Таксисные отношения в синтаксической композиции текста

Определение понятия

Достижения синтаксиса текста в сфере описания коммуникативных функций вида и времени восходят к работам В. В. Виноградова, определившего в художественном повествовании принципы композиционно-синтаксического анализа глагольных форм в единстве их временных и видовых значений[1]. Выявленные академиком Виноградовым первоначально для глаголов прошедшего времени на -л, к настоящему времени текстовые видо-временные функции изучены шире[2].

Установлено, что носителями композиционно-синтаксических функций являются не только глагольные формы, но и языковые средства, состоящие в особенной для текстового предложения таксисной (межпредикативной) связи, т.е. создающие событийное время, пространственно-временную объемность текста, разграничивающие и соединяющие разные по степени конкретности/абстрактности ступени мыслительной деятельности[3]:

  • 1) актуальное время, представляющее наблюдаемые события в хронотопе происходящего: Вернувшись, я застала такое зрелище: Митя работает — пишет (Л. Чуковская);
  • 2) узуальное время, называющее повторяющиеся, обычные действия: Человек двадцать лет пишет рассказы. Убежден, что он с некоторыми основаниями взялся за перо (С. Довлатов);

3) гномическое время, обозначающее «вневременные», генерические признаки обобщенного, родового, нереферентного субъекта: Кто пишет, не имевши дарований и способностейу составляющих хорошего писателя, тот не писатель, но бумагомаратель (II. Новиков).

Для названия композиционно-синтаксических функций приняты производные слова, отличающиеся от терминов аорист, перфект, имперфект: аористив, перфектив, имперфектив и соответствующие им имена прилагательные (так как понятия аорист, перфект и имперфект традиционно закреплены за глагольными формами времени, а перфект и имперфект - за интернациональными обозначениями форм совершенного и несовершенного вида).

Прямой (морфологизованный) способ реализации композиционно- синтаксических функций проявляется в глаголах прошедшего времени: аористивиой и перфективной для совершенного вида, имперфективной — процессуально-длительной и узуально-характеризующей — для несовершенного вида.

Аористивная функция служит главным средством организации повествования и обращена в перспективу: глаголы выражают смену одного динамического действия другим, развивая движение сюжета от завязки к развязке; ср.:

Дуня села в кибитку подле гусара, слуга вскочил на облучок, ямщик свистнул и лошади поскакали (А. Пушкин); Вынесли из-за печки шкатулку, сняли с нее суконный покров, открыли золотую табакерку и бриллиантовый орех, — а в нем блоха лежит... (Н. Лесков).

Перфективная функция из ретроспективы приносит в наблюдаемое время результат предшествующего процесса, фиксирует изменение состояния:

В гранит оделася Нева;

Мосты повисли над водами;

Темно-зелеными садами Ее покрылись острова... (А. Пушкин);

Уланы с пестрыми значками,

Драгуны с конскими хвостами,

Все промелькнули перед нами,

Все побывали тут (М. Лермонтов).

В имперфективной процессуально-длительной функции употребляются глаголы действия и состояния, длительность которых не ограничена временными рамками:

Они сидели в ложе возле сцены, у самого барьера, на котором лежал маленький перламутровый бинокль. Он, во фраке, сутулясь, вороном, внимательно читал, прищурив один глаз, программу. Она, держась легко и стройно, в высокой прическе белокурых волос, оживленно озиралась кругом... (И. Бунин); Петька нс вертелся и почти не смотрел в окно... (Л. Андреев).

В имперфективной узуально-характеризующей функции употребляются глаголы, сообщающие о действиях, состояниях и отношениях как о постоянных признаках, занятиях субъектов:

Стихов он не писал, рассказов также, книг читал мало, зато выписывал из Москвы почти все журналы — толстые и тонкие, альманахи и сборнички, поэзию и прозу... (А. Мариенгоф); В ту пору я тоже был гимназистом, посещал спортивную площадку и, подобно множеству моих сверстников, сочинял стишки и даже печатал их в местных газетах, разумеется бесплатно (В. Катаев).

Непрямые (неморфологизованные) способы реализации текстовых функций проявляются, например, во взаимодействии вида с другими временами, в видовой конфигурации отглагольных имен (с моментальным или длительным значением) и даже в безглагольных конструкциях — при поддержке контекстных показателей; ср.:

а) в аористивной функции:

Грянет хор плясовую, парень выйдет на середину круга — да и ну вертеться (И. Тургенев); Я за свечку, / Свечка — в печку! / Я за книжку — / Та бежать / И вприпрыжку / Под кровать! (К. Чуковский); Вдруг стук в дверь на рассвете. Думаю: кого это несет в такую рань? (Ф. Искандер);

б) в перфективной функции:

То она вздохнет, и снова слезинка набежит на глаза; я оробею, похолодею (Ф. Достоевский); Ребята, скачите в первый двор и вынесите скорей стакан воды: с майоршей обморок (Н. Лесков); Шутовская дуэль. Первой стреляет переодетая танцовщица. Досадная осечка. Пистолет получает старый дачник (из либретто А. Пиотровского и Ф. Лопухова к балету «Светлый ручей»);

в) в имперфективной процессуально-длительной функции:

От окон зарево. / От окон жар течет. / От окон густое солнце льется на спящий город (В. Маяковский); Но сама она не ложится и сидит у лампы с книгой, смотрит горькими глазами на спящего (М. Булгаков); В Береидеевке праздник. Пляски и веселье, в разгар которых Бобыль случайно натыкается на спрятавшуюся за елкой Снегурочку (из либретто В. Бурмейстера к балету «Снегурочка»);

г) в имперфективной узуально-характеризующей функции:

Когда же кто к нему подсядет, / То верно уж его потреплет иль погладит (И. Крылов); Второе дело: как барышня из экипажа, сейчас все к ручке... (А. Островский).

Четкое в сюжетном повествовании, в несюжетных текстах противопоставление видо-временных форм нейтрализуется — это явление получило обозначение в общефактической функции. Данный тип функции чаще встречается в текстах некоторых коммуникативно-стилистических типов (в жанре биографии, в научном тексте подобные примеры непротивопо- ставленности функций заметны, когда в текст вводятся мнения по разным вопросам ученых, современников того, чья биография излагается, и г.д.), реже — в художественных текстах:

« Под разложением словосочетания, - писал А. А. Шахматов, — разумеем определение взаимных отношений входящих в его состав элементов, определение господствующего и зависимых от него элементов»; «История русского языка показывает, — пишет акад. А. А. Шахматов, — что первоначально категория одушевленности развивалась только в словах единственного числа мужского рода, распространяясь при этом от названий лиц на названия животных» (из книги В. В. Виноградова «Русский язык»);

Вы слышали о Ксении Некрасовой? Встречались с ее творчеством? А ведь Анна Ахматова писала, что на свете она знает лишь двух гениальных женщин: Марину Цветаеву и Ксению Некрасову. <...> Загадочны корни Ксении. Во всех своих автобиографиях она пишет по-разному... <...> Михаил Пришвин писал: «Невзрачная, нелепая, необразованная, неумеющая, но умная и почти что мудрая». Есть у Пришвина и другие строки, где он как бы объединяет столь полярно разных людей: Хлебникова, Розанова и Ксению: «Душа у них не на месте, сорвана и парит в красоте» (из статьи Л. Смирновой «Поэт как явление природы» («Литературная газета», № 38 от 25 сентября 2013 г.));

Я объедался незрелыми фруктами и ходил с бледным лицом и страданием в глазах. Тетка укоризненно говорила деду: — Вот, пустил мальчика в сад! — Она фактически управляла всеми делами и, по мере того как дед все больше старел, забирала себе власть в руки. Но возражать деду она обычно не смела — и когда она сказала: вот, пустил мальчика в сад, — дед разгневался и закричал высоким старческим голосом: — Молчать! — Она до полусмерти испугалась, пошла к себе в комнату и лежала целый час на диване, уткнувшись лицом в подушки (Г. Газданов).

Важнейшую роль в организации и членении текста играют не только видо-временные формы глаголов, но — шире — разные языковые комбинации, несущие то или иное функциональное значение. Эта роль заключается в том, что однородностью или неоднородностью своих объединений такие комбинации обозначают протяженность и границы коммуникативных типов речи (регистров); кроме того, противопоставленность или непроти- вопоставленность композиционно-синтаксических функций может выступать характерной приметой текстов определенных стилей и жанров.

Систему коммуникативных типов речи, отвлеченных от конкретных композиционно-синтаксических функций, рассмотрим в следующем разделе.

Проблемы терминологии

Введенный Р. О. Якобсоном термин таксис (греч. taxis — ‘расположение по порядку’) принят в петербургской серии коллективных монографий «Теория функциональной грамматики» (А. В. Бондарко и др.). Понятие таксиса в данном случае служит выражению значений одновременпости/разиовремеиности в отношениях между основной и второстепенной предикацией. Это более узкое понимание: так- сисными называются только временные отношения между двумя положениями дел, привязанные к грамматическому (не текстовому) времени в предложениях с однородными сказуемыми, причастными или деепричастными оборотами.

  • 8.5.2. Текст — композиция коммуникативных регистров 8.5.2.1. Коммуникативные регистры речи Композиция текста любого вида общественно-речевой деятельности с точки зрения синтаксиса текста представляет собой построение, коммуникативно-смысловое содержание которого выражено средствами языка. Основу текстовых композиций формируют речевые единицы, в разном объеме служащие текстовыми реализациями регистров — однородных композиционных форм речи. Критериями (взаимосвязанными основаниями) разграничения регистров являются:
  • 1) способ познания мира (перцептивный или ментальный);
  • 2) уровень обобщения изображаемого (конкретно-единичные, референтные предметы, действия, явления противостоят обобщенным, нереферентным);
  • 3) пространственно-временная позиция говорящего (соприсутствующий наблюдатель или рациональный, мыслящий, знающий, оценивающий субъект; большая или меньшая дистанцированность от «рассказываемых» событий);
  • 4) характер отображаемой в тексте действительности (динамика действия, процесса противостоит статике качества, отношения);
  • 5) коммуникативные намерения говорящего (сообщение о наблюдаемом; сообщение об осмысляемом; волеизъявление — побуждение к действию, обращение, вопрос; непосредственная эмоционально-оценочная реакция на речевую ситуацию).

Иными словами, коммуникативный регистр комбинирует признаки соответствующих модусных рамок (подробнее см. 8.5.1.1) с традиционными оппозициями функционально-смысловых типов речи (повествование — описание, монолог — диалог).

Структура монологического текста формируется взаимодействием средств трех регистров, которые можно представить как ступени продвижения от конкретного, наблюдаемого к абстрактному, отвлеченному, общезначимому.

1. Репродуктивный регистр порождается непосредственным, прямым восприятием события. Прямое восприятие означает, что в этом типе текста реализуется актуальное временное значение, т.е. время наблюдения совпадает с временем события. Репродуктивный регистр связан с фигурой наблюдателя, позиция которого, фиксированная или подразумеваемая, обнаруживается в условном «присутствии» во времени-месте действия (хронотопе по М. М. Бахтину). К языковым приметам этого регистра относятся конкретно-референтные имена предметов, названия наблюдаемых признаков — процессуальных и непроцессуальных, конкретные пространственно-временные локализаторы, организованные вокруг центра координат, которым является «здесь и сейчас» говорящего-наблюдателя. Высказываниям репродуктивного типа соответствуют перцептивные модусные рамки «Я вижу, как...», «Я слышу, как...», «Я чувствую, как...».

Для репродуктивно-повествовательного подтипа — динамической разновидности репродуктивного регистра — характерны развивающие сюжетную линию динамические предикаты в аорисгивной функции, прикрепленной к актуально наблюдаемым единичным действиям, последовательно меняющим друг друга:

Степан Аркадьич придвинул к себе бумаги из присутствия, быстро перелистовал два дела, большим карандашом сделал несколько отметок и, отодвинув дела, взялся за кофе (Л. Толстой); Неожиданно поднявшись с дивана, он [кот] на задних лапах подошел к подзеркальному столику, передней лапой вытащил пробку из графина, налил воды в стакан, выпил ее, водрузил пробку на место и гримировальной тряпкой вытер усы (М. Булгаков); Виктор кладет сверток, подходит к зеркалу, поправляет прическу, садится на банкетку. Возвращается Геля. Виктор встает (Л. Зорин); На трибуну поднимаются члены Конвента и нового правительства. <...> Председатель Конвента соединяет руки Жанны и Филиппа

(из либретто А. Белинского и А. Ратманского к балету «Пламя Парижа»); 20:32 Выходит ансамбль барабанщиков Московского военного училища. 20:37 Флагоносцы выносят флаги стран-участниц Олимпиады (Церемония закрытия Олимпийских игр в Сочи: поминутный интернет-репортаж).

Для репродуктивно-описательного подтипа — статической разновидности репродуктивного регистра — характерны нединамические предикаты, обозначающие состояние, качество, количество, местонахождение, — имперфективные (процессуально-длительные) или перфективные:

Рязанов стоял на балконе и смотрел в сад. Прямо напротив него сквозь зеленую чащу акаций виднелась старая с провалившеюся крышей беседка, вся заросшая репейником и крапивою; дальше яблони цвели. За садом белела колокольня, а потом всё луга, воды, сверкающие на солнце, зеленые холмы и опять луга (В. Слепцов); Городская квартира в новом типовом доме. Входная дверь, дверь на кухню, дверь в другую комнату. Одно окно. Мебель обыкновенная. На подоконнике большой плюшевый кот с бантом на шее. Беспорядок. На переднем плане тахта, на которой спит Зилов. У изголовья столик с телефоном. В окно видны последний этаж и крыша типового дома, стоящего напротив. Над крышей узкая полоска серого неба. День дождливый (А. Вампилов); Софичка, девятнадцатилетняя чегемская девушка, сидела на взгорье у выхода из каштановой рощи и отдыхала, погруженная в томительные раздумья. Она сидела опершись спиной о могучий серебристый ствол поваленного бука. Рядом с ней стояла плетеная корзина, наполненная ежевикой, и солнечные лучи мерцали и дробились на иссиня-черных зернистых ягодах (Ф. Искандер); Околица. Печальный миг прощания с солнцем. Последняя вспышка зари окрасила бледным золотом изгородь, деревянные ворота. Тень наступает, она погасила яркий изумруд трав, покрыла лиловым пологом листву (из описания картины И. Левитана «Летний вечер» в книге И. Долгополова «Рассказы о художниках»).

2. Информативный регистр заключает в себе знания, мнения, оценки, сообщения о событиях, отвлеченные от их конкретно-временной длительности и от пространственной отнесенности к субъекту речи. В этом случае говорящий выбирает дистанцированное или логизированное представление о сообщаемом, называет явления узуального временного плана (повторяющиеся, постоянные признаки, цикличные события) или в обобщенном, всев- рсменном, гномическом плане излагает познавательные, квалификативные сведения о свойствах и причинно-следственных связях предметов, абстрактных понятий. Для текстов данного типа характерно употребление неконкретных, множественных, нереферентных имен. Организуя высказывание информативного тина, говорящий не акцентирует внимание на предметной детализации, пространственно-временных локализаторах, как в репродуктивном регистре, а концентрируется на оценках и интерпретациях. Высказывания информативного типа можно заключить в ментальную модусную рамку «Я знаю, что...», «Я думаю, что...», «Известно, что...».

Расширение — по сравнению с репродуктивным регистром — возможностей восприятия во времени и пространстве, вплоть до логического обобщения, стирающего отнесенность к хронотопу, дает информативному регистру более дробные подтипы по степени абстрагированное™.

Информативно-повествовательный подтип — динамическая разновидность информативного регистра — как правило, формируется при участии предикатов, называющих многократно наблюдаемые действия в пределах циклически повторяющейся ситуации (узуальных имперфективов) или аористивных предикатов, обозначающих отвлеченные сообщения о событиях, в принципе доступных наблюдению:

В первых числах июня случилось, что няня и экономка Агафья Михайловна понесла в подвал баночку с только что посоленными ею грибками, поскользнулась, упала и свихнула руку в кисти (Л. Толстой); По возвращении домой начиналась новая возня с ягодами: в тени от нашего домика рассыпали их на широкий чистый липовый лубок, самые крупные отбирали на варенье, потом для кушанья, потом для сушки; из остальных делали русские и татарские пастилы (С. Аксаков); Я вспоминаю при этом моего друга- крсстьянина, который раз в год приезжал в Москву со специальной целью посмотреть репертуар нашего театра. Он обыкновенно останавливался у сестры, вынимал из своего узелка желтую шелковую рубаху, которая от времени стала ему узка и коротка, надевал новые сапоги, бархатные шаровары, обливал голову маслом, прилизывал свои волосы и приходил ко мне обедать (К. Станиславский).

В информативно-описательном подтипе — статической разновидности информативного регистра — заметно использование перфективов — предикатов состояния и употребление имперфективных, качественно-характери- зующих предикатов, в узуальном времени непосредственно обозначающих свойства, качества, отношения или сообщающих о действиях и состояниях как о постоянных признаках, умениях, занятиях субъекта:

Богатый Откупщик в хоромах пышных жил. / Ел сладко, вкусно пил; / По всякий день давал пиры, банкеты, / Сокровищ у него нет сметы (И. Крылов); Алексей Александрович не мог равнодушно слышать и видеть слезы ребенка или женщины. Вид слез приводил его в растерянное состояние, и он терял совершенно способность соображения (Л. Толстой); Русская дореволюционная школа востоковедения (и петербургская, и московская) состояла из ученых-полиглотов <...> абсолютным рекордсменом был, видимо, профессор Киевского университета (а до революции — знаменитого московского Лазаревского института восточных языков) Агафангел Ефимович Крымский: он знал шестьдесят языков (С. Беляков); В Берлине открылся Год русского языка и литературы в Германии. Случилось это событие в знаменательный для обеих стран день: б июня 1799 года родился Александр Сергеевич Пушкин, а ровно 76 лет спустя — Пауль Томас Манн. Церемония открытия состоялась в государственной библиотеке Берлина — одном из самых больших собраний русской литературы в Германии (из газеты «Известия» за 8 июня 2014 г.).

Информативно-обобщающему подтипу принадлежат сообщения, выявляющие логические связи, системные закономерности между понятиями и явлениями на уровне их специального, в частности собственно научного осмысления. Для этого подтипа уже характерна нейтрализация аористивных и имперфективных функций, употребление настоящего расширенного, гномического времени, вне прикрепленное™ к определенному моменту или отрезку сюжетного движения:

Закон постоянства состава формулируется так: молекулярные химические соединения независимо от способа их получения имеют постоянный состав и свойства (из учебника

О. С. Габриеляна «Химия. 8 класс»); При малых энергиях столкновение ядер не ведет к их немедленному разрушению. Ядра взаимодействуют между собой, оставаясь при этом прочно связанными системами из нуклонов. Они не теряют свою индивидуальность во время удара (из монографии В. В. Волкова «Ядерно-физические исследования с тяжелыми ионами»); Архитектура — формирование действительности но законам красоты при создании зданий и сооружений, призванных обслуживать потребности человека в жилье и общественных помещениях. Архитектура создает замкнутый утилитарно-художественный, освоенный мир, отграниченный от природы, противостоящий стихийной среде и позволяющий людям использовать очеловеченное пространство в соответствии с их материальными и духовными ценностями (из книги К). Б. Борева «Эстетика»).

3. Генеритивный регистр, содержащий умозаключения самой высокой степени абстракции, по формальным признакам — нейтрализации противопоставления повествования/описания, отвлеченности от конкретного времени и погруженности в гномическое значение, когда «вневременное», всев- ременное действие становится способом выражения свойства, способности, характеристики обобщенного, родового, нереферентного субъекта, — обнаруживает сходство с информативно-обобщающим подрегистром, но отличается от него семантикой и функциональными возможностями.

Определение понятия

Четкое и детальное описание генеритивного регистра речи дано О. С. Завьяловой[4], которая выделила следующие его характеристики.

  • 1. Генеритивный регистр обобщает не факты, которые наблюдают специалисты, а житейский опыт, присущий каждому человеку. Например, высказывание типа Сила действия равна силе противодействия в научном тексте принадлежит к информативному регистру (обобщающему подтипу). Когда такое высказывание употребляется в переносном значении как формулировка закономерности человеческих отношений, оно меняет регистровую характеристику и становится геиеритивиым. Тем самым геие- ри гивный регистр заключает в себе осмысление универсальных законов бытия, суждения о человеке: в нем говорится об общечеловеческих свойствах, присущих всем или многим людям, о закономерностях, действующих во все времена. В качестве субъектов предложения выступают генерализованные множества, классы существ, предметов, а также природные, социальные процессы как явления. Генеритивному регистру соответствует ментальная модусная рамка «Все знают...»,
  • 2. Генеритивное высказывание характеризуется большей субъективностью по сравнению с информативно-обобщающим подрегистром, оно часто открыто для выражения противоположного по смыслу суждения. Так, немало сходных, но много и резко противоположных по смыслу суждений находим у писателей Л. Толстого и М. Горького. В числе сходных, например, следующие суждения:

Дело науки — служить людям (Л. Толстой) — На науки нужно смотреть с точки зрения пользы, которую они приносят людям (М. Горький); Наши чувства к людям окрашивают их всех в один цвет: любим — они все нам кажутся белыми, не любим — черными. А во всех есть и черное и белое (Л. Толстой); ...Пет людей чисто беленьких и совершенно черненьких, люди все пестрые... (М. Горький).

По-разному Л. Толстой и М. Горький смотрели на старость: Старость — свобода, разумность, ясность, любовь (Толстой); Старость — не преступление, а только неизбежная и очень крупная неприятность (как видим, Горький более сдержан).

Известно также, например, что менялись взгляды самого Толстого на воспитание. Так, в ранних статьях он считает воспитание исключительно принудительным процессом: «Воспитание есть воздействие одного человека на другого с целью заставить воспитываемого усвоить известные нравственные привычки. <...> Воспитание есть образование насильственное»[5]. Однако позже Толстой пишет: «Все, чему мы обучаем детей — от молитв и басен до танцев и музыки, — все это сознательное внушение; все то, чему независимо от нашего желания подражают дети — в особенности в нашей жизни, в наших поступках, — есть бессознательное внушение. Сознательное внушение — это обучение, образование; бессознательное — это пример, воспитание в тесном смысле <...> Итак, воспитание, бессознательное внушение, есть самое важное. Для того же, чтобы оно было хорошее, нравственное, нужно <...> чтобы вся жизнь воспитателя была хорошая»1.

3. Генеритивпое высказывание обладает определенной эстетикой, причем как в содержательном аспекте, так и в его экспрессивном — необычном, небанальном, иногда даже парадоксальном — выражении (соединении противоположных сущностей, обыгрывании устойчивых фраз и др.):

Чужие недостатки мы считаем своими достоинствами (М. Светлов); Истина — это правда но истечении времени (Д. Самойлов); Рожденный ползать летать... не хочет! (С. Довлатов); Числа делятся на чётные, нёчетные и почётные. К последним относятся зачастую мнимые числа (Ф. Кривин).

  • 4. У генеритивных высказываний — афоризмов, мудрых, емких умозаключений, пословиц и т.п. имеются разнообразные функциональные возможности. Это могут быть:
    • а) самостоятельные произведения:

Корень ученья горек, да плод его сладок (поел.); О сколько нам открытий чудных / Готовят просвещенья дух / И опыт, сын ошибок трудных, / И гений, парадоксов друг, / И случай, бог изобретатель... (А. Пушкин); Полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную (К. Прутков);

б) готовые изречения, включенные в другой текст иной регистровой принадлежности:

...У нас есть русская пословица, довольно удачно обрисовывающая характер человека, живущего в семье: «в людях ангел, не жена; в доме, с мужем сатана». <...> Поэтому нет ничего удивительного, если Фанни Владимировна вне дома выказывала иногда такие качества, которых в доме никогда не проявляла. Вот те мелкие замечания, которые я имел сделать против некоторых соображений прокурора (из судебной речи Ф. Плевако «Дело Лукашевичей»);

в) высказывания, порождаемые мыслью автора, рассказчика но ходу повествования:

Смотря из зала, я ясно понимал ошибки актеров и стал их объяснять товарищам. «Пойми, — говорил я одному из них, — ты играешь нытика, все время ноешь и, по-видимому, только о том и заботишься, чтобы он, сохрани бог, нс вышел у тебя не нытиком <...> В результате ты все время красишь одной краской. А ведь черная краска только тогда станет по-настоящему черной, когда для контраста хотя бы кое-где пущена белая...» Сказав случайно этот афоризм, я почувствовал, что мне самому стало все ясно в роли генерала Имшина (К. Станиславский);

г) высказывания, возникающие в процессе комментария, переосмысления или интерпретации другого известного суждения: [6] [7]

Толстой сказал, что все счастливые семьи похожи одна на другую. Каждая несчастная семья несчастлива по-своему.

Счастье однообразно.

Несчастье настолько разнообразно, что кажется, будто особое, неисчерпаемое, беспредельное вдохновение призвано придумывать и разрабатывать его формы.

И есть еще третий лик судьбы, который можно было бы назвать «не счастье».

Это не есть постигшее человека горе (несчастье) и не есть нейтральная серенькая жизнь без света и радости (без счастья). «Не счастье» это есть неосуществив- шаяся возможность.

Все слагаемые счастья как бы налицо. Но они не складываются, не сочетаются, и итог их не подведен.

У Толстого о «нс счастье» рассказано в последних главах «Анны Карениной», в истории любви Вареньки и Кознышева (Н. Тэффи). [8] [9]

действию; безглагольные, неполные предложения с побудительной интонацией; модальная лексика и т.д. Высказывания данного типа могут быть заключены в волюнтивную модусную рамку «Хочу, чтобы...», «Нужно, чтобы...», характер которой можно передать с помощью выразительной формулировки Дж. Серля: «сделать так, чтобы мир соответствовал словам»[10].

  • 5. Коммуникативное намерение реактивного регистра — экспрессивнооценочная реакция на ситуацию общения (согласие — несогласие, одобрение — неодобрение, неожиданная радость, насмешка и др.). Реактивному регистру соответствуют реактивные модусные рамки, обозначающие эмоциональную реакцию или эмоциональное состояние говорящего, отношение к чужому высказыванию в плане его истинности или ложности: «Приятно/ неприятно», «Удивительно...», «(Не) верится...» и т.д. К специфическим языковым средствам выражения реакции в разговорно-непринужденной речи относятся прежде всего междометия: Аг!; Ох!; Ай-ай-ай!; Ба; Увы!; 0!; Ого!; Эх и др., а также устойчивые сочетания и обороты: Ну и ну; Где уж тебе!; Куда там!; Ни за что!; Уж конечно!; Да ладно!; Будьте здоровы!; Эх ты!; Еще бы!; Не может быть! ; Вот тебе на! и пр. Круг средств выражения определяется разными видами реакций:
    • а) реакцией, которая вызвана предшествующей репликой в диалоге. В выражении этого вида реакции могут участвовать реплики, полностью или частично цитирующие предыдущую реплику, но с оценочной интонацией удивления, возмущения, сарказма, иронии, передразнивания, сомнения и т.д., когда говорящий отталкивается от речи 2-го лица — собеседника:

Да три полсотни с лишком надо будет приложить, — сказал Петрович и сжал при этом значительно губы. Он очень любил сильные эффекты, любил вдруг как-нибудь озадачить совершенно и потом поглядеть искоса, какую озадаченный сделает рожу после таких слов. — Полтораста рублей за шинель! — вскрикнул бедный Акакий Акакиевич, вскрикнул, может быть, в первый раз от роду, ибо отличался всегда тихостью голоса (Н. Гоголь); — Стало быть, если долго ждать, то я бы вас попросил: нельзя ли здесь где- нибудь покурить? У меня трубка и табак с собой. — По-ку-рить? — с презрительным недоумением вскинул па него глаза камердинер, как бы все еще не веря ушам, — покурить? Нет, здесь вам нельзя покурить, а к тому же вам стыдно и в мыслях это содержать. Хе... чудно-с! (Ф. Достоевский); — Увы! — ответил я. — Сейчас я иду именно в Большой театр. На «Мейстерзингеров». — Москвич всплеснул руками и стал пятиться от меня задом. — Вагнера?! — простонал он. — Слушать Вагнера в Большом театре?! (Е. Петров);

б) реакцией, вызванной обычно неожиданным (приятным или неприятным) неречевым событием:

Нас обвенчали. «Поцелуйтесь», — сказали нам. Жена моя обратила ко мне бледное свое лицо. Я хотел было ее поцеловать... Она вскрикнула: «Ай, не он! не он!» — и упала без памяти (А. Пушкин); — Ну и зверина! — удивился кучер Андрей, разнимая воевавших (Д. Мамин-Сибиряк); Ерыгин отворил калитку. Над сараями плыла луна, наполовину светлая, наполовину черная, как пароходное окно, полузадернутое черной занавеской. — Ты? — удивилась мать. — Скоро! (Л. Добычин); Он так захохотал, что чуть не окунул в воду узел с одеждой. — Он еще хохочет! — кричала она, смеясь (Ф. Искандер);

в) реакцией на встречу со знакомым лицом, заключенной в формулу приветствия: Здравствуйте! Как поживаете? Привет! Как дела? — Спасибо, ничего

Реактивные реплики в своих предикативных (времени, модальности, лица) и коммуникативных характеристиках отражательны, так как говорящий реагирует на высказывания разной степени конкретности/обобщен- ности: на прямо наблюдаемое положение дел, на совершившееся единичное событие, на характеристики обсуждаемых лиц, предметов, явлений и пр. Как видно из примеров, в тексте — художественном или другом — реактивные и волюнтивные высказывания обычно являются частью диалога, составляющего фрагмент репродуктивного регистра, где время регулируется моментом речи участников диалога.

Волюнтивные и реактивные высказывания встречаются и в монологической форме — при передаче диалога средствами косвенной речи, с использованием соответствующего глагола, называющего характер речевого действия или эмоции:

Музыкант этот страшно нервный. Недавно во время его выступления один в зале чихнул, так он прекратил играть... И потребовал, чтобы чихающий вышел из зала (А. Алексин); Презрительным жестом он оттолкнул руку воина, который хотел взять его за худенькое плечико, и сам пошел к пустующему столбу. Среди толпы прокатился рокот одобрения (Р. Штильмарк).

Научная дискуссия

Концепция коммуникативных регистров выводит рассуждение из традиционной школьной триады типов речи (повествование - описание - рассуждение).

Еще А. А. Потебня, квалифицируя виды словесного изложения, заметил, что рассуждение в этом ряду выделяется на ином основании[11] [12]. Неоднородность тройственного деления заключается в том, что описание и повествование противопоставлены по характеру признаков самой действительности, а в рассуждении признакам действительности противостоят мысли о действительности.

Существуют и другие подходы к типологии текста. Впервые зависимость грамматики и текста отметил Э. Бенвенист: анализируя употребление временных форм французского глагола, он обратил внимание на «прикрепленность» их к двум типам текстов — к плану истории и плану речи[11]. Н. С. Поспелов, разрабатывая эту идею на материале русского языка, ввел понятия информативного и коммуникативного текста[14] [15]. Е. В. Падучева позднее ввела понятия нарративного (повествовательного) и речевого, или коммуникативного, режимов^. Однако, по мнению А. Ж. Греймаса и Ж. Курте, нарративные и ненарративные формы дискурса (= текста) почти никогда не существуют в чистом виде, поскольку любой разговор может перейти в повествование о чем-либо, а повествование в любой момент может развиться в диалог[16].

Подчеркнем, что именно поэтому система коммуникативных регистров не представляет собой общий классификационный ряд (диалогический блок включается обычно в репродуктивный регистр и сам использует средства разных регистров).

  • [1] См.: Виноградов В. В. Стиль «Пиковой дамы» // Временник Пушкинской комиссии.Вып. 2. М.; Л., 1936. С. 74—147 ; Его же. Современный русский язык. Грамматическое учениео слове. М., 1938.
  • [2] См.: Золотова Г. Л., Онипенко Н. К., Сидорова М. Ю. Коммуникативная грамматика русского языка. М., 1998.
  • [3] Примеры взяты с сайта Национального корпуса русского языка (1ШЬ: Ьир://уу uscorpora.ru/).
  • [4] См.: Завьяюва О. С. К проблеме разграничения информативного и генеритивного регистров // Вопросы русского языкознания. Вып. 12 : Традиции и тенденции в современнойграмматической науке : сб. ст. / под общ. рсд. Г. А. Золотовой. М., 2005. С. 178—186.
  • [5] Толстой Л. II. Поли. собр. соч. : в 90 т. Сер. 1 : Произведения. Т. 8 : Педагогическиестатьи 1860-1863 гг. М. ; Л., 1936. С. 215.
  • [6] 1 Толстой Л. Н. Поли. собр. соч. Сер. 1 : Произведения. Т. 42 : Круг чтения : Избранные, собранные и расположенные на каждый день Львом Толстым мысли многих писателей
  • [7] истине, жизни и поведении, 1904—1908. Т. 1. М.; Л., 1957. С. 304.
  • [8] В диалогическом тексте, помимо названных, реализуются еще и средства волюнтивного и реактивного регистров. Эти регистры не содержатсобственно сообщения, поэтому их основное отличие от первых трех —репродуктивного, информативного, генеритивного — заключается в коммуникативных намерениях говорящего и в языковых средствах, обнаруживающих более активную межличностную речевую деятельность.
  • [9] Коммуникативное намерение волюнтивного регистра — волеизъявление говорящего, побуждение адресата к действию, звучащее как прикази требование, просьба и мольба, приглашение и призыв, совет, разрешениеи запрещение и т.д.: виды побуждения определяются в соответствии со степенью настоятельности и вежливости побуждения, соотношения в социальном статусе говорящих. Высказывания этого типа могут содержатьпобуждение к речевому (не только с помощью побудительных, но и вопросительных предложений) или другому действию, актуальному или узуальному, не прикрепленному к конкретному времени: Что, сударь, плачете? Живите-ка смеясь (А. Грибоедов); Людмила ими забавлялась: /В волшебных рощах иногда / Без шапки вдруг она являлась / И кликала: «Сюда, сюда!»(А. Пушкин); Напившись кофею, Афанасий Иванович выходил в сени и, стряхнувшиплатком, говорил: «Киш, киш! пошли, гуси, с крыльца!» (Н. Гоголь); Не знаю, какой этовы краской голову и бороду красите, мне бы дали (А. Чехов); Не можете ли вы отпуститьвашего слона ко мне домой на некоторое время? (А. Куприн); У буквы «ж» есть справаи слева, снизу и сверху завитушки. Произнесите звук [ж]. Протяните его. Есть ли завитушки у звука [ж]? Справа или слева? Сверху или снизу? (задание из учебника М. В. Панова«Современный русский язык. Фонетика»); Если ты оказался в полынье, помоги себе сам,не суетись! Выбирайся на лед с той стороны, с которой упал. Наваливайся и опирайсяна край полыньи всей верхней половиной туловища, захватывая наибольшую площадькрепкого льда. Проползи по-пластунски первые 3—4 метра и обязательно но собственнымследам (текст плаката «Первая медицинская помощь в чрезвычайных ситуациях»); Сшитьполотна переда и спинки по плечевому шву. При этом полоски «колоска» присобратьдо ширины в 5 см (из журнала «Любо дело», № 5 за 2013 г.). Примеры демонстрируют разнообразие средств выражения волеизъявления, среди которых: нрямо-иобудительные волюнтивы — глагольныеформы повелительного наклонения; непрямые волюнтивы — глагольныеформы изъявительного и условного наклонения, инфинитивы; обращения как способ привлечения внимания; вопросы как стимул к речевому
  • [10] СерльДж. Р. Классификация иллокутивных актов // Новое в зарубежной лингвистике.Вып. 17 : Теория речевых актов. М., 1986. С. 172.
  • [11] См.: Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М., 1976. С.143—173.
  • [12] См.: Бенвенист Э. Общая лингвистика : [нер. с фр.]. М., 1974. С. 276.
  • [13] См.: Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М., 1976. С.143—173.
  • [14] См.: Поспелов Н. С. К вопросу о различных временных значениях русского прошедшегосовершенного //Доклады и сообщения института языковедения АН СССР. М., 1952. № 1.С. 61-66.
  • [15] См.: Падучева Е. В. Семантические исследования: семантика времени и вида в русскомязыке. Семантика нарратива. М., 1996. С. 13.
  • [16] См.: ГреймасА. Ж., Курте Ж. Семиотика. Объяснительный словарь теории языка : [пер.с фр] // Семиотика : сб. ст. и пер. / под ред. Ю. С. Степанова. М., 1983. С. 502.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >