Основные элементы научной политической теории

Существуют различные пути проникновения в мир политического. В философских системах выявляются предельные (метафизические) основания политики как важнейшей сферы деятельности человека, реализующего в области абстрактной мысли и на практике высшие идеалы: справедливость, свободу, общественное благо, мир, порядок и др. Примыкающие к философской традиции нормативные политические теории развивали многообразные концепции благоустроенного государства. На теории этого типа большое влияние оказывают современные политические идеологии. Расцвет в XX в. гуманитарных наук способствовал повлек за собой появление теорий, ориентированных на научный метод анализа политических процессов. Эти методы были заимствованы из естественных наук, а также из тех гуманитарных наук: социологии, этнографии, антропологии, социальной психологии, которые раньше политологии обратились к изучению эмпирических фактов.

Ученые наблюдают, что происходит, оперируют фактическими данными с целью выяснения того, как могут развиваться те или иные явления при наличии соответствующих условий. Функцией науки обычно является формулирование всеобщих законов и теорий, объясняющих мир политики во всех его проявлениях, включая поведение индивидов, функционирование политических институтов и международные отношения.

Существуют различные подходы к пониманию содержания политологических теорий. Обычно они определяются как системы обобщений, основанных на поддающихся проверке эмпирических данных. Теория основана на практике, а не противостоит ей; она служит для того, чтобы описывать в форме обобщений то, что действительно происходит, а не то, что должно происходить.

С точки зрения внутренней структуры теории образуются на основе системы положений (не менее двух), называемых обычно законами, которые соотносятся друг с другом и которые выражают отношения между переменными в условиях изменяющихся состояний политической системы.

Законы основываются на фактах, которые проверяются при помощи гипотез. Д. Истон определяет факт как "подробное упорядочивание реальности, выраженное на языке теоретического интереса". Имеются и другие, более простые определения факта. Такие как приведенные В. Ван Дайком: наблюдение, поддающееся эмпирической проверке, суждение об отдельных известных явлениях, очевидность которых почти бесспорна и др. Радикальное отличие теории от факта заключается в том, что в истинности теории как универсального суждения мы никогда не можем быть полностью уверены.

Гипотезами мы называем спекулятивные утверждения о взаимоотношениях между фактами и теориями. Установление логически выверенных отношений между фактами, законами, гипотезами и теориями образует в конечном итоге научный метод. Последний можно рассматривать в виде своеобразного круга или процесса, в рамках которого мы начинаем с фактов и заканчиваем фактами.

Когда в нашем распоряжении оказывается достаточное количество фактов, мы начинаем ими оперировать. Совокупность этих факты образует научную проблему. Например, одни страны имеют стабильные правительства, в других же правительства крайне нестабильны. Или же некоторые политики и законодатели поддерживают программу реформ, другие же ей противодействуют.

Для того, чтобы произвести некоторые обобщения, необходимо классифицировать имеющиеся в нашем распоряжении объекты. Осуществляя данную классификацию, мы оперируем концепциями.

Концепциями обычно называют разного рода абстракции, создаваемые на основе обобщения отдельных наблюдений, совокупности отдельных фактов. Концепция упрощает структуру наших представлений путем подведения наблюдаемых событий или явлений под один общий знаменатель. Например, оперируя указанными фактами, мы создаем такие концепции, как "стабильные правительства", "реформаторские и консервативные программы" и т.д.

Первая стадия применения научного метода — индукция. В ее рамках создаются гипотезы, служащие для объяснения фактов. Суждения общего характера выглядят предположительными, в первую очередь потому, что гипотезы являются только предположением об отношении между различными концепциями. Они создаются на основе предшествующего знания предмета, изучения других объектов или исследований, обнаруживающих сходную структуру или природу или могут быть заимствованы из классических философских работ, в которых аналогичная проблема определялась в гипотетической форме.

Следующая стадия научного исследования — дедукция. Из гипотез выводятся логические следствия, составленные в виде доступных для обозрения фактов. Мы устанавливаем, какие отдельные факты должны быть представлены для того, чтобы наша гипотеза об отношении между концепциями оказалась обоснованной.

Третья стадия применения научного метода — верификация, проверка фактов, которые мы выводим из гипотезы. Она призвана окончательно установить правильность гипотезы. То, что получено в результате верификации, уже не гипотеза, а логическое следствие из нее.

Иногда третий шаг осуществляется в виде своеобразной "фальсификации", когда мы пытаемся отвергнуть гипотезу, прибегая к рассуждению от противного. Такой шаг нередко является необходимым, поскольку мы, как правило, никогда не можем проверить правильность гипотезы полностью в силу ее ограниченности временем и пространством. Мы не можем также проверить все возможные следствия, возникающие из отношений внутри определенной группы фактов, поскольку все наши измерения и наблюдения имеют только приблизительный характер.

Вот один из примеров научного политического анализа.

Мы установили: один из наших друзей, который полагает, что его мнение не может ничего изменить, редко участвует в выборах. Другой же, наоборот, считая себя достаточно влиятельным, постоянно приходит голосовать. На основе этих фактов мы выдвигаем следующую гипотезу: индивиды, считающие свое политическое положение прочным и основательным, более склонны участвовать в выборах, по сравнению с теми, кто не верит в возможность воздействовать на политику с помощью своего голоса.

Отсюда вытекает логическое следствие: занимающие активную позицию будут принимать участие в отдельных выборах и наоборот.

После выборов мы можем путем интервьюирования определенного количества избирателей измерить степень эффективности голосования, обнаруживая, какие именно индивиды принимали в нем участие. И уже потом на основании проведенных наблюдений мы можем принять или отвергнуть нашу гипотезу.

Окончательный вывод, который можно сделать из проведенного исследования, будет заключаться в том, что, несмотря на определенную тенденцию, когда ощущающие себя политически состоятельными индивиды более активно принимают участие в голосовании, не существует абсолютной зависимости между уровнем политической активности и результатами выборов. Вследствие этого мы должны видоизменить нашу гипотезу путем учета возникающих расхождений, добавляя такие привходящие факторы (переменные), как степень заинтересованности индивида в исходе выборов, его уверенности в том, что определенный их результат принесет ему пользу, силу его приверженности к какой-либо партии, интерес к предвыборной кампании и к самому ходу выборов, реакцию на кандидатов и т.д. Видоизмененная гипотеза вновь должна подвергнуться проверке.

Итак, концепции играют ключевую роль в построении политических гипотез. Различные варианты таких концепций выражены в понятиях "авторитет", "власть", "класс", "влияние", "общество", "конфликт", "легитимность", "политическая система" и "политическая эффективность". Чтобы быть полезными в политическом исследовании, концепции должны обладать двумя важнейшими характеристиками.

Первая из них заключается в том, что они должны соотноситься С эмпирической реальностью и поддаваться опытной проверке. Мы бессознательно учитываем это требование в нашем обыденном языке, когда соотносим имя, являющееся общим для класса предметов, с самими предметами, например, понятие ("концепцию") дерева с реальным многообразием деревьев.

Другая — их пригодность для создания теории. Одним из самых необходимых условий развития науки является наличие определенного количества концепций, формулировки которых принимаются большинством ученых. Однако в политической науке (как и в общественных науках в целом) соблюдать это условие удается далеко не всегда.

Новые концепции возникают, как правило, непосредственно для целей исследования, но нередко они появляются в результате преодоления сопротивления традиционного словоупотребления новой терминологии. С учетом этого обстоятельства концепции часто заимствуются из мира повседневной политики. Их значение постепенно уясняется в ходе постоянного общения и затем становится достоянием научного сообщества.

Хорошим примером трудностей, возникающих в повседневном словоупотреблении в политической сфере, является интерпретация концепции "групп давления". Этот термин в либеральных демократиях приобрел негативное значение. Понятие "давление" многими рассматривается как неподходящее для демократического общества, поскольку предполагается, что законодатели и политики принимают решения не подвергаясь при этом принуждению. В качестве своеобразного компенсирующего эквивалента нередко используется термин "группа интересов", или "заинтересованная группа", хотя и он воспринимается с некоторым подозрением — ведь "интерес" для многих означает "корыстный интерес".

Другим примером возникающих терминологических трудностей является попытка заимствования концепций из родственных наук, в частности из психологии. Так, понятия "невроз", "невротический" встречают сопротивление в силу того пренебрежительного оттенка, который они приобретают по отношению к некоторым политикам, придавая их деятельности несколько "сомнительный" характер в глазах политических партнеров и потенциальных избирателей.

Иногда концепции, вполне пригодные для других дисциплин или возникшие в других странах, целиком принимаются мировой политической наукой. Многие западноевропейские концепции, например, "элита" и "масса", "правые" и "левые", разработанные соответственно медиевистами и историками французской революции, рассматриваются большинством политологов как универсальные. Из последней пары терминов в процессе идеологизации политики возникли термины "либеральный" и "консервативный".

Объем и размеры научных политических теорий также имеют различные источники происхождения. Под влиянием грандиозных построений классиков философско-политической мысли возникла и окрепла уверенность в том, что чем более общей и всеохватывающей является теория, чем большее количество предметов она в себя включает, чем больше выводов и предсказаний можно из нее сделать, тем она лучше.

Тем не менее, многие ориентирующиеся на изучение эмпирических фактов ученые предпочитают руководствоваться иными критериями, главным из которых является не объем, а наибольшая пригодность определенной системы аргументов для анализа выбранной группы явлений (фактов). Вследствие такой научной установки стали спонтанно возникать "микротеории", теории "среднего уровня", которые сосуществуют с "макротеориями", оказывая на них существенное влияние, поскольку они нередко используются для проверки последних.

Кроме того, характер и объем теоретических построений иногда определяются факторами чисто физического свойства, например степенью доступности эмпирического материала. Многие западные политологи, проявляющие интерес к проблемам развивающихся стран, гораздо более склонны создавать теории общего характера, в рамках которых специфические особенности отдельных стран и политических институтов оказываются стертыми. То же самое можно сказать и в отношении общей теории "тоталитаризма", которая постоянно применялась в западной политической науке в послевоенный период для анализа СССР, стран Центральной и Восточной Европы, Китая и других азиатских стран, ориентировавшихся на советскую или китайскую модель развития. В силу самой логики общих построений характер частных выводов, как правило, определялся ценностными (мировоззренческими) установками ученых.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >