Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Этика и эстетика arrow Эстетика

Социалистический реализм как оппозиция модернизма

Искусство в параллельно существующих, но принципиально разных цивилизациях может развиваться в рамках совершенно разных художественных стилей.

В XX в. наряду с модернизмом и постмодернизмом существовал также особый художественный стиль, совершенно не похожий ни на модернизм, ни на постмодернизм. Этот стиль именовался социалистическим реализмом. Суть его заключалась в постановке искусства на службу социалистическому государству, в понимании искусства как мощного оружия пропаганды в борьбе за власть.

До сих пор речь шла об искусстве открытого общества. Модернизм и постмодернизм – стили искусства открытого общества. Социалистический реализм представляет собой стиль искусства закрытого индустриального общества. Он безраздельно господствовал в искусстве коммунистических (социалистических) стран.

Как уже говорилось, имеются разные типы обществ, или цивилизаций. Они подразделяются на три группы: открытые (индивидуалистические), закрытые (коллективистические) и промежуточные цивилизации. Иными словами, всякое конкретное общество является открытым или закрытым, или, что бывает гораздо чаще, с той или иной силой тяготеет к одному из этих полюсов.

Термин "коллективизм" обычно обозначает признание абсолютного главенства некоторого коллектива или группы – например, общества, государства, нации или класса – над человеческой личностью. Коллективизму, ставящему коллектив над индивидом, противостоит индивидуализм, подчеркивающий автономию личности, ее независимость и самостоятельную ценность. Термином "коллективизм" обозначают и конкретные общества, решительно и последовательно реализующие принцип коллективизма.

Коллективизму противостоит индивидуализм, не намеревающийся решительно перестраивать общество ради какой-то универсальной, обязательной для всех цели и допускающий в широких пределах независимость индивидов. Как и коллективизм, индивидуализм может существовать в форме теории и в виде реального общества, возможно, нс руководствующегося в своей жизни никакой абстрактной теорией.

Хорошим примером античного открытого общества служит Древняя Греция, и прежде всего афинская демократия. Иллюстрацией древнего закрытого общества может быть древнеегипетское общество. Разновидностью современного закрытого общества являлось коммунистическое советское государство.

Придя к власти, коммунистический режим постепенно превратил общество в серую массу, возглавляемую "проницательным вождем". Этот режим пытался изменить природу человека, он вел к явной примитивизации искусства. Оно оказывалось уже не полноценным выражением глубин личности, ее конечности и свободы, открытости человека будущему, его неповторимости и метафизичности, постоянных попыток познать границы своих возможностей, а всего лишь одним из средств реализации утопии, "винтиком" огромного и бездушного государственного механизма.

Искусство закрытого общества несет на себе явный отпечаток определенной, достаточно примитивной, но зато доступной для всех теории развития общества и человека. В коммунистическом обществе – это был марксизм- ленинизм. Искусство коммунистического общества являлось результатом постоянного социального давления, всегда сопровождаемого жестокими репрессиями не только против инакомыслящих, но и против, если можно так выразиться, инакочувствующих.

Уничтожение авангардизма

Коммунистическое общество постепенно, хотя и достаточно быстро, выработало свой собственный художественный стиль, принципиально отличающийся от стиля искусства открытого общества и нацеленный на постоянную и бескомпромиссную борьбу как с этим обществом, так и с его искусством.

Чтобы открыть дорогу новому стилю – социалистическому реализму, необходимо было вытеснить модернизм – художественный стиль, сложившийся в рамках старого общества, и прежде всего уничтожить авангардизм как наиболее радикальное и яркое проявление модернизма.

В России последний широкий показ работ отечественных авангардистов состоялся в 1923 г. – на "Выставке картин художников Петрограда всех направлений... 1918– 1923". Затем работы авангардистов начали постепенно исчезать из выставочных залов и музейных экспозиций.

Чтобы избавиться от авангарда, нс было необходимости применять карательные меры. Как пишет И. Голомшток, когда государство монополизирует все средства художественной жизни и становится единственным заказчиком и потребителем того, что делают художники, ему достаточно просто перекрыть каналы питания в своей административной машине. В этом свете "естественность" конца русского авангарда представляется более чем сомнительной. Никто, кроме государства, не мог бы приобрести татлинскую Башню III Интернационала, осуществить архитектурные проекты Мельникова и Леонидова, не стал бы устраивать с коммерческими целями выставки супрематических композиций Малевича или подобных им произведений. Все они создавались в атмосфере "религии будущего". Но настал момент, когда авангарду предложили "отдохнуть" и пересмотреть свои позиции. Для Татлина эта "передышка" продолжалась вплоть до его смерти в 1953 г. "Гибель авангарда была столь же естественной, как смерть рыбы, вытащенной из воды: как только государство перекрыло революционную струю, он задохнулся в атмосфере новой эпохи"[1].

С середины 20-х гг. авангардистские течения сворачивались не потому, что они были непригодны для целей массовой пропаганды. Перед искусством, пишет М. Б. Мирима- нов, была поставлена новая задача – подмена реальности. Она потребовала реставрации классической изобразительной системы. Кубизм, экспрессионизм, дадаизм являлись отрицанием выспренности, пафоса – всего того, чем были перегружены произведения, подобные картине "Допрос коммунистов" Б. Иогансона или монументу "Рабочий и колхозница" В. Мухиной[2].

Менее чем за десятилетие изобразительный язык советского искусства сделался настолько единообразным, что прежние принципы классификации, опирающиеся на различные направления, потеряли смысл. Определяющим моментом становится сюжет. В станковом искусстве появляется обязательный набор тем: революционная, колхозная, производственная, военная, спортивная, празднично- триумфально-героическая, парадно-портретная и т.д. Сентиментальные жанровые сцены, патриотический пейзаж, а также натюрморт и портрет оказываются в числе "допустимых", но только при условии "правдивого отражения картины советской действительности, образа советского человека".

К середине 20-х гг. исчезла питательная среда для проектов и фантазий Малевича, Родченко, Лисицкого, Чашника, Чернихова. Потерпела крах сама идея русского авангардизма, создать "новое Будущее", идеально правильный, математически выверенный, как говорил когда-то Малевич, мир. Мечта неожиданно воплотилась в советском социализме с его натуженной индустриализацией, дегенерировавшей эстетикой. Искусство авангарда не нашло места в контексте этой новой цивилизации, поскольку оно нс было началом новой реальности, но – концом старой мечты, эпилогом классической традиции. Творчество, ставившее целью моделировать будущее, конструировать жизнь, должно было уступить место искусству, имитирующему жизнь. На эту роль во всех отношениях подходили художники старой, академической и передвижнической школ. В нужный момент они пришли из прошлого.

Быстро усиливался процесс консолидации художников реалистической школы, поддерживаемый государственными органами, опекающими искусство. Огосударствление искусства вело к тому, что художники начинали мастеровито "отображать" несуществующую реальность, создавать в изобразительном искусстве – как и в литературе, театре и кино – соблазнительный образ страны, строящей социализм, с ее мудрыми вождями и счастливым населением.

"Гордый и свободный человек труда" постепенно занимает в искусстве центральное место. Его основные особенности – преданность господствующей идеологии и романтическая приподнятость. Этот образ накладывается на исторически еще не изжитый образ героя романтизма и отчасти принимает его черты. Средоточием всего человеческого все более становится вождь – "самый человечный человек".

Пресечение авангарда в СССР означало изоляцию от мирового художественного процесса, чреватую омертвением искусства и культуры в целом. В начале 30-х гг. Маяковский имел все основании сказать: "Итак, то, против чего ты боролся в течение двадцати лет, теперь победило[3].

  • [1] Голомшток И. Тоталитарное искусство. М., 1994. С. 43–44.
  • [2] См.: Мириманов В. Б. Русский авангард и эстетическая революция XX века. Другая парадигма вечности. М., 1995.
  • [3] Цит. по: Pike С. Introduction // The Futurists, the Formalists and the Marxist Critique. London, 1979. P. 19.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы