценки неизбежно носят субъективный характер. В террористических структурах не ведётся точный учет боевиков, и тем более соответствующие данные недоступны для общественности. Наиболее достоверными (с известной долей приближения) можно считать официальные данные государственных структур стран происхождения боевиков и авторитетных международных научно-экспертных структур. Однако и здесь возможны и намеренные искажения в политических или частных интересах. Правительственные органы многих развивающихся странах, откуда прибывает основная масса иностранных боевиков, заинтересованы в том, чтобы скрыть размеры проблемы по политическим причинам. Иногда им выгоднее преувеличить размер проблемы ради, например, получения зарубежной помощи.

Кроме того, трудно отделить боевиков из определенной страны, принимая во внимание их передвижения, от общего числа иностранцев, воюющих во всех горячих точках регионов Ближнего и Среднего Востока или Северной Африки. Также трудно отделить боевиков, воюющих на стороне ИГ в Сирии и Ираке, от тех, кто принадлежит к сходным по идеологии группировкам.

В докладе Международного центра исследований проблем радикализма и политического насилия (ICSR), представляющего собой совместный проект пяти университетов из Великобритании, США, Израиля и Иордании, содержатся статистические данные по 50 странам на вторую половину 2014 г. Согласно этому документу, в рядах террористических групп в Ираке и Сирии воюют 20 730 иностранных граждан. Примерно 5-10% из них погибают входе военных действий, а 10-30% уже покинули зоны конфликта, вернувшись на родину или оставшись в транзитных странах. Основное число боевиков происходит из стран исламской культурной традиции [Казанцев, 2016. С. 10].

В то же время эксперты отмечают, что и на стороне армии Сирии, которая за 5 лет войны потеряла десятки тысяч солдат, воюют добровольцы из других стран ислама. Для восполнения безвозвратных потерь на помощь сирийской армии пришли шиитские добровольцы из Афганистана, Йемена, Ирака, Пакистана[3]. Воюет там и ливанская шиитская «Хезбалла» — ближайший союзник Ирана.

Экономика ИГ

Считалось, что основными донорами организации (тогда ещё ИГИЛ) были страны Персидского залива. Однако захват боевиками ИГ нефтяных месторождений в Сирии и Ираке позволил им заняться перепродажей нефти и начать «самофинансирование» своей деятельности. Те же акции проводились боевиками ИГ в Ираке после захвата двух нефтяных месторождений к югу от Киркука. Продажа нефти с оккупированных территорий Ирака и Сирии стала для «халифата» самым значимым каналом поступления валюты. На протяжении 2014 г. нефть сбывали по демпинговым ценам, что на какое-то время приносило прибыль в несколько миллионов долларов в день за счет сбыта 50-60 тыс. баррелей сырца в сутки. В середине 2015 г., по данным ООН, поступления колебались от 0,8 млн до 1,6 млн долл, в день, что и обеспечивало средний доход в размере 550 млн в год. Также около 500 млн долл, в год получалось за счёт продажи природного газа. Доходы могли быть и гораздо больше, но нужно учитывать, что ИГ не может открыто выступать на мировом рынке углеводородов и поэтому вынуждено действовать через посредников[4].

Именно за счёт этих доходов ИГ предоставляет государственные услуги, продовольственные субсидии и занимается благотворительностью в контролируемых им районах. Например, продаёт товары местным жителям по сниженным ценам, завоёвывая популярность и набирая в свои ряды новых сторонников. А недавно канал Al-Arabiya сообщил, что ИГИЛ даже запустил автобусные экскурсионные туры по территории «халифата», при этом иностранным туристам гарантируется безопасность. Одновременно ИГИЛ лишает правительства в Ираке и Сирии части нефтяных доходов и тем самым дестабилизирует социально-экономическое положение в этих странах.

В отличие от «Аль-Каиды», которая получала средства от иностранных спонсоров, ИГ большую часть своих доходов получает за счёт вымогательства и других преступных схем, а также посредством налогов и различных штрафов, которыми облагаются местные жители и владельцы фирм. В основном группировка извлекает доходы, занимаясь контрабандой нефти и взимая налоги с населения захваченных территорий. Прибыль ИГ, по разным данным, могла составлять от 1 до 3 млн долл в день. По некоторым данным, в 2015 г. «Исламское государство» получило таким образом 2,4 млрд долл.[5]

В начале 2016 г., по сообщениям СМИ США, ИГ «оказалось в беспрецедентно тяжелом финансовом положении в связи с тем, что авиаудары по его нефтяным объектам и финансовым институтам, проводившиеся в течение нескольких месяцев, негативно отразились на способности этой террористической группировки платить своим наемникам и проводить боевые операции»[6]. Начала поступать информация о конфликтах между командирами группировки, которые обвиняли друг друга в коррупции, некомпетентности в управлении финансовыми активами и банальном воровстве. Многие иракские и сирийские боевики получают лишь половину обещанного вознаграждения, а некоторым отрядам задерживают выплату жалования.

От населения подконтрольных ИГ территорий поступают жалобы на слишком высокие налоги и поборы.

Финансовые трудности появились после некоторых успехов военных антиигиловских сил, которым удалось частично уничтожить финансовые опоры этой группировки, применив авиаудары по нефтяным объектам и банкам. В итоге объем добычи нефти сократился на треть, совокупная выручка нефтяного бизнеса ИГИЛ упала на 50 %, что связано с падением цен на нефть, а также с уменьшением возможностей производства и сбыта нефтепродуктов. Тем не менее, признавали американские военные ведомства, «они до сих пор зарабатывают огромное количество денег, а нам предстоит еще многое сделать»[7].

В 2015 г. в результате военных поражений ИГ потеряло примерно 40 % захваченной ранее территории и, соответственно, сократилось население, с которого можно собирать налоги.

Некоторые эксперты в области борьбы с терроризмом считают, что теракты, осуществлённые боевиками ИГ в Европе, отчасти являются реакцией на уменьшающиеся перспективы этой группировки в регионе боевых действий. Поэтому давление на её финансовые структуры может заставить её руководство перейти к более жестоким акциям, сделать эту группировку более опасной и непредсказуемой.

В то же время компетентные источники предупреждают о том, что ИГ и ранее удавалось восстанавливаться после серьезных поражений, её лидеры умеют быстро находить способы пополнения финансовых резервов. В 2014 г., когда боевики активно наступали на востоке Сирии и на западе Ирака, они захватили контроль над нефтяными скважинами и нефтеперерабатывающими предприятиями, которые вскоре стали производить нефть и газ для черного рынка. Еще год назад эта группировка зарабатывала до полумиллиарда долларов в год, продавая нефтепродукты покупателям в Турции и Сирии. На первоначальном этапе войны им удалось захватить более 700 млн долл., что сделало эту группировку самой богатой террористической организацией в мире. Поэтому перекрытие источников её финансирования представляется исключительно сложной задачей для США и их союзников.

После терактов в Париже в ноябре 2016 г. в рамках военной операции Tidal Wave 2 войска коалиции во главе с США нанесли более 200 ударов по нефтяным скважинам, нефтеперерабатывающим установкам и газопроводам. С начала этой операции объемы добычи нефти ИГ пошли на убыль, так как группировка потеряла перерабатывающие мощности и прямой доступ к дилерам черного рынка в Сирии и на юге Турции. Как следствие, она в гораздо большей степени стала зависеть от денег, собираемых в виде налогов, а также штрафов, налагаемых за нарушение исламского дресс-кода, нарушения запрета на курение и за уклонение от молитвы.

В ходе резко обострившегося за 2016 год противостояния основной заботой руководства ИГ становится необходимость консолидации сил для сохранения экономической состоятельности. Концепция власти и хозяйственного устройства халифата представляет собой мощную бюрократизированную корпорацию, в рамках которой действует принцип перекрестного контроля и существует эффективная система сдержек и противовесов. Её основные цели — быстрая и радикальная перестройка политического и социально-экономического ландшафта на подконтрольных территориях в интересах «исламского халифата».

Организацией хозяйственной жизни занимаются Финансовый совет и Совет по делам благотворительности, решающие финансово-экономические и социальные вопросы[8]. Ответственные за реализацию принятых решений — местные органы власти, которые обязаны содействовать производству, поддержке жизнеспособности коммунальной инфраструктуры, нормализации условий жизни и т. п.

На первый взгляд, принципы устройства экономического блока в целом как будто не вызывают сомнений в их полезности. Однако принимаемые по ним решения и характер действий показывают, что все меры предпринимаются в интересах автократического террористического образования, поскольку при таком режиме даже целесообразные действия по методам их исполнения принимают характер антигуманных.

В районах, где обстановка более или менее стабильна, ИГ устанавливает некое подобие опекунских отношений с товаропроизводителями и бизнесом, чтобы быть поближе к своим донорам. При этом производства, способствующие преодолению дефицита потребительских товаров, и услуги, приносящие быстрый доход (например, операции населения с наличными деньгами), пользуются особым «покровительством». Режим добивается лояльности населения с помощью всякого рода пособий, бонусов, бесплатных талонов на потребительские товары и т. п. Там же, где ощущается угроза утраты контроля, основной принцип взаимодействия с жителями сводится к реквизициям, конфискациям, грубой силе с целью получения максимальной отдачи от хозяйств при минимальных затратах на их поддержку. Жизнеспособность промышленных активов, аграрных предприятий и домохозяйств подрывается реквизициями и конфискациями части или даже всего необходимого продукта.

На первых порах, захватив жизненное пространство на границе Сирии и Ирака, ИГ стало контролировать активы стоимостью минимум в 2 трлн долл, и имело годовой доход почти в 3 млрд долл. В платежной системе «халифата» преобладает доллар, параллельно имеет хождение национальная валюта Сирии и Ирака. Объявлено и об эмиссии золотых монет, что должно, видимо, доказать устойчивость финансов. Были сообщения о намерении ввести собственную валюту.

Финансовое благополучие ИГ в разное время складывалось от доходов в базовых отраслях — добывающей и обрабатывающей промышленности, аграрном секторе, экономической и социальной инфраструктуре. Другие статьи дохода — плата за спутниковые антенны, за выезды из города, курение, за освобождение от наказаний за мелкие прегрешения. Сюда же относятся отчисления с продаж школьных учебников, сбыта бесхозного имущества, разнообразные штрафы по малейшим поводам и т. п., что дополнительно обеспечивает пополнение бюджета.

Подобные меры делятся на условно законные и явно преступные. По сути, всё, что составляет доходную часть бюджета, полностью и фактически безраздельно монополизировано и контролируется силами Бюро ресурсов. Оно следит за контрабандными операциями группировки, а также подсчитывает поборы с предприятий пищевой и текстильной промышленности, строительных и телефонных компаний, ремесленных и кустарных мастерских, мелких цехов и т. д.

Самым значимым каналом сбора валюты продолжает оставаться нефть. По данным ООН, в середине 2015 г. поступления колебались от 0,8 млн до 1,6 млн долл, в день (ежегодно в среднем — 550 млн долл.). Доходы от продажи природного газа составляли около 500 млн долл, в год; они, вероятно, могли бы быть и выше, но ИГ не может открыто выступать на мировом рынке углеводородов и вынуждено делиться с посредниками. Другие статьи дохода: продажа цемента — почти 600 млн долл., фосфорной кислоты — 300 млн долл., фосфатов — 50 млн долл. Добавим присвоение урожая зерновых и хлопка — 200 млн долл, и аккумулирование средств с массовых грузоперевозок на и через территорию ИГ. Это обеспечивает ещё 140 млн долл, в год.

Существуют и внешние источники доходов. В частности, имеется информация о поступлениях средств от монархий Персидского залива, особенно Саудовской Аравии и Катара. Правда, они утверждают, что деньги идут на поддержку не «халифата», а вооруженной оппозиции, противостоящей режиму Асада. Однако при отсутствии чётких разграничений между формированиями ИГ и другими террористическими организациями, воюющими против Дамаска, такие оправдания вряд ли можно считать состоятельными. На адреса «халифата» переводят деньги частные заведения и благотворительные фонды из Залива.

Все финансовые операции, связанные с пополнением валютных резервов, можно с полным основанием считать преступными. Одно только расхищение банковских активов Ирака в 2014 г. пополнило казну ИГ на 500-700 млн долл., а разграбление ювелирных лавок и магазинов довело эту цифру до 1 млрд. Ещё 900 млн долл, руководство ИГ получило за счёт вымогательства у местных финансистов и предпринимателей в июне 2014 г.

Особую статью доходов составлял организованный сбыт антиквариата на мировом черном рынке. Выкупы за пленных и похищенных людей только в 2014 г. принесли в фонд ИГ (по неуточнённым данным) около 20 млн долл.

С целью обеспечения финансовой состоятельности изначально ИГ взяло курс на создание собственных источников внутреннего накопления в виде пошлин, сборов, оброка и т. п. «Халифат» практикует, в частности, чисто шариатские методы сбора ресурсов. Члены неисламских общин выплачивают традиционную для таких случаев джизъю[9] в зависимости от дохода. Рядовые боевики платят налог на добытое в бою имущество в размере 1/5 его стоимости. По этой же ставке оплачиваются и трофеи. Трофейное бюро ведёт учёт имущества и отправляет в казну ИГ. Мирные жители платят закят[10] в размере 2,5 % со всех видов собственности. Крупный поставщик закята — труженики в сельском хозяйстве. Налогом облагаются урожай на корню и скот всех видов.

С экспортно-импортных операций взимается утр, т. е. 10%-й сбор. По сути, это возрождение распространенной во времена Османской империи системы откупа частными лицами сбора налогов с правом на их часть. Изъятия часто проводятся самозванными лицами, которые действуют по своему усмотрению.

Помимо этого, действует система штрафов по самым разным поводам — от нарушения исламского дресс-кода до денежных начетов на незнающих Коран.

В результате применения подобных насильственных методов на территории ИГ ухудшилась рыночная конъюнктура, усилилось обнищание населения и давление на бизнес. По западным оценкам, на конец весны 2015 г. экономическая эффективность ИГ по Ираку понизилась на 20%, по Сирии — на 30%.

С нарастающими трудностями в экономике ИГ столкнулось впервые месяцы 2016 г. после вступления в активные боевые действия России. Российская авиация способствовала разрушению части основ экономического благополучия ИГ на сирийской территории. Воздушные налёты серьезно сократили активы «халифата» (хозяйственные объекты, военное имущество, товарные запасы материальных ресурсов и т. д.), отряды боевиков оттеснены, нарушается их логистика, разрываются линии тылового обеспечения. На нефтяных месторождениях были повреждены более 30 добывающих установок, объекты переработки нефти и станции перекачки ГСМ, уничтожены 2 тыс. бензовозов.

Интенсификация действий позволили к началу 2017 г. нанести тяжелое поражение ИГ. По имеющимся данным, к концу 2016 г. джи- хадисты потеряли 1,5 тыс. единиц автотехники, 405 предприятий по производству боеприпасов, 725 тренировочных лагерей, 35 тыс. живой силы, в качестве трофеев взяты до 450 танков и БТР, 57 установок залпового огня, более 400 минометов, 28 тыс. единиц стрелкового оружия[11].

Западная коалиция также осуществляет бомбардировки позиций исламистов. Ими были уничтожены 283 бензовоза и несколько передвижных НПЗ в Сирии и «миллионы» в банкнотах при ударе по хранилищам в Мосуле (Ирак). Однако, по признанию американских военных экспертов, основные компоненты «материальной силы ИГ не были существенно повреждены за год американских ударов с воздуха».

ИГ сохраняет определенную живучесть и боеспособность, избегает окончательного поражения, увеличивая давление на другие источники накопления, помимо нефти, роль которой постепенно снижается. Увеличились и территориальные потери «халифата». На начало 2017 г. были освобождены около 60% ранее захваченных джихади- стам территорий. Соответственно сократился и фонд посевной площади в границах ИГ — с 75 тыс. га до 50 тыс., заметно убавив приток налогов из аграрного сектора.

Уменьшаются доходы от нефти. В 2015 г. оборот нефтяной торговли ИГ составлял примерно 34-40 тыс. баррелей в день (50 млн долл, в месяц). Весной 2016 г. произошло очередное снижение до 21 тыс. баррелей в день, хотя группировка еще контролировала 60 % сирийских и 5% иракских скважин. В целом летом 2016 г. выручка ИГ за нефть упала на 56%, а объем добычи — на треть. В целом уменьшилась доходная часть бюджета «халифата», который в помесячном выражении сократился с 80 млн долл, в 2015 г. до 56 млн в марте 2016 г[12].

Рассматривая социально-политическую и финансовую сторону деятельности функционеров ИГ, не помешает ознакомиться со свидетельствами очевидцев. Эксперт-востоковед И. Панкратенко, побывавший на территориях, оккупированных ИГ, пришёл к выводу о том, что как правительства государств, вовлечённых в конфликт, так и эксперты пока «так до конца и не понимают, с чем имеют дело, рассматривая ИГ только как террористическую организацию, еще одну “Аль-Каиду”»[13]. Он объясняет: если стержневой установкой лидеров

«Аль-Каиды» было банальное уничтожение идеологического и военного противника, то лидеры ИГ разработали особую схему социальной структуры управления на захваченных территориях. «Исламское государство» стремится стать государством — безо всяких кавычек, государством, основанном на принципах исламской справедливости, традиционной морали и неприятии западных «ценностей».

По описанию эксперта, на территории ИГ в каждом населённом пункте работает школа и больница, имеется водопровод и электроподстанция. Создана система социального обеспечения и поддержки пожилых людей и семей погибших боевиков. Основная заслуга в поддержании жизнедеятельности этой структуры принадлежит волонтёрам («братьям» и «сёстрам»), прибывшим на территорию ИГ из Европы и других стран.

Представители местной власти объясняют: ИГ принесло в «халифат» мир и справедливость, уничтожило систему взяток и поборов, каждый платит справедливый налог и контролирует его использование. Если ты хочегць честно работать — у тебя все возможности для этого есть.

Информация международных СМИ о деятельности ИГ весьма скудная, временами противоречивая или просто искажённая. Она создаёт впечатление об ИГ как о шайке головорезов и террористов, которую основали и вскормили спецслужбы США, Великобритании и арабских монархий во главе с Саудовской Аравией. Доля правды в этом есть, однако только доля. Нельзя игнорировать и явные положительные моменты социальных реформ, создающих привлекательность идеологии лидеров «Исламского государства». Необходимо изучить и попытаться объяснить социальные и политические причины привлекательности феномена ИГ. А данные таковы[14].

Примкнувший к ИГ получает единовременное пособие, сумма которого зависит от квалификации добровольца — от 5 до 30 тысяч долл. Семейным парам выделяется на пять-десять тысяч долларов больше. Жилье предоставляется бесплатно, так как с квартирным вопросом после исхода части населения из районов, оккупированных ИГ, и регулярных зачисток по конфессиональному признаку, а также за «нелояльность» к новой власти проблем не возникает.

Размер зарплаты зависит от квалификации работника. Гражданские специалисты получают от 500 до 1000 долларов, на каждого ребенка в семье в месяц выдается от 35 до 50 долларов. Несомненный плюс — бесплатное образование, медицинское обслуживание. Графа «коммунальные платежи» вообще отсутствует[15].

На первый взгляд всё выглядит так, что на данный момент исламистское понимание «социальной справедливости» торжествует. Но именно исламистское, так как для других конфессий и для «нелояльных» категорий населения социальная справедливость не предусмотрена. Да ещё если бы не кровавые жертвы, которыми оплачивается эта «справедливость».

  • [1] Wood G. What ISIS Really Wants? 11 The Atlantic, March 2015 issue.URL: https://www.theatlantic.com/magazine/archive/2015/03/what-isis-really-wants/384980/ (Дата обращения 20.11.2017).
  • [2] Wood G. What ISIS Really Wants? 11 The Atlantic, March 2015 issue.URL: https://www.theatlantic.com/magazine/archive/2015/03/what-isis-really-wants/384980/ (Дата обращения 20.11.2017).
  • [3] Эксперт: «Нужно перекрыть каналы ИГ на границе с Турцией и Иорданией» // Сайт Notum.info, 25.05.2016. URL: http://www.notum.info/news/politika/ekspert-nuzhno-perekryit-kanalyi-ig-na-granicze-s-turcziej-i-iordaniej(Дата обращения 20.11.2017).
  • [4] Фипоник А.О. ИГ: от безумной идеи к коллапсу экономики // СайтРоссийского совета по международным делам, 27.01.2017. URL: http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/ig-ot-bezumnoy-idei-k-kollapsu-ekonomiki/ (Дата обращения 19.11.2017).
  • [5] Халифат террора: «Исламское государство» вчера и сегодня // Сайт«ТВ-новости», 29.06.2016. URL: https://russian.rt.com/article/310195-halifat-terrora-islamskoe-gosudarstvo-vchera-i-segodnya (Дата обращения 20.11.2017).
  • [6] Уоррик Дж., Спай Л. Финансовые проблемы ИГИЛ // Сайт ИноСМИ,04.04.2016. URL: http://inosmi.ru/military/20160404/235970766.html (Дата обращения 20.11.2017).
  • [7] Уоррик Дж., Спай Л. Финансовые проблемы ИГИЛ // Сайт ИноСМИ,04.04.2016. URL: http://inosmi.ru/military/20160404/235970766.html (Дата обращения 20.11.2017).
  • [8] Подробно об экономической деятельности руководства ИГ см.: Фило-ник А. ИГ: от безумной идеи к коллапсу экономики // Сайт Российского совета по международным делам, 27.01.2017: http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/ig-ot-bezumnoy-idei-k-kollapsu-ekonomiki/ (Датаобращения 19.11.2017).
  • [9] Джйзья — подушная подать с иноверцев (зимми) в мусульманских государствах. Исламские правоведы рассматривают джизью как выкуп за сохранение жизни при завоевании.
  • [10] Закят — обязательный в странах ислама годовой налог в пользу бедных, нуждающихся.
  • [11] Фипоник А. ИГ: от безумной идеи к коллапсу экономики // СайтРоссийского совета по международным делам, 27.01.2017. URL: http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/ig-ot-bezumnoy-idei-k-kollapsu-ekonomiki/ (Дата обращения 19.11.2017).
  • [12] Фипоник А. ИГ: от безумной идеи к коллапсу экономики // СайтРоссийского совета по международным делам, 27.01.2017. URL: http://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/ig-ot-bezumnoy-idei-k-kollapsu-ekonomiki/ (Дата обращения 19.11.2017).
  • [13] Панкратенко И. ИГ: под флагом «справедливости» // Сайт Столетие, Информационно-аналитическое издание, 29.06.2015. URL: http://www.centrasia.ru/newsA.php?st= 1435743420 (Дата обращения 20.11.2017).
  • [14] Подробно см.: А. Нотин. Что нужно знать об ИГИЛ // Сайт Избор-ского клуба. URL: http://www.izborsk-club.ru/content/articles/8594/?sphrase_id=22838 (Дата обращения 10.05.2016).
  • [15] Панкратенко И. ИГ: под флагом «справедливости» // Сайт Столетие, Информационно-аналитическое издание, 29.06.2015. URL: http://www.centrasia.ru/newsA.php?st= 1435743420 (Дата обращения 20.11.2017).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >